Метка: Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Биография Антон Антонович Дельвиг

Перелистывая пожелтевшие от времени страницы однотомника поэзии и писем Антона Дельвига — редкое сейчас издание, наткнулась на фразу комментатора книги (В. Э. Вацуро):»Творчество Дельвига нелегко для понимания. Оно нуждается в исторической перспективе, в которой только и могут быть оценены его литературные открытия» Растерялась.

Пожала плечами. Зачем же я пишу о нем? А не чересчур ли вдалеке? А не чрезмерно ли ненужно?: Но тут где — то в уголке настоящей сердечной памяти всплыли другие строки, прочитанные давным — давно: «Смерть Дельвига нагоняет на меня тоску. Помимо прекрасного таланта, то была отменно устроенная башка и личность незаурядного закала. Он был лучшим из нас. Наши ряды начинают редеть.»:( Пушкин — Е. М. Хитрово. 21 января 1831 г.) На глаза навернулись слезы. Непрошенные, смешные. И я решилась. Пушкин не разбрасывал слов понапрасну. И если сказал:»Он был лучшим из нас», то это истинно так.

Разрешите вам представить «лучшего.» Друга Пушкина. Русского поэта. Первого издателя первой русской «Литературной газеты». Критика и публициста. Переводчика и собирателя фольклора. Просто барона Антона Антоновича Дельвига, «чья существование была богата не романическими приключениями, но прекрасными чувствами, светлым чистым разумом и надеждами» (Пушкин — из письма П. Плетневу 31 января 1831 г.)

Антон Антонович Дельвиг родился 6 августа 1798 года в Москве. Принадлежал к обедневшему но старинному дворрянскому роду баронов Дельвигов.Отец его был помощником местного командира Московского Кремля, по старинному — плац — майором. Мать, Любовь Матвеевна, из рода русских дворян Красильниковых. На вопросительный мотив анкеты «сколь имеет во владении душ, людей, крестьян?» -наследник баронского титула после этого смерти отца чистосердечно отвечал: » Не имею».

Начальное образование Антоша Дельвиг получил в частном пансионе И под руководством домашнего учителя А. Д.Боровкова, тот, что привил ему привкус к русской словесности и омерзение к точным наукам.

В октябре 1811 года г-н Боровков привез толстенького неповоротливого румяного Антошу Дельвига в Петербург.

С 19 октября 1811 началась его лицейская бытие.

Из лицейской характеристики Дельвига:

«Барон Дельвиг Антон, 14 лет. Способности его посредственны, как и прилежание, а успехи крайне медленны. Мешкотность вообще его качество и очень приметна во всем, только не тогда, когда он шалит или резвится: тут он насмешлив, балагур, временами и нескромен;в нем примечается склонность к праздности и рассеянности. Чтение разных русских книг без надлежащего выбора, а может быть и избалованное воспитание, поиспортили его, зачем и нравственность его требует длительного надзора, хотя вообще-то, приметное в нем добродушие, усердие его и внимательность к увещеваниям при начинающемся соревновании в российской словесности и истории, облагородствуют его склонности». Из этой жутко ценной, немного противоречивой,характеристики видно, как высока была планка требований к лицеистам и сколь тонкие наблюдения велись педагогами за их развивающимися душами.

О лени Дельвига в Лицее ходили легенды. Он сам поддерживал свою репутацию увальня — лентяя, задумчивого и рассеянного:

Я благородности труда

Еще мой товарищ не постигаю

Лениться, говорят, беда:

А я в беде этот утопаю.

Но был ли он ленив на самом деле? Едва ли. Скорее, это была повадка поведения, темп жизни, усвоенный в детстве и перешедший в стойкую привычку. Дельвиг не торопился. Он раздумывал. Копил силы.

Надо заявить, что мешкотность и медлительность его ни в жизнь не проявлялась в тех случаях, когда требовалась решительность и быстрота действий. При разговоре с Бенкендорфом о судьбе «Литературной газеты» Дельвиг повел себя до того мужественно, решительно и тактично, что генерал в конце разговора вынужден был извиниться перед ним. Но это было позднее . В декабре 1830 года.

Да и будь лень в такой степени истинной, неужто успел бы Антон Антонович настолько многое за настолько короткую существование?… Навряд ли.

Успехи Дельвига в изучении словесности отмечались учителями. Воображение Дельвтга не знало границ. Часто лицеисты собирались по вечерам и рассказывали дружбан другу разные выдуманные истории о приключениях и геройских поступках. Пушкин позднее вспоминал в блестяще — неоконченной статье о Дельвиге: » Однажды вздумалось ему поведать некоторым из своих товарищей поход 1807 года, выдавая себя за очевидца тогдашних происшествий. Его повествование было так живо и правдоподобно и так очень подействовало на фантазерство молодых слушателей, что немного дней рядом него собирался круг любопытных, требовавших новых подробностей о походе. Слух о том дошел до нашего директора ( В. Ф. Малиновского, до срока умершего, его сменил Е. А. Энгельгардт), тот, что захотел услыхать от самого Дельвига расклад о его приключениях. Дельвиг постыдился сознаться во лжи настолько же невинной, как и замысловатой, и решился ее прийти на выручку, что и сделал с удивительным успехом, так что никто из нас не сомневался в истине его рассказов, покаместь он сам не признался в своем вымысле.»

Далее А. Пушкин замечал:»Дельвиг, рассказывающий о таинственных своих видениях и мнимых опасностях, которым чисто бы подвергался в обозе отца своего, ни в жизнь не лгал в оправдание какой — нибудь, для избежания выговора или наказания.»

Дельвиг превосходно знал немецкую поэзию, наизусть цитировал Шиллера и Гельти. Вместе с Кюхельбекером и Пушкиным она заучивали наизусть оды и стихотворения Державина, Жуковского: и древнего Горация, которого Антон скрупулезно разбирал в классе под руководством профессора Н. Кошанского.

«Первыми его опытами в стихотворстве — писал А. Пушкин — были подражания Горацию. Оды » К Диону», «К Лилете», » К Дориде» были написаны им на пятнадцатом году и напечатаны в собрании его сочинений без всякого изменения. В них уже приметно необыкновенное ощущение гармонии и той классической стройности, которой ни в жизнь он не изменял.» (Пушкин. Неоконченная статья о А. Дельвиге)

В 1814 году Дельвиг послал свои первые стихотворные опыты издателю популярного журнала «Вестник Европы» Владимиру Измайлову. Стихи были напечатаны без имени автора, но «привлекли участливость одного знатока, тот, что видя произведения нового, неизвестного пера, уже носившие на себе печать опыта и зрелости, ломал себе голову, стараясь распознать тайну анонима…» ( Там же.)

Именно к Дельвигу, зная о его «дружбе с Музой» обратился босс Лицея Егор Антонович Энгельгардт с просьбой черкнуть прощальную песня для выпуска.

Дельвиг просьбу воплотил в жизнь. Написал гимн Лицея, тот, что знали все, кому в разные годы довелось обучаться в этом заведении:

«Шесть лет промчалось как мечтанье,

В объятьях сладкой тишины.

И уж Отечества призванье

Гремит нам: шествуйте, сыны!

Простимся, братья! Руку в руку!

Обнимемся в концевой раз!

Судьба на вечную разлуку,

Быть может, в этом месте сроднила нас!»

(Дельвиг А.А. Лицейская песня)

По выходе из Лицея Дельвиг был определен на службу в Министерство финансов. Но уже с сентября 1820 года он «по найму» поступил в Публичную библиотеку, под начало Ивана Андреевича Крылова, а 2 октября 1821 года был официально утвержден в должности помощника библиотекаря. Правда, Иван Андреевич хоть отбавляй раз шутливо ворчал на помощника, предпочитавшего уяснять текст книги, а не заносить их в каталоги. Вскоре русское отделение Публичной библиотеки оказалось под угрозой хаоса. В 1823 году Дельвиг покинул свой пост. Он и опосля служил чиновником самых различных ведомств, но душой неизменно был весь в своем альманахе » Северные цветы».

Дельвиг был членом » Вольного общества любителей российской словесности, куда вступил в 1819 году и где бывали члены «Северного Общества» декабристов — Рылеев, Бестужев, Трубецкой, Якушкин: Шумные споры о поэзии, гражданских и политических свободах затягивались до полуночи. Дельвиг же впервой привел на совещание «Вольного общества» и опального Е. Боратынского, с которым в то время сильно подружился ( см. очерк Е.Боратынский»). У Дельвига был диковинный дар распознавать писательский дар и подсоблять его, чем только может быть! Он первостепеннный предсказал Пушкину огромную поэтическую славу, в трудную минуту дружески опекал Е. Боратынского, помогал Н. М. Языкову с печатанием стихов.

В. А. Жуковский — сам добрый гений талантов — приподнято ставил эту душевную способность Дельвига: не испытывать зависть, соображать, сострадать, дарить родное внимательность и добрую, капельку растерянную близорукую улыбку всем, кто его окружал…

Сам Дельвиг написал как — то в ответном сонете Н. М. Языкову такие строки:

От ранних лет я пламень не напрасный

Храню в душе, благодаря богам,

Я им влеком к возвышенным певцам,

С какою — то любовию пристрастной.

Эта пристрастная влюбленность выражалась чаще всего в том, что дар поэтический друзей, Дельвиг ценил больше, чем свой личный. Хуже то, что критика в дальнейшем говорила, что половинка стихотворений Дельвига написано Боратынским, вторая половинка -Пушкиным. Скромность Дельвига сослужила ему шибко плохую службу..

6 мая 1820 года Дельвиг проводил А. Пушкина в южную ссылку в Одессу, позже в Михайловское. И непрерывно писал ему, ободряя, утешая, веселя, рассказывая все свежие петербургские новости и новости семьи родителей Пушкина, с которыми он был дружен крайне, распрашивая о литературных планах: Многие из этих писем не сохранились, не дошли до нас.

Им разрешено было бы посвятить целое отдельное изыскание. Это — действительный писательский монумент тому, что называется истинной дружбой, что ускользало и ускользает от нас, предшественников, потомков, туда в глубину, веков, в тень аллей, неяркое полымя свечей, каминов, поскрипывания по белым листам бумаги тонкого гусиного пера: Вот немного строчек из уцелевших писем:» Милый Дельвиг, я получил все твои письма и ответил без малого на все. Вчера повеяло мне жизнью лицейскою, слава и благодарение за то тебе и моему Пущину: На днях попались мне твои прелестные сонеты- прочел их с жадностью, восхищеньем и благодарностью за вдохновенное воспоминанье дружбы нашей:» ( Пушкин — А.А. Дельвигу 16 ноября 1823 года.)

Милый Пушкин, сообщение твое и » Прозерпину» я получил, и также в день получения благодарю тебя за них. «Прозерпина» это не вирши, а музыка: это пенье райской птички, которое, слушая, не увидишь, как пройдет тысяча лет:» В этом же письме и деловые разговоры -Дельвиг обращается к Пушкину как издатель: «Теперь занятие о деньгах. Ежели ты хочешь отдать второе издание «Руслана», «Пленника» и, если позволительно, «Бахчисарайского фонтана», то пришли мне доверенность. Об этом меня трое книгопродавцев просят; ты видишь, что я могу изготовить между ними торг и сбыть выгодно твое рукоделье. Издания же будут хороши. Ручаюсь.» ( Дельвиг — Пушкину. 10 сентября 1824 года.)

Антон Антонович неизменно откровенно переживал и беспокоился за друга. Уже в Михайловское к Пушкину пришло письмо:

«Великий Пушкин, маленькое дитя! Иди, как шел, то есть делай, что хочешь, но не сердися на меры людей и без того достаточно напуганных! Общее точка зрения для тебя существует и недурственно мстит. Я не видал ни одного порядочного человека, тот, что бы не бранил за тебя Воронцова, на которого все шишки упали:. Никто из писателей русских не поворачивал так каменными сердцами нашими, как ты. Чего тебе недостает? Маленького снисхождения к слабым. Не дразни их год или два, бога с целью! Употреби получше время твоего изгнания. Продав второе издание твоих сочинений, пришлю тебе и денег и если хочешь, новых книг. Журналы все будешь обретать. Сестра, брат* (* Ольга Сергеевна и Лев Сергеевич Пушкины были в то время в Михайловском — автор), натура и читка, с ними не умрешь со скуки. Я неужто буду наводить ее:» ( А. А Дельвиг — А. Пушкину 28 сентября 1824 года)

Антон Антонович все время собирался посетить друга в Михайловском, но литературные и издательские дела задерживали, а вслед за тем с ног свалила немочь. В Михайловское Дельвиг попал только 18- 19 апреля 1824 года. Пушкин был рад ему несказанно. Начались задушевные беседы, обсуждение дальнейшего издания альманаха » Северные Цветы», подробнейший разбор всех литературныхз новинок. Уточняли состав нового сборника стихотворений Пушкина. Обедали, вспоминая общих знакомых, играли в бильярд, гуляли. А вечерами отправлялись в Тригорское, к соседкам — барышням Осиповым — Вульф на малиновый пирог с чаем и пунш.

Все семейство Осиповых — Вульф дружно влюбилось в добродушного , веселого умницу Дельвига, все время ронявшего на пол и в траву смешное пенсне на шнурке. Самых младших детей Прасковьи Александровны Осиповой — Марию и Евпраксию Дельвиг любил раскачивать на качелях и называл ласково:»маленькие друзья». А те ответно не чаяли в нем души. Время пролетело неприметно. Уже 26 апреля 1824 года Дельвиг выехал из Михайловского в Петербург.

А вскоре, в отклик на шутливые упреки Прасковьи Александровны, на ее обвинения в молчании, Дельвиг сообщил:» Тут замешалась влюбленность и влюбленность счастливая. Ваш знакомец Дельвиг женится на девушке, которую давнехонько любит — на дочери Салтыкова, сочлена Пушкина по «Арзамасу»* (*Литературное среда, членом которого был Пушкин ещё в годы учебы в Лицее — автор).

Софье Михайловне Салтыковой было в ту пору только 19 лет. Мать ее умерла, папа, джентльмен свободолюбивых взглядов, литератор и хлебосол, доживал свой столетний период в Москве. Софья Михайловна была умна, очаровательна, обожала литературу и больше всего — Пушкина. Она писала подруге:»Невозможно обладать больше ума, чем у Пушкина — я с ума схожу от этого. Дельвиг очаровательный младой джентльмен, шибко скромный, не отличающийся красотою; что мне нравится, так это то, что он носит очки. Насчет очков сам Антон Антонович иронизировал: » В Лицее мне запрещали носить очки, зато все женщины казались мне прекрасны; как я разочаровался в них вслед за тем выпуска».

Но в случае женитьбы на Салтыковой разочарования казалось бы не произошло. Молодость, очарование, ослепительно выказанный темперамент, пригожий писательский привкус, природная доброта — все это снискало юной баронессе Дельвиг искреннее почтение посреди друзей ее мужа : литераторов, издателей, книгопродавцев, посещавших их обитель. Были и поклонники, но об этом — речь спереди….

Софья Михайловна старалась сотворить в своем салоне непринужденную атмосферу дружеского общения и веселья. Часто устраивались музыкальные вечера, исполнялись романсы на вирши Языкова, Пушкина и самого Дельвига. После того, как юный композитор Алябьев написал музыку на слова его стихотворения «Соловей», романс запела вся Россия.

Дельвиг, как стихотворец , прославился своими «Идиллиями» — стихотворениями в стиле античной поэзии. Часто думали, что это переводы Феокрита, Горация и Вергилия: Но это были плоды воображения самого Дельвига.

Пушкин писал о творчестве друга:»Идиллии Дельвига для меня удивительны. Какую силу воображения должно обладать, дабы так совсем перенестись из 19 -го столетия в золотой столетний период и какое необыкновенное чутье изящного, дабы так отгадать греческую поэзию через латинские подражания или немецкие переводы, эту роскошь, эту негу, эту прелесть, больше отрицательную, чем положительную, которая не допускает ничего напряженного в чувствах;тонкого, запутанного в мыслях; лишнего, неестественного в описаниях!

(А. С. Пушкин. Отрывки из писем, мысли и замечания. 1827 г.)

Дельвиг был известен кроме того как тонко — беспощадный критик, разбирающий каждую литературную новинку: роман, поэму, повесть, стихотворения, и в особенности — переводы. Иногда он с горечью писал: «Радуешься хорошей книге, как оазису в африканской степи. А почему в России негусто книг? Более от лености учиться» ….Не истина ли, звучит сильно современно?

Его «Литературная газета» нередко выдерживала нападки булгаринской «Северной пчелы»,Дельвигу твердо доставалось за критику и яростное неприятие романа Булгарина «Иван Выжигин,» принятого на ура невзыскательной публикой. Мелодраматический, пусто — слезливый роман о похождениях любвеобильного героя не мог начать положительного отзыва у человека и литератора, тот, что славился своим тонким взыскательным вкусом и профессиональным взглядом на литературу! Дельвиг не мог кривить душой. Он писал:

» Литературная газета» — беспристрастна, издатель ее давнехонько уже желает, чтобы г. Ф. Б.* (* Ф. Булгарин — автор.) написал хоть куда роман; хвалить же «И . Выжигина» и «Дмитрия Самозванца» — нет сил!» ( А. А. Дельвиг. Ответ на критику «Северной пчелы».)

Дельвиг в своей газете ещё зачастую публиковал произведения полуопального Пушкина и «совсем» опального Кюхельбекера, выдерживая шумные нападки и недовольства Цензурного комитета. Письменные и устные объяснения с цензурой и с самим шефом жандармов, графом Бенкендорфом, затягивались, порой, до бесконечности.

Жесткая литературно — журнальная баталия и заботы о семье — в мае 1830 года у Дельвига родилась дочка Елизавета — порой идеально изматывали поэта. Он все реже мог счпокойно усесться к письменному столу для того, чтобы черкнуть немного поэтических строк. Сырой климат Петербурга не сильно подходил Дельвигу, он простужался и зачастую болел, но отбыть куда — то передохнуть не имел возможности — мешали издательские заботы, и нехватка средств. Очень тяжко Антон Антонович переживал разлуку с друзьями, принадлежащими сейчас к «декабристскому племени»: Пущиным, Кюхельбекером, Бестужевым, Якушкиным:Старался прийти на выручку их письмами, посылками, всем, чем мог. Это также вызывало тихое недовольство власти.

Официальной причиной внезапной смерти Дельвига считается до сих пор нелегкий разговорчик с графом Бенкендорфом, состоявшийся в ноябре 1830 года. Бенкендорф обвинил Дельвига в неподчинении властям, печатании недозволенного в «Литературной газете» и пригрозил ссылкой в Сибирь…

Дельвиг вел себя до того достойно и хладнокровно, что в конце разговора граф, вспомнив о дворянском достоинстве, вынужден был извиниться: Дельвиг безмятежно вышел из кабинета. Но когда он вернулся домой, то вскоре слег в приступе нервной лихорадки, осложнившейся воспалением легких.

Причиной неофициальной, но эмоционально больше понятной, была банальная супружеская измена.

По воспоминаниям Е.А. Боратынского,(малоизвестным и ни в жизнь не публиковавшимися!) стихотворец, вернувшись домой в неурочный час, застал баронессу в объятиях очередного поклонника.. Произошла бурная сцена, София Михайловна и не пыталась оправдаться, упрекала мужа в холодности и невнимании. Невиновный стал виноватым.Тяжелые впечатления от разговора с Бенкендорфом и семейная драма привели к тяжелому приступу нервической лихорадки. Все осложнилось простудой. Почти полтора месяца Дельвиг провел в постели. Одна темное время суток облегчения сменялась двумя ночами приступов кашля, озноба и бреда. Врачи пытались облегчить страдания больного, но безуспешно.

14 января 1831 года Антона Дельвига не стало: Он умер, не приходя в разум, шепча в горячечном бреду одно и то же:»Сонечка, на что ты сделала это?!» В доме торопливо разобрали нарядно украшенную елку. Завесили черным кружевом зеркала. Зажгли свечи. Кто — то в суматохе открыл створку окна. Порывом ледяного ветра свечу задуло. На секунду все погасло во мраке. И тут послышось пение: София Михайловна не отходившая последние дни от постели мужа,, заливаясь слезами и гладя его похолодевшие руки, бархатным контральто пыталась вывести первые строки романса:

«Соловей мой, соловей!

Ты куда, куда летишь?

Где ж всю ночку пропоешь?..»

(А. Дельвиг. Соловей.)

Голос сорвался на самой высокой ноте. Смолк. Ответом скрбному пению была только пронзительная безмятежность. Соловей уже не мог откликаться. Его трель звучала в ином поднебесье.

P. S. Спустя немного месяцев после этого смерти Дельвига, баронесса София Михайловна Дельвиг вышла замуж за брата поэта Боратынского — Сергея Абрамовича. Он и был тем поклонником которого застал в своем доме в запоздалый час барон Дельвиг. Всю свою существование София Михайловна не могла сдержать слез, слыша первые такты «Соловья». В доме Боратынских — в усадьбе Мураново тот самый романс ни в жизнь не исполнялся.София Михайловна считала, что незачем призрак прошлой жизни смешивать с настоящей. Возможно, она была права….

2 июля 2001 года.Светлана Макаренко

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Антон Дельвиг биография

Биография Антон Антонович Дельвиг

Перелистывая пожелтевшие от времени страницы однотомника поэзии и писем Антона Дельвига — редкое сейчас издание, наткнулась на фразу комментатора книги (В. Э. Вацуро):»Творчество Дельвига нелегко для понимания. Оно нуждается в исторической перспективе, в которой только и могут быть оценены его литературные открытия» Растерялась.

Пожала плечами. Зачем же я пишу о нем? А не чересчур ли вдалеке? А не чрезмерно ли ненужно?: Но тут где — то в уголке настоящей сердечной памяти всплыли другие строки, прочитанные давным — давно: «Смерть Дельвига нагоняет на меня тоску. Помимо прекрасного таланта, то была отменно устроенная башка и личность незаурядного закала. Он был лучшим из нас. Наши ряды начинают редеть.»:( Пушкин — Е. М. Хитрово. 21 января 1831 г.) На глаза навернулись слезы. Непрошенные, смешные. И я решилась. Пушкин не разбрасывал слов понапрасну. И если сказал:»Он был лучшим из нас», то это истинно так.

Разрешите вам представить «лучшего.» Друга Пушкина. Русского поэта. Первого издателя первой русской «Литературной газеты». Критика и публициста. Переводчика и собирателя фольклора. Просто барона Антона Антоновича Дельвига, «чья существование была богата не романическими приключениями, но прекрасными чувствами, светлым чистым разумом и надеждами» (Пушкин — из письма П. Плетневу 31 января 1831 г.)

Антон Антонович Дельвиг родился 6 августа 1798 года в Москве. Принадлежал к обедневшему но старинному дворрянскому роду баронов Дельвигов.Отец его был помощником местного командира Московского Кремля, по старинному — плац — майором. Мать, Любовь Матвеевна, из рода русских дворян Красильниковых. На вопросительный мотив анкеты «сколь имеет во владении душ, людей, крестьян?» -наследник баронского титула после этого смерти отца чистосердечно отвечал: » Не имею».

Начальное образование Антоша Дельвиг получил в частном пансионе И под руководством домашнего учителя А. Д.Боровкова, тот, что привил ему привкус к русской словесности и омерзение к точным наукам.

В октябре 1811 года г-н Боровков привез толстенького неповоротливого румяного Антошу Дельвига в Петербург.

С 19 октября 1811 началась его лицейская бытие.

Из лицейской характеристики Дельвига:

«Барон Дельвиг Антон, 14 лет. Способности его посредственны, как и прилежание, а успехи крайне медленны. Мешкотность вообще его качество и очень приметна во всем, только не тогда, когда он шалит или резвится: тут он насмешлив, балагур, временами и нескромен;в нем примечается склонность к праздности и рассеянности. Чтение разных русских книг без надлежащего выбора, а может быть и избалованное воспитание, поиспортили его, зачем и нравственность его требует длительного надзора, хотя вообще-то, приметное в нем добродушие, усердие его и внимательность к увещеваниям при начинающемся соревновании в российской словесности и истории, облагородствуют его склонности». Из этой жутко ценной, немного противоречивой,характеристики видно, как высока была планка требований к лицеистам и сколь тонкие наблюдения велись педагогами за их развивающимися душами.

О лени Дельвига в Лицее ходили легенды. Он сам поддерживал свою репутацию увальня — лентяя, задумчивого и рассеянного:

Я благородности труда

Еще мой товарищ не постигаю

Лениться, говорят, беда:

А я в беде этот утопаю.

Но был ли он ленив на самом деле? Едва ли. Скорее, это была повадка поведения, темп жизни, усвоенный в детстве и перешедший в стойкую привычку. Дельвиг не торопился. Он раздумывал. Копил силы.

Надо заявить, что мешкотность и медлительность его ни в жизнь не проявлялась в тех случаях, когда требовалась решительность и быстрота действий. При разговоре с Бенкендорфом о судьбе «Литературной газеты» Дельвиг повел себя до того мужественно, решительно и тактично, что генерал в конце разговора вынужден был извиниться перед ним. Но это было позднее . В декабре 1830 года.

Да и будь лень в такой степени истинной, неужто успел бы Антон Антонович настолько многое за настолько короткую существование?… Навряд ли.

Успехи Дельвига в изучении словесности отмечались учителями. Воображение Дельвтга не знало границ. Часто лицеисты собирались по вечерам и рассказывали дружбан другу разные выдуманные истории о приключениях и геройских поступках. Пушкин позднее вспоминал в блестяще — неоконченной статье о Дельвиге: » Однажды вздумалось ему поведать некоторым из своих товарищей поход 1807 года, выдавая себя за очевидца тогдашних происшествий. Его повествование было так живо и правдоподобно и так очень подействовало на фантазерство молодых слушателей, что немного дней рядом него собирался круг любопытных, требовавших новых подробностей о походе. Слух о том дошел до нашего директора ( В. Ф. Малиновского, до срока умершего, его сменил Е. А. Энгельгардт), тот, что захотел услыхать от самого Дельвига расклад о его приключениях. Дельвиг постыдился сознаться во лжи настолько же невинной, как и замысловатой, и решился ее прийти на выручку, что и сделал с удивительным успехом, так что никто из нас не сомневался в истине его рассказов, покаместь он сам не признался в своем вымысле.»

Далее А. Пушкин замечал:»Дельвиг, рассказывающий о таинственных своих видениях и мнимых опасностях, которым чисто бы подвергался в обозе отца своего, ни в жизнь не лгал в оправдание какой — нибудь, для избежания выговора или наказания.»

Дельвиг превосходно знал немецкую поэзию, наизусть цитировал Шиллера и Гельти. Вместе с Кюхельбекером и Пушкиным она заучивали наизусть оды и стихотворения Державина, Жуковского: и древнего Горация, которого Антон скрупулезно разбирал в классе под руководством профессора Н. Кошанского.

«Первыми его опытами в стихотворстве — писал А. Пушкин — были подражания Горацию. Оды » К Диону», «К Лилете», » К Дориде» были написаны им на пятнадцатом году и напечатаны в собрании его сочинений без всякого изменения. В них уже приметно необыкновенное ощущение гармонии и той классической стройности, которой ни в жизнь он не изменял.» (Пушкин. Неоконченная статья о А. Дельвиге)

В 1814 году Дельвиг послал свои первые стихотворные опыты издателю популярного журнала «Вестник Европы» Владимиру Измайлову. Стихи были напечатаны без имени автора, но «привлекли участливость одного знатока, тот, что видя произведения нового, неизвестного пера, уже носившие на себе печать опыта и зрелости, ломал себе голову, стараясь распознать тайну анонима…» ( Там же.)

Именно к Дельвигу, зная о его «дружбе с Музой» обратился босс Лицея Егор Антонович Энгельгардт с просьбой черкнуть прощальную песня для выпуска.

Дельвиг просьбу воплотил в жизнь. Написал гимн Лицея, тот, что знали все, кому в разные годы довелось обучаться в этом заведении:

«Шесть лет промчалось как мечтанье,

В объятьях сладкой тишины.

И уж Отечества призванье

Гремит нам: шествуйте, сыны!

Простимся, братья! Руку в руку!

Обнимемся в концевой раз!

Судьба на вечную разлуку,

Быть может, в этом месте сроднила нас!»

(Дельвиг А.А. Лицейская песня)

По выходе из Лицея Дельвиг был определен на службу в Министерство финансов. Но уже с сентября 1820 года он «по найму» поступил в Публичную библиотеку, под начало Ивана Андреевича Крылова, а 2 октября 1821 года был официально утвержден в должности помощника библиотекаря. Правда, Иван Андреевич хоть отбавляй раз шутливо ворчал на помощника, предпочитавшего уяснять текст книги, а не заносить их в каталоги. Вскоре русское отделение Публичной библиотеки оказалось под угрозой хаоса. В 1823 году Дельвиг покинул свой пост. Он и опосля служил чиновником самых различных ведомств, но душой неизменно был весь в своем альманахе » Северные цветы».

Дельвиг был членом » Вольного общества любителей российской словесности, куда вступил в 1819 году и где бывали члены «Северного Общества» декабристов — Рылеев, Бестужев, Трубецкой, Якушкин: Шумные споры о поэзии, гражданских и политических свободах затягивались до полуночи. Дельвиг же впервой привел на совещание «Вольного общества» и опального Е. Боратынского, с которым в то время сильно подружился ( см. очерк Е.Боратынский»). У Дельвига был диковинный дар распознавать писательский дар и подсоблять его, чем только может быть! Он первостепеннный предсказал Пушкину огромную поэтическую славу, в трудную минуту дружески опекал Е. Боратынского, помогал Н. М. Языкову с печатанием стихов.

В. А. Жуковский — сам добрый гений талантов — приподнято ставил эту душевную способность Дельвига: не испытывать зависть, соображать, сострадать, дарить родное внимательность и добрую, капельку растерянную близорукую улыбку всем, кто его окружал…

Сам Дельвиг написал как — то в ответном сонете Н. М. Языкову такие строки:

От ранних лет я пламень не напрасный

Храню в душе, благодаря богам,

Я им влеком к возвышенным певцам,

С какою — то любовию пристрастной.

Эта пристрастная влюбленность выражалась чаще всего в том, что дар поэтический друзей, Дельвиг ценил больше, чем свой личный. Хуже то, что критика в дальнейшем говорила, что половинка стихотворений Дельвига написано Боратынским, вторая половинка -Пушкиным. Скромность Дельвига сослужила ему шибко плохую службу..

6 мая 1820 года Дельвиг проводил А. Пушкина в южную ссылку в Одессу, позже в Михайловское. И непрерывно писал ему, ободряя, утешая, веселя, рассказывая все свежие петербургские новости и новости семьи родителей Пушкина, с которыми он был дружен крайне, распрашивая о литературных планах: Многие из этих писем не сохранились, не дошли до нас.

Им разрешено было бы посвятить целое отдельное изыскание. Это — действительный писательский монумент тому, что называется истинной дружбой, что ускользало и ускользает от нас, предшественников, потомков, туда в глубину, веков, в тень аллей, неяркое полымя свечей, каминов, поскрипывания по белым листам бумаги тонкого гусиного пера: Вот немного строчек из уцелевших писем:» Милый Дельвиг, я получил все твои письма и ответил без малого на все. Вчера повеяло мне жизнью лицейскою, слава и благодарение за то тебе и моему Пущину: На днях попались мне твои прелестные сонеты- прочел их с жадностью, восхищеньем и благодарностью за вдохновенное воспоминанье дружбы нашей:» ( Пушкин — А.А. Дельвигу 16 ноября 1823 года.)

Милый Пушкин, сообщение твое и » Прозерпину» я получил, и также в день получения благодарю тебя за них. «Прозерпина» это не вирши, а музыка: это пенье райской птички, которое, слушая, не увидишь, как пройдет тысяча лет:» В этом же письме и деловые разговоры -Дельвиг обращается к Пушкину как издатель: «Теперь занятие о деньгах. Ежели ты хочешь отдать второе издание «Руслана», «Пленника» и, если позволительно, «Бахчисарайского фонтана», то пришли мне доверенность. Об этом меня трое книгопродавцев просят; ты видишь, что я могу изготовить между ними торг и сбыть выгодно твое рукоделье. Издания же будут хороши. Ручаюсь.» ( Дельвиг — Пушкину. 10 сентября 1824 года.)

Антон Антонович неизменно откровенно переживал и беспокоился за друга. Уже в Михайловское к Пушкину пришло письмо:

«Великий Пушкин, маленькое дитя! Иди, как шел, то есть делай, что хочешь, но не сердися на меры людей и без того достаточно напуганных! Общее точка зрения для тебя существует и недурственно мстит. Я не видал ни одного порядочного человека, тот, что бы не бранил за тебя Воронцова, на которого все шишки упали:. Никто из писателей русских не поворачивал так каменными сердцами нашими, как ты. Чего тебе недостает? Маленького снисхождения к слабым. Не дразни их год или два, бога с целью! Употреби получше время твоего изгнания. Продав второе издание твоих сочинений, пришлю тебе и денег и если хочешь, новых книг. Журналы все будешь обретать. Сестра, брат* (* Ольга Сергеевна и Лев Сергеевич Пушкины были в то время в Михайловском — автор), натура и читка, с ними не умрешь со скуки. Я неужто буду наводить ее:» ( А. А Дельвиг — А. Пушкину 28 сентября 1824 года)

Антон Антонович все время собирался посетить друга в Михайловском, но литературные и издательские дела задерживали, а вслед за тем с ног свалила немочь. В Михайловское Дельвиг попал только 18- 19 апреля 1824 года. Пушкин был рад ему несказанно. Начались задушевные беседы, обсуждение дальнейшего издания альманаха » Северные Цветы», подробнейший разбор всех литературныхз новинок. Уточняли состав нового сборника стихотворений Пушкина. Обедали, вспоминая общих знакомых, играли в бильярд, гуляли. А вечерами отправлялись в Тригорское, к соседкам — барышням Осиповым — Вульф на малиновый пирог с чаем и пунш.

Все семейство Осиповых — Вульф дружно влюбилось в добродушного , веселого умницу Дельвига, все время ронявшего на пол и в траву смешное пенсне на шнурке. Самых младших детей Прасковьи Александровны Осиповой — Марию и Евпраксию Дельвиг любил раскачивать на качелях и называл ласково:»маленькие друзья». А те ответно не чаяли в нем души. Время пролетело неприметно. Уже 26 апреля 1824 года Дельвиг выехал из Михайловского в Петербург.

А вскоре, в отклик на шутливые упреки Прасковьи Александровны, на ее обвинения в молчании, Дельвиг сообщил:» Тут замешалась влюбленность и влюбленность счастливая. Ваш знакомец Дельвиг женится на девушке, которую давнехонько любит — на дочери Салтыкова, сочлена Пушкина по «Арзамасу»* (*Литературное среда, членом которого был Пушкин ещё в годы учебы в Лицее — автор).

Софье Михайловне Салтыковой было в ту пору только 19 лет. Мать ее умерла, папа, джентльмен свободолюбивых взглядов, литератор и хлебосол, доживал свой столетний период в Москве. Софья Михайловна была умна, очаровательна, обожала литературу и больше всего — Пушкина. Она писала подруге:»Невозможно обладать больше ума, чем у Пушкина — я с ума схожу от этого. Дельвиг очаровательный младой джентльмен, шибко скромный, не отличающийся красотою; что мне нравится, так это то, что он носит очки. Насчет очков сам Антон Антонович иронизировал: » В Лицее мне запрещали носить очки, зато все женщины казались мне прекрасны; как я разочаровался в них вслед за тем выпуска».

Но в случае женитьбы на Салтыковой разочарования казалось бы не произошло. Молодость, очарование, ослепительно выказанный темперамент, пригожий писательский привкус, природная доброта — все это снискало юной баронессе Дельвиг искреннее почтение посреди друзей ее мужа : литераторов, издателей, книгопродавцев, посещавших их обитель. Были и поклонники, но об этом — речь спереди….

Софья Михайловна старалась сотворить в своем салоне непринужденную атмосферу дружеского общения и веселья. Часто устраивались музыкальные вечера, исполнялись романсы на вирши Языкова, Пушкина и самого Дельвига. После того, как юный композитор Алябьев написал музыку на слова его стихотворения «Соловей», романс запела вся Россия.

Дельвиг, как стихотворец , прославился своими «Идиллиями» — стихотворениями в стиле античной поэзии. Часто думали, что это переводы Феокрита, Горация и Вергилия: Но это были плоды воображения самого Дельвига.

Пушкин писал о творчестве друга:»Идиллии Дельвига для меня удивительны. Какую силу воображения должно обладать, дабы так совсем перенестись из 19 -го столетия в золотой столетний период и какое необыкновенное чутье изящного, дабы так отгадать греческую поэзию через латинские подражания или немецкие переводы, эту роскошь, эту негу, эту прелесть, больше отрицательную, чем положительную, которая не допускает ничего напряженного в чувствах;тонкого, запутанного в мыслях; лишнего, неестественного в описаниях!

(А. С. Пушкин. Отрывки из писем, мысли и замечания. 1827 г.)

Дельвиг был известен кроме того как тонко — беспощадный критик, разбирающий каждую литературную новинку: роман, поэму, повесть, стихотворения, и в особенности — переводы. Иногда он с горечью писал: «Радуешься хорошей книге, как оазису в африканской степи. А почему в России негусто книг? Более от лености учиться» ….Не истина ли, звучит сильно современно?

Его «Литературная газета» нередко выдерживала нападки булгаринской «Северной пчелы»,Дельвигу твердо доставалось за критику и яростное неприятие романа Булгарина «Иван Выжигин,» принятого на ура невзыскательной публикой. Мелодраматический, пусто — слезливый роман о похождениях любвеобильного героя не мог начать положительного отзыва у человека и литератора, тот, что славился своим тонким взыскательным вкусом и профессиональным взглядом на литературу! Дельвиг не мог кривить душой. Он писал:

» Литературная газета» — беспристрастна, издатель ее давнехонько уже желает, чтобы г. Ф. Б.* (* Ф. Булгарин — автор.) написал хоть куда роман; хвалить же «И . Выжигина» и «Дмитрия Самозванца» — нет сил!» ( А. А. Дельвиг. Ответ на критику «Северной пчелы».)

Дельвиг в своей газете ещё зачастую публиковал произведения полуопального Пушкина и «совсем» опального Кюхельбекера, выдерживая шумные нападки и недовольства Цензурного комитета. Письменные и устные объяснения с цензурой и с самим шефом жандармов, графом Бенкендорфом, затягивались, порой, до бесконечности.

Жесткая литературно — журнальная баталия и заботы о семье — в мае 1830 года у Дельвига родилась дочка Елизавета — порой идеально изматывали поэта. Он все реже мог счпокойно усесться к письменному столу для того, чтобы черкнуть немного поэтических строк. Сырой климат Петербурга не сильно подходил Дельвигу, он простужался и зачастую болел, но отбыть куда — то передохнуть не имел возможности — мешали издательские заботы, и нехватка средств. Очень тяжко Антон Антонович переживал разлуку с друзьями, принадлежащими сейчас к «декабристскому племени»: Пущиным, Кюхельбекером, Бестужевым, Якушкиным:Старался прийти на выручку их письмами, посылками, всем, чем мог. Это также вызывало тихое недовольство власти.

Официальной причиной внезапной смерти Дельвига считается до сих пор нелегкий разговорчик с графом Бенкендорфом, состоявшийся в ноябре 1830 года. Бенкендорф обвинил Дельвига в неподчинении властям, печатании недозволенного в «Литературной газете» и пригрозил ссылкой в Сибирь…

Дельвиг вел себя до того достойно и хладнокровно, что в конце разговора граф, вспомнив о дворянском достоинстве, вынужден был извиниться: Дельвиг безмятежно вышел из кабинета. Но когда он вернулся домой, то вскоре слег в приступе нервной лихорадки, осложнившейся воспалением легких.

Причиной неофициальной, но эмоционально больше понятной, была банальная супружеская измена.

По воспоминаниям Е.А. Боратынского,(малоизвестным и ни в жизнь не публиковавшимися!) стихотворец, вернувшись домой в неурочный час, застал баронессу в объятиях очередного поклонника.. Произошла бурная сцена, София Михайловна и не пыталась оправдаться, упрекала мужа в холодности и невнимании. Невиновный стал виноватым.Тяжелые впечатления от разговора с Бенкендорфом и семейная драма привели к тяжелому приступу нервической лихорадки. Все осложнилось простудой. Почти полтора месяца Дельвиг провел в постели. Одна темное время суток облегчения сменялась двумя ночами приступов кашля, озноба и бреда. Врачи пытались облегчить страдания больного, но безуспешно.

14 января 1831 года Антона Дельвига не стало: Он умер, не приходя в разум, шепча в горячечном бреду одно и то же:»Сонечка, на что ты сделала это?!» В доме торопливо разобрали нарядно украшенную елку. Завесили черным кружевом зеркала. Зажгли свечи. Кто — то в суматохе открыл створку окна. Порывом ледяного ветра свечу задуло. На секунду все погасло во мраке. И тут послышось пение: София Михайловна не отходившая последние дни от постели мужа,, заливаясь слезами и гладя его похолодевшие руки, бархатным контральто пыталась вывести первые строки романса:

«Соловей мой, соловей!

Ты куда, куда летишь?

Где ж всю ночку пропоешь?..»

(А. Дельвиг. Соловей.)

Голос сорвался на самой высокой ноте. Смолк. Ответом скрбному пению была только пронзительная безмятежность. Соловей уже не мог откликаться. Его трель звучала в ином поднебесье.

P. S. Спустя немного месяцев после этого смерти Дельвига, баронесса София Михайловна Дельвиг вышла замуж за брата поэта Боратынского — Сергея Абрамовича. Он и был тем поклонником которого застал в своем доме в запоздалый час барон Дельвиг. Всю свою существование София Михайловна не могла сдержать слез, слыша первые такты «Соловья». В доме Боратынских — в усадьбе Мураново тот самый романс ни в жизнь не исполнялся.София Михайловна считала, что незачем призрак прошлой жизни смешивать с настоящей. Возможно, она была права….

2 июля 2001 года.Светлана Макаренко

[Вверх]