Крайслер Уолтер Перси

Крайслер Уолтер Перси

Крайслер Уолтер Перси

Крайслер Уолтер Перси

Крайслер Уолтер Перси

Крайслер Уолтер Перси

(02.04.1875 — 18.08.1940)

КРАЙСЛЕР ( Chrysler ) Уолтер Перси (2 апреля 1875 — 18 августа 1940), американский промышленник, основатель корпорации «Крайслер».

Работал механиком на железных дорогах, управляющим на предприятиях Американской локомотивной компании.

С 1912 перешел в компанию Бьюик, а в 1916 возглавил ее. В 1919 Крайслер стал вице-президентом концерна «Дженерал Моторс», куда входила фирма «Бьюик».

В 1920-24 Крайслер занялся реорганизацией компаний «Виллис-Оверленд» и «Максвелл Мотор». Реорганизованная компания получила название «Крайслер» и стала выпускать автомобили по дизайну самого Крайслера. Эти автомобили, оснащенные высококомпрессионными двигателями и гидроприводами, отлично раскупались и компания вошла в тройку крупнейших автопроизводителей США, купив впоследствии такую фирму как «Додж».

Свою книгу воспоминаний Крайслер красноречиво назвал «Жизнь американского рабочего».

Козловский Иван Семенович

Козловский Иван Семенович

Козловский Иван Семенович

Козловский Иван Семенович

Козловский Иван Семенович

Козловский Иван Семенович

(24.03.1900 — 24.12.1993)

Родился в селе Марьяновка (Киевская губерния) 11 (24) марта 1900. Выходец из крестьянской семьи, Козловский закончил Киевскую учительскую семинарию, а затем там же в 1919 – музыкально-драматический техникум. В 1916–1926 пел в передвижных оперных труппах, в частности в Полтаве и Харькове; в 1925 – солист Свердловского театра; в 1926 был принят в труппу московского Большого театра, солистом которого являлся до 1954 (дебютировал в партии Альфреда в Травиате Верди). В репертуаре Козловского насчитывалось ок. 50 оперных партий, в их числе его «коронные» роли русского репертуара: Юродивый в Борисе Годунове Мусоргского, Ленский в Евгении Онегине Чайковского, Владимир Галицкий в Князе Игоре Бородина, Царь Берендей в Снегурочке Римского-Корсакова. Исполнял он также партии западного репертуара, среди которых выделялись Лоэнгрин в одноименной опере Вагнера, граф Альмавива в Севильском цирюльнике Россини.

С 1919 и до последних лет жизни Козловский много выступал в концертах, преимущественно с программами русских старинных романсов, русских и украинских народных песен, камерной лирики русских композиторов (Глинка, Даргомыжский, Чайковский, Рахманинов). В 1938–1941 был организатором и художественным руководителем Государственного ансамбля оперы в Москве, с которым осуществил ряд постановок опер в концертном исполнении.

Голос Козловского – высокий (лирический) тенор красивого и очень индивидуального, сразу распознаваемого тембра; обладая счастливой внешностью, певец был в высшей степени артистичен (и на сцене, и на концертной эстраде) и, как крупные русские артисты старой школы, умел выразительно артикулировать текст. Пение Козловского было исключительно эмоциональным, иногда даже балансирующим на границе строгого вкуса (это случалось преимущественно в западном репертуаре). Зато его можно считать непревзойденным интерпретатором таких оперных партий, как Юродивый и Царь Берендей, и многих старинных романсов; в поздние годы Козловский также пел и записывал русскую духовную музыку.

Умер Козловский в Москве 24 декабря 1993.

[Вверх]

Дадите фото, вставлю!!!!

Козлов Антон (Белозёров)

Дадите фото, вставлю!!!!

Козлов Антон (Белозёров)

(29.05.1971)

Автор романов «Ступени пирамиды», «Империя Повелителей», «Тотальное вторжение», «Прирождённые разведчики», «Последнее Воплощение» из цикла «Путь Бога», изданных в издательстве «Альфа-книга», романа «За дверью» (пародия на современную жизнь; роман не дописан, но уже стал культовым в интернете), а также рассказов (или минироманов) «Конан и люди из будущего», «Бегущий За Ветром — 1» и «Враг Серебристого Малахая» и др. По настоянию издательства взял псевдоним Белозёров. Профессиональным писателем Антон себя не считает. В свободное от работы время продолжает неспешно работать, как правило, сразу над несколькими крупными проектами, один из которых носит предварительное название «В мире животных». Новые тексты выкладывает на своём сайте. Поклонник творчества знаменитого английского фантаста Майкла Муркока.

[Вверх]
Коссель Альбрехт

Коссель Альбрехт

Коссель Альбрехт

Коссель Альбрехт

Коссель Альбрехт

Коссель Альбрехт

(16.09.1853 — 05.07.1927)

Немецкий физиолог и биохимик Людвиг Карл Мартин Леонгард Альбрехт Коссель родился в Ростоке. Он был единственным сыном в семье торговца Альбрехта Косселя и Клары Коссель (Йеппе). В детстве он интересовался ботаникой и часто ходил на прогулки в окрестности Ростока, во время которых изучал различные растения. Несмотря на неугасающий интерес мальчика к ботанике, его отец счел эту науку малоперспективной и рекомендовал Альбрехту изучать медицину. Выполняя пожелания отца, К. в 1872 г. поступил в только что организованный Имперский университет в Страсбурге, где стал слушать лекции миколога Антона де Бари.

В Страсбурге К. учился под руководством специалиста в области физиологической химии Феликса Хоппе-Сейлера. В 1877 г. в Ростоке К. выдержал государственный экзамен, получил докторскую степень по медицине и вернулся в Страсбург, где начал работать ассистентом Хоппе-Сейлера в Институте физической химии. Их совместные исследования были посвящены диффузии солей и перевариванию белков под действием фермента пепсина.

К. начал изучать химические компоненты нуклеина – богатого фосфором вещества, обнаруженного в 1869 г. Фридрихом Мишером в ядрах клеток, содержащихся в гное. Через 10 лет К. выделил нуклеин из крахмала. Затем он вместе со своими студентами определил, что нуклеиновые кислоты состоят из так называемых пиримидиновых азотсодержащих оснований, к которым относятся тимин, цитозин и урацил. В 1897 г. Эмиль Фишер впервые выделил другие основные компоненты нуклеиновых кислот – пуриновые основания аденин и гуанин. В результате к концу XIX в. была открыта большая часть основных компонентов нуклеиновых кислот. Не были изучены только углеводные компоненты, хотя К. и предположил, что они представляют собой смесь из гексоз и пентоз – простых углеводов, или моносахаридов.

Одна из задач К. состояла в том, чтобы связать химическое строение какого-либо вещества клетки с его биологической активностью. Изучая физиологические свойства нуклеина, он пришел к выводу, что это вещество играет определенную роль в росте тканей, а не является источником энергии для мышечных клеток. Этот вывод подтвердился, когда К. обнаружил очень большое содержание нуклеина в эмбриональных тканях.

В 1883 г. К. был назначен директором отдела химии, а через четыре года – ассистент-профессором Берлинского физиологического института. Здесь он работал до 1895 г., хотя преподавательская нагрузка оставляла мало времени для научной работы. Переехав в Марбург, К. стал профессором физиологии и директором Института физиологии. Здесь он смог уделять больше времени исследованиям, и ученые из многих стран мира приехали сюда, чтобы работать вместе с К.

При изучении еще одного компонента нуклеина К. выделил из ядер эритроцитов гуся белковоподобное вещество – гистон. Он обнаружил, что оно сходно с протамином, найденным Мишером в сперматозоидах рыб. Как гистон, так и протамины различных рыб оказались простыми основными белками.

В 1901 г. К. сменил Вильгельма Кюне на посту директора Гейдельбергского физиологического института и оставался в этой должности вплоть до выхода на пенсию. В 1907 г. он был председателем VII Международного съезда физиологов, созванного в его честь.

В 1910 г. К. была присуждена Нобелевская премия по физиологии и медицине за «вклад в изучение химии клетки, внесенный исследованиями белков, включая нуклеиновые вещества». В это время роль нуклеиновых кислот в кодировании и передаче генетической информации еще была неизвестна, и К. не мог предполагать, какое значение будут иметь его работы для генетики. Хотя в 1893 г. К. и сообщил, что хромосомы состоят из нуклеиновых кислот и разного количества белка (гистона), он не занимался природой субстрата наследственности. В 1912 г. К. прочитал лекцию, в которой указал на разнообразие полипептидов и предположил, что химической основой передачи наследственной информации может быть структура белка.

К. впервые разработал также концепцию о строительных элементах клетки. Он отметил, что некоторые вещества – аминокислоты, стерины, пурины и пиримидины, имеющиеся во всех клетках животных и растений, – служат основными строительными блоками для различных физиологических процессов. В период с 1885 по 1901 г. К. вместе со своими студентами открыл несколько аминокислот.

В 1886 г. К. женился на Луизе Хольцман. В семье у них родились дочь и сын.

В 1924 г. К. вышел на пенсию, оставив работу в Гейдельбергском физиологическом институте, а затем работал в Институте химии белков, а также, под руководством Людвига Креля, в только что созданной Гейдельбергской медицинской клинике. 5 июля 1927 г. в возрасте 73 лет он скончался от остановки сердца.

К. был удостоен многих наград, в т. ч. почетных степеней университетов Кембриджа, Дублина, Эдинбурга, Гента, Грейфсвальда и Сент-Эндрю. Он был членом многих научных учреждений, в т.ч. Шведской королевской академии наук и Королевского научного общества Упсалы. В течение более 30 лет он был редактором «Журнала физиологической химии» («Zeitschrift fur Physiologische Chemie»).

[Вверх]
Коро Жан Батист Камиль

Коро Жан Батист Камиль

Коро Жан Батист Камиль

Коро Жан Батист Камиль

Коро Жан Батист Камиль

Коро Жан Батист Камиль

(17.07.1796 — 22.02.1875)

Занимался вначале этюдами с натуры под руководством Мишалона (фр. Achille-Etna Michallon, 1796—1822), а потом, учась у Бертена (фр. Jean Victor Bertin, 1775—1842), потерял немало времени в следовании по академическому направлению этого художника, пока не отправился в 1826 году в Италию и не принялся здесь снова за непосредственное изучение природы.

Делая этюды в окрестностях Рима, он быстро усвоил себе понимание, главным образом, общего характера пейзажа, хотя внимательно вникал и в его детали и усердно списывал скалы, камни, деревья, кусты, мох и т. п. Впрочем, в его первых итальянских произведениях ещё заметно стремление к ритмичности расположения частей и к стильности форм.

Впоследствии работал в Провансе, Нормандии, Лимузене, Дофине, окрестностях Парижа и в Фонтенбло, причём его взгляд на природу и исполнение становились всё свободнее и независимее. В картинах, написанных по возвращении его из Италии, он не гонится за точным воспроизведением данной местности, но старается передать единственно впечатление от неё, пользуясь её формами и тонами лишь для того, чтобы выразить при их помощи свое поэтическое настроение.

Той же цели содействуют также фигуры, которые он помещает в своих пейзажах, составляя из них идиллические, библейские и фантастические сцены. Хотя его упрекали за излишнюю сентиментальность, однако от многих из его произведений веет также и неподдельно светлым, жизнерадостным чувством. Это был, по преимуществу, живописец тихо спящих вод, широких, бедных горизонтов, задёрнутых туманом небес, дремлющих лесов и рощ, — настоящим Феокритом пейзажной живописи.

Кроме неё, он занимался гравированием иглой и «крепкой водкой». Лучшие его картины:

«Вид Ривы» (1835; в марсел. музее),

«Итальянское утро» (1842; в авиньонском музее),

«Воспоминание об озере Неми» (1865),

«Идиллия»,

«Восход солнца в Виль-д’Авре» (1868; в руанском музее),

«Нимфы и сатиры приветствуют пляской восход солнца» (1851; Лувр),

«Утро» и «Вид в окрестностях Альбано» (там же).

В собрании бывшей Кушелевской галереи находились два образца живописи Каро: «Утро» и «Вечер».

[Вверх]
Корелли Арканджело

Корелли Арканджело

Корелли Арканджело

Корелли Арканджело

Корелли Арканджело

Корелли Арканджело

(17.02.1653 — 08.01.1713)

Он родился 17 февраля 1653 года в старинном городе Фузиньяно в Нижней Романье в весьма просвещенной семье, учился игре на скрипке в Болонье у тамошних мастеров — Дж.Бенвенути, а также у знаменитого венецианского виртуоза-импровизатора Бруньоли. Еще в юности Корелли достиг такого искусства в области композиции, что был принят в болонскую Филармоническую академию семнадцати лет от роду. Не позже 1675 года Корелли появился в Риме, где с непрерывно нараставшим успехом играл в церквах, театрах, «академиях». Он начал вторым скрипачом в театральном ансамбле, затем стал солистом, а в конце 1670-х — начале 1680-х годов — капельмейстером церковных концертов.

Необыкновенно единодушное и широкое признание в столице и знатоков, и широкой публики отнюдь не вскружило ему голову. Он отличался большим артистическим темпераментом, разносторонними интересами (он, например, страстно любил и знал живопись; в его коллекции были работы Пуссена, Брейгеля, Маратта, Тревизани и других мастеров), трезвым и даже холодным умом. Корелли сосредоточенно и настойчиво совершенствовался под руководством композитора М.Симонелли и в начале 1680-х годов выступил с первым своим капитальным произведением — сборником двенадцати сонат для струнного трио в сопровождении органа.

В начале 1700-х годов он вошел в «Аркадскую академию», где сблизился с Генделем, Бернарде Пасквини и Алессандро Скарлатти.

Несмотря на гордый, независимый нрав, так характерный для больших художников, Корелли вынужден был связать себя службой у богатых меценатов — кардиналов Панфили и Оттобони. Справедливость требует отметить, что эти деятели церкви, будучи страстными любителями музыки, по достоинству оценили искусство великого скрипача и оказывали ему большую поддержку. Он прослужил у них капельмейстером с 1687 года и до смерти в 1713 году. В этот период он создал большую часть своих трио-сонат, знаменитые сонаты для скрипки соло с сопровождением клавесина (1700 год) и, наконец, concerti grossi (1712 год).

Ведя жизнь скромного труженика и никогда не выезжая за границу, Корелли завоевал мировую славу и оставил после себя школу, к которой принадлежали такие замечательные музыканты, как Пьетро Локателли, Франческо Джеминиани, Джованни Баттиста Сомис и другие. Последователем Корелли был также крупнейший скрипач XVIII века Джузеппе Тартини.

Трудно назвать другого композитора, творчество которого получило бы столь безоговорочное и единодушное признание при жизни. Вероятно, это объясняется не только его гениальностью, трудолюбием и несравненным артистическим обаянием, но и тем, что в искусстве своем он необыкновенно гармонично и цельно ответил на те вопросы, которые инструментальная культура его страны и эпохи уже поставила.

Творческое наследие Корелли заключено в шести опусах: четыре сборника по двенадцать трио-сонат, изданных в 1681, 1685, 1689, 1694 годах, двенадцать сонат для скрипки соло с басом, а также двенадцать concerti grossi.

Уже первые двенадцать трио-сонат 1681 года открыли новую страницу в истории итальянской инструментальной музыки, и с каждым новым опусом художественное совершенство возрастало. Сольные же сонаты опус 5 и концерты опус 6 оказались вершиной, в своем роде недосягаемой.

Знаменательно, что, невзирая на связи с церковными кругами, этот великий композитор Италии совсем, либо почти совсем не написал культовой музыки. Что же касается тех сонат Корелли, которые все еще называли иногда «церковными», то они не только вполне светские по образному содержанию, но к тому же никогда не имели подобного авторского обозначения. Более того, Корелли был первым, кто в нетанцевальной скрипичной сонате заменял сопровождающий орган клавесином. Это окончательно эмансипировало сонату, оторвало ее от церкви. Корелли — композитор и виртуоз — утвердил в скрипичном искусстве стиль, сочетавший глубокую жизненную содержательность музыки с гармоничным совершенством формы, итальянскую эмоциональность — с полным господством разумного, логического начала. «Всякий труд, — писал он, — должен основываться на разуме и изучении образцов, оставленных наиболее выдающимися мастерами».

В то время эстетика барокко и вычурно-надуманная поэзия маринистов отчасти оказали воздействие на манеру скрипичной игры, и она нередко страдала излишним применением виртуозных приемов. Чрезмерная концентрация островыразительных эффектов создавала в скрипичном исполнительском искусстве ту взвихренность стиля, неистовость эмоционального тонуса, какую так часто можно было тогда наблюдать в скульптурных группах, на фасадах церквей и дворцовых плафонах.

Всему этому Корелли противопоставил строгую сдержанность чувства, ясность, уравновешенность формы и мудрую экономию в средствах и приемах выразительности. Он чуждался аффектации; обнаженная, так сказать, непосредственность выражения также не была в его художественной натуре. Техника его, в то время не знавшая равных, всецело подчинена была художественной интерпретации произведения. Он играл мягким, певучим и глубоким звуком; выравненность тона сочеталась с выразительной, разнообразной нюансировкой.

Творчество Корелли подлинно народное. В танцевальных жанрах, особенно в жигах его партит, звучат ритмы итальянских народных плясок. Один из самых совершенных образцов его манеры — знаменитая жига из Пятой сольной сонаты соль минор с ее увлекательно-вихревым кружением и идеально стройной формой — выдержана в ритмической фигуре тарантелльного типа. Самая популярная среди сольных скрипичных композиций Корелли — ре-минорная, написана в виде вариаций на тему португальской народной песни о безумной девушке и ее несчастной любви. Жизнерадостный финал Восьмого («Рождественского») концерта — это поэтическая картинка, с великолепным мастерством воссоздающая звучание крестьянского инструментального ансамбля со свирелями, волынками, флейтами. Корелли народен как музыкант-художник, в классически ясных образах запечатлевший свой народ с его жизнью, идеалами, страстями.

У композитора, совмещавшего размах и темперамент южанина с трезвым рационализмом, эти образы потребовали широты, простора для своего воплощения. И Корелли нашел эти вместительные формы, обратившись к жанрам сонаты и концерта -жанрам, хорошо известным его предшественникам, а теперь всецело захватившим также и его внимание.

Шестьдесят сонат Корелли разделяются на несколько групп по различным жанровым и структурным признакам: сорок восемь из них — трио, двенадцать — сольных, тридцать — церковных с органом, тридцать — с чембало. В своем последнем, шестом опусе Корелли опубликовал двенадцать Больших концертов (Concerto grosso). Наряду с концертами Генделя и И.С.Баха, эти последние творения мастера представляют собою наиболее совершенные образцы в истории концертного жанра доклассической эпохи. Перед нами замечательная форма раннего струнного оркестра. Корелли, таким образом, заложил основу для дальнейшего развития симфонической музыки.

Современники Корелли оставили нам немногочисленные, но важные свидетельства его великолепного дирижерского искусства. Он добивался чрезвычайно точной и тонкой отделки партитуры. Ансамбль звучал идеально слаженно по строю, штрихам, динамике, фразировке. Глубокая выразительность сочеталась с благородной простотой.

Стиль Корелли, с его отчетливо проступающими народными истоками, эмоционально наполненный и в то же время лаконичный и скромный, сдержанно-величавый, далекий как от риторики, так и от излишеств экспрессии и структуры, удивительно гармоничный, уравновешенный в трактовке формы, не вместим в рамки стилевых понятий барокко или классицизма XVII века. Скорее, можно было бы определить его как стиль, предшествующий классицизму XVIII столетия.

В наш век, после продолжительного пребывания в забвении или полузабвении, concerti grossi Корелли снова зазвучали в концертных залах, способствуя развитию хорошего вкуса и воспитанию как аудитории, так и исполнителей.

,
[Вверх]
Копли Джон Синглтон

Копли Джон Синглтон

Копли Джон Синглтон

Копли Джон Синглтон

Копли Джон Синглтон

Копли Джон Синглтон

(03.07.1738 — 09.09.1815)

Родился в Бостоне 3 июля 1738. Пользовался, несомненно, советами своего отчима, портретиста и гравера П.Пелэма, но в основном был самоучкой, совершенствуясь в мастерстве путем копирования гравюр с произведений Г.Кнеллера, Дж.Рейнольдса и других европейских мастеров.

Рано обнаружив яркий талант, создавал портреты в классицистской манере (с элементами рококо), проникнутые бодрым жизнелюбием и обычно дополняющие образ модели выразительными натюрмортно-бытовыми деталями. Его произведения этой поры – такие, как знаменитый Мальчик с белкой (его единоутробный брат Г.Пелэм; 1765), П.Ревир (1768), Н.Хэрд (1765–1766; все – Музей изящных искусств, Бостон), – наглядно свидетельствуют о том, что Копли стал лучшим американским портретистом своего времени. Писал также и портретные миниатюры.

В условиях нарастающей политической нестабильности (его отчим, занимавшийся и коммерцией, непосредственно пострадал от «Бостонского чаепития» 1773, предварившего Войну за независимость) покинул Бостон и поселился в Лондоне (с 1774), где подружился с Б.Уэстом. Обратившись (отчасти под его влиянием), наряду с портретом, и к исторической живописи, вскоре написал известнейшее свое произведение такого рода, картину Уотсон и акула (1778, Национальная галерея, Вашингтон), предвосхищавшую романтизм с его сквозным мотивом борьбы человека с природой. Подобно Уэсту решительно обновлял каноны жанра, придавая изображаемым сценам не антикизированный, а подчеркнуто современный характер (Смерть майора Пирсона, 1782–1784, Галерея Тейт Бритейн, Лондон; и др.).

Умер Копли в Лондоне 9 сентября 1815.

[Вверх]
Коперник Николай

Коперник Николай

Коперник Николай

Коперник Николай

Коперник Николай

Коперник Николай

(19.02.1473 — 24.05.1543)

Родился в Торуне, в купеческой семье. Торунь вошёл в состав Польши всего за несколько лет до рождения Коперника, до этого город носил имя Торн и был частью Пруссии. Этнически Коперник был немцем, хотя сам он скорее всего считал себя поляком (по территориально-политической принадлежности). Вопрос об этнической принадлежности Коперника до сих пор остаётся предметом (довольно-таки бесперспективной) дискуссии.

Потеряв 9-летним ребёнком отца и оставшись на попечении дяди по матери, каноника Лукаша Ваценроде, Коперник в 1491 г. поступил в краковский университет, где с одинаковым усердием изучал математику, медицину и богословие. По окончании курса Коперник путешествовал по Германии и Италии, слушал лекции в разных университетах, а одно время даже и сам профессорствовал в Риме.

В 1503 г. он вернулся в Краков и прожил там семь лет, занимая должность профессора университета и занимаясь астрономическими наблюдениями. Однако шумная жизнь университетских корпораций была не по душе Копернику, и в 1510 г. он переселился в Фромборк, маленький городок на берегу Вислинского залива, где провел всю остальную жизнь, состоя каноником католического костёла и посвящая свои досуги астрономии и безвозмездному лечению больных; кроме того, когда было нужно, Коперник посвящал свои силы и практическим работам: по его проекту в Польше была введена новая монетная система, а в г. Фромборке он построил гидравлическую машину, снабжавшую водой все дома.

Коперник скончался 24 мая 1543 года в возрасте 70 лет от кровоизлияния в мозг.Сегодня никто не знает,где могила Николая Коперника,но его книга осталась.Учение нашло своих последователей.

Размышляя о Птолемеевой системе мира, Коперник поражался её сложности и искусственности, и, изучая сочинения древних философов, особенно Никиты Сиракузского и Филолая, он пришел к выводу, что не Земля, а Солнце должно быть неподвижным центром вселенной. Исходя из этого положения, Коперник весьма просто объяснил всю кажущуюся запутанность движений планет, но, не зная ещё истинных путей планет и считая их окружностями, он был ещё вынужден отчасти сохранить эпициклы и деференты древних для объяснения разных неравенств движений. Эти эпициклы и деференты были окончательно отброшены лишь Кеплером.

Главное и почти единственное сочинение Коперника, плод более чем 30-летней его работы во Фромборке, — De revolutionibus orbium coelestium («Об обращении небесных сфер»). Сочинение издано в Нюрнберге в 1543 г. и посвящено папе римскому Павлу III; оно разделено на 6 частей и печаталось под наблюдением лучшего и любимейшего ученика Коперника, Ретикуса; автор имел отраду видеть и держать в руках это творение хоть на своем смертном одре.

В первой части говорится о шарообразности мира и Земли, а также изложены правила решения прямоугольных и сферических треугольников; во второй даются основы сферической астрономии и правила вычисления видимых положений звезд и планет на небесном своде. В третьей говорится о прецессии или предварении равноденствий, с объяснением её попятным движением линии пересечения экватора с эклиптикой. В четвертой — о Луне, в пятой о планетах вообще, и в шестой — о причинах изменения широт планет.

Гелиоцентрическая система в варианте Коперника может быть сформулирована в семи утверждениях:

Орбиты и небесные сферы не имеют общего центра.

Центр Земли — не центр вселенной, но только центр масс и орбиты Луны.

Все планеты движутся по орбитам, центром которых является Солнце, и поэтому Солнце является центром мира.

Расстояние между Землёй и Солнцем очень мало по сравнению с расстоянием между Землёй и неподвижными звёздами.

Суточное движение Солнца — воображаемо, и вызвано эффектом вращения Земли, которая поворачивается один раз за 24 часа вокруг своей оси, которая всегда остаётся параллельной самой себе.

Земля (вместе с Луной, как и другие планеты), вращается вокруг Солнца, и поэтому те перемещения, которые, как кажется, делает Солнце (суточное движение, а также годичное движение, когда Солнце перемещается по Зодиаку) — не более чем эффект движения Земли.

Это движение Земли и других планет объясняет их расположение и конкретные характеристики движения планет.

Эти утверждения полностью противоречили господствовавшей на тот момент геоцентрической системе.

N.C. Meditata XV. Augusti anno domini MDXVII., 1517,

Tractatus de monetis, 1519,

Monetae cudendae ratio, 1528,

De Revolutionibus Orbium Coelestium — Нюрнберг, Германия: 1543 г.

По глубине соображений, Коперник был величайшим астрономом своего времени, но практиком он был не очень хорошим; однако, в этом не его вина: в его распоряжении было мало средств и все инструменты он делал собственными руками. — ЭСБЕ

Только в XIX веке ему поставлены памятники в Варшаве, Кракове, Торуне и Регенсбурге, позднее также в Ольштыне и Вроцлаве. Копернику посвящена картина польского живописца Яна Матейко «Астроном Коперник, или Разговор с Богом» (1872); хранится в Ягеллонском университете (Краков).

Полное собрание сочинении Коперника издано Бapaнoвcким в Варшаве в 1854 г. на латинском и польском языках.

На центральной площади польского Торуня стоит памятник Копернику, на котором есть надпись: «Остановивший Солнце — сдвинувший Землю».

Источники:

Вестфаль, «N. Kopernikus», 1822

Е. А. Гребеников «Николай Коперник» , 143 с. ил. , 2-е изд., перераб. и доп. М. Наука 1982

[Вверх]
Копелян Ефим Захарович

Копелян Ефим Захарович

Копелян Ефим Захарович

Копелян Ефим Захарович

Копелян Ефим Захарович

Копелян Ефим Захарович

(12.04.1912 — 06.03.1975)

Ведущий актер БДТ

Ефим Копелян родился в небольшом белорусском городке Речица. В юности он учился на архитектурном факультете Академии художеств в Ленинграде. Но уже тогда его манил к себе театр. В свободное от учебы время Ефим участвовал в массовках легендарного БДТ. Там же в 1935 году он окончил театральную студию (педагоги К. К. Тверской и К. В. Скоробогатов), после чего был принят в труппу этого театра.

Впоследствии вся его творческая жизнь была связана с питерским БДТ. Он был одним из легендарных мастеров этого театра. Играл много – романтического Дона Сезара де Базана и Швандю из «Любови Яровой», роли классического репертуара и современности. Был «социальным героем», исполнял характерные роли, играл в комедиях и трагедиях. Товстоногов занимал Копеляна почти во всех премьерах театра.

Здесь же Ефим Копелян нашел и свое личное счастье. Он женился на одной из лучших актрис БДТ, Людмиле Макаровой.

Работы в кино

Хотя Ефим Копелян был преимущественно театральным актером, но и в кино он оставил заметный след. Правда кинематограф открыл талант Копеляна не сразу. Почти 30 лет ему пришлось сниматься лишь в эпизодах.

Одной из первых действительно больших и заметных ролей в кино для Копеляна стал атаман Бурнаш в приключенческой ленте Керсаяна «Неуловимые мстители», вышедшей на экраны в 1966 году. Впоследствии Ефим Копелян сыграл еще раз Бурнаша в фильме «Новые приключения неуловимых».

Но по-настоящему о Ефиме Копеляне, как о новом имени в отечественном кино, заговорили после выхода в 1967 году историко-революционного фильма Семена Туманова «Николай Бауман», где актер сыграл знаменитого промышленника и мецената Савву Морозова.

Вторая половина 60-х – первая половина 70-х – это время самой плодотворной и интересной работы Ефима Захаровича в кинематографе. Среди самых заметных его работ можно назвать: генерал Сергеев в приключенческих лентах «Судьба резидента» и «Ошибка резидента», Свидригайлов в картине «Преступление и наказание» по одноименному роману Ф.М. Достоевского, Бобруйский-Думбадзе в фильме «Опасные гастроли», Кафтанов в телесериале «Вечный зов».

Актриса БДТ Зинаида Шарко как-то заметила: «Копеляна иногда называли «нашим Жаном Габеном», находя, что он похож на французского актера и внешне, и масштабом личности. А я бы сказала: «Жан Габен – это их Фима Копелян!»

Голос за кадром

Впервые голос Ефима Копеляна за кадром прозвучал в комедии Алексея Коренева «Адам и Хева». Позже он нередко озвучивал как художественные, так и документальные и научно-популярные ленты.

Блестящий талант Ефима Копеляна, как чтеца, раскрылся в знаменитом телесериале «Семнадцать мгновений весны», где актер выступил в роли внутреннего голоса легендарного разведчика Штирлица. Можно с полной уверенностью сказать, что успех Штирлица Вячеслав Тихонов должен в равной мере разделить с Копеляном. «Копелян — богатый внутренний мир Исаева-Штирлица, отточенная мысль режиссера Лиозновой. Штирлиц курит — Копелян говорит. Штирлиц пьет пиво — Копелян не тянется за кружкой, он говорит. Штирлиц едет к Борману — Копелян никуда не едет и не идет, он по-прежнему говорит взвешенно и спокойно, говорит, когда Штирлиц молчит, спит, бреется…»

Заключение

Ефим Копелян работал в кино и театре до последних своих дней. Народный артист СССР Олег Басилашвили, который был частым партнером Копеляна на сцене БДТ, заметил, что Ефим Захарович был абсолютно не похож на артиста: «Он не выделялся ни высоким ростом, ни красивой внешностью, ни громким голосом. На сцене он был прост и, казалось, маловыразителен, однако его персонажи всегда жили насыщенной внутренней жизнью. Каждая из его ролей была откровением, но все его персонажи были похожи только на одного человека — на Ефима Копеляна». При этом работать с ним, по мнению Олега Валерьяновича, было легко и просто, потому что и на сцене и в жизни Копелян был простым, честным и добрым человеком.

[Вверх]
Конт Огюст

Конт Огюст

Конт Огюст

Конт Огюст

Конт Огюст

Конт Огюст

Огюст Конт (фр. Auguste Comte; 17 января, 1798 — 5 сентября, 1857) — французский философ и социолог. Родоначальник позитивизма. Основоположник социологии как самостоятельной науки.

Основные труды: «Курс позитивной философии» в шести томах (1830—1842), «Система позитивной политики» в четырёх томах (1851—1854).

Детство и молодость

Родился в Монпелье, где отец его был сборщиком податей. В лицее особенно успевал в математике. Поступив в политехническую школу, он удивлял профессоров и товарищей своим умственным развитием. В 1816 г. студенты возмутились против одного из репетиторов и послали ему написанное Контом требование выйти в отставку. Вследствие этого школа была временно закрыта, а Конт выслан на родину. Через год он, против воли родителей, вернулся в Париж, где с трудом существовал уроками математики. Попытки его найти какое-нибудь определённое положение были неудачны (между прочим, он поступил секретарём к банкиру Казимиру Перье, но сейчас же с ним поссорился). Вскоре он сблизился с Сен-Симоном, стал на несколько лет его учеником и сотрудником и написал первую часть Сен-Симонова «Catéchisme des Industriels», под заглавием «Prospectus des travaux scientifiques nécessaires pour réorganiser la société» (1822 г.; 2-е издание 1824). Здесь уже обнаружилось существенное разногласие между учителем и учеником. Сен-Симон находил, что Конт становится на исключительно научную (аристотелевскую) точку зрения, оставляя в стороне «сентиментальную» и религиозную часть системы, а Конт, в свою очередь, заявлял (впоследствии), что его философские убеждения находятся в непримиримом противоречии с новыми религиозными тенденциями Сен-Симона. Это противоречие в то время, несомненно, существовало, и лишь под конец своей жизни Конт своеобразным путём пришёл к сентиментальным и религиозным идеям, отчасти напоминающим соответствующие воззрения Сен-Симона и сен-симонистов. С этими последними Конт поддерживал отношения некоторое время и после смерти учителя, помещая статьи в их журнале «Le Producteur» (1826).

Личная жизнь Конта во время его молодости была беспорядочна; в 1818 г. он сошёлся с женщиной значительно старшей его, от которой имел дочь; в 1821 г. он познакомился в одном увеселительном заведении с молодой особой лёгкого поведения, Каролиной Массен, с которой потом вступил в гражданский брак (1825 г.). Эта женщина отличалась замечательными умственными способностями и сильным характером, но вместе с тем, по свидетельству Конта, подтверждаемому её позднейшим поведением, ей недоставало женственности, сердечности и нравственного чувства. Разойдясь с сен-симонистами, Конт решил упрочить своё положение в учёном мире. К этому его поощрял успех его вышеназванного сочинения, которое заслужило одобрительные отзывы, между прочим, от Гизò, Брольи, Сэ, Карно, Ламеннэ и Гегеля.

Мыслитель

В апреле 1826 г. Конт открыл в своей квартире курс позитивной философии перед учёными слушателями, в числе которых находились такие знаменитости, как Александр Гумбольдт, Блэнвилль, Пуансо, Бруссэ. После третьей лекции Конт заболел умопомешательством, в припадке которого убежал из Парижа в Монморанси. Главной причиной болезни было, по-видимому, чрезмерное напряжение умственной деятельности; ускорению кризиса способствовали домашние неприятности с женой, возбуждавшей (быть может, невинно) ревность К. Отыскав его в Монморанси, она едва не утонула в озере, куда он её бросил в припадке бешенства. Помещенный сначала в психиатрическую лечебницу Эскироля, он скоро был взят домой на попечение жены и матери. Дома он стал выздоравливать и, по настоянию матери, вступил в церковный брак с Каролиной. По временам к нему возвращались припадки умоисступления, в один из которых он бросился в Сену, но был спасен. В августе 1828 г. наступило полное выздоровление, а в январе 1829 г. он возобновил и в том же году окончил свой приватный курс позитивной философии, который затем повторил публично перед более обширной аудиторией. В 1830 г. Конт подвергся нескольким дням ареста за отказ поступить в национальную гвардию (при Луи-Филиппе), мотивированный его республиканскими убеждениями. В 1832 и 1833 г. он безуспешно обращался (лично и письменно) к министру народного просвещения Гизò с просьбой учредить для него кафедру общей истории математических и естественных наук. Гизò, успевший забыть свой прежний благоприятный отзыв о первом сочинении Конт, отзывается в своих записках об основателе позитивизма как о добросовестном и убеждённом, но ограниченном и полоумном фанатике.

В 1835 г. Конт был защитником республиканца Mappà (Marrast) в известном политическом процессе; но в сущности он считал настоящим путём общественного прогресса распространение научных знаний в народе, и с этой целью, вместе с некоторыми другими учёными, основал ещё в 1830 г. Association polytechnique, которая должна была устраивать даровые популярные курсы точных наук для рабочего населения Парижа. На свою долю Конт взял курс астрономии, который и читал в течение многих лет. В это же время он печатал свой «Cours de philosophie positive» (I т. в 1830 г., последний, VI, в 1842 г.). Во время обработки этого сочинения он намеренно воздерживался от чтения книг, прямо относившихся к занимавшим его предметам, а также совсем не читал газет и журналов (хотя бы научных), называя такое воздержание «мозговой гигиеной»; зато он занимался своим эстетическим образованием, прочёл в подлиннике главных поэтов латинских, итальянских, испанских и английских и усердно посещал оперу и концерты. Кроме частных уроков, Конт получил в это время место репетитора, а потом экзаменатора в политехнической школе, и мог жить безбедно. Старания его проникнуть в академию наук остались безуспешны. 1842 г. был роковым в жизни Конта. Окончив своё главное философское сочинение, он сосредоточил все своё внимание на вопросах религиозно-политических, что повело его к созданию «позитивной религии» и к притязаниями на первосвященническое достоинство. В том же году он вступил в открытую борьбу с коллегами своими по политехнич. школе (вследствие помещённой им в предисловии к последнему тому «Курса позитивной философии» бранной выходки против знаменитого Араго), что вскоре привело его к потере места и к необходимости пользоваться частной благотворительностью. Наконец, в том же году он разошёлся со своей женой, что косвенно также повлияло на его судьбу. Три английские читателя «Курса поз. философии» (между ними Дж. Ст. Милль), узнав о стеснённом положении К., прислали ему значительную сумму денег. Конт счёл такую субсидию за выражение «общественной обязанности» по отношению к его «нравственной магистратуре» и потребовал её возобновления на следующий год. Когда это требование было отклонено, он обратился с циркуляром к приверженцам позитивизма на всем «западе», требуя материальной поддержки для себя, как главного органа нового учения. Подписка, вскоре после этого устроенная Литтре, достигла цели и повторялась потом ежегодно.

В апреле 1845 г. Конт познакомился с Клотильдой де Вò (de-Vaux), женой одного лишённого прав преступника, и вступил с ней в тесную (платоническую) связь. Это была 30-летняя женщина, обладавшая всеми теми качествами, которых недоставало г-же Конт. Близкие сношения Конта с Клотильдой, которая решительно удерживала за ними чисто идеальный характер, продолжались ровно год, до её смерти, после чего восторженная любовь Конта к этой женщине перешла в мистический культ, сделавшийся настоящей основой новой «позитивной» религии. Лично для Конта «алтарем» этого культа было (и называлось) кресло, на котором обычно сидела Клотильда, когда посещала его жилище. Совершавшиеся трижды в день молитвословия состояли обычно из соединения стихов и изречений итальянских, латинских и испанских. Хотя сама Клотильда, исполнявшая, впрочем, обряды католической церкви, не была, по-видимому, верующей, но душевный переворот, происшедший в Конте под влиянием знакомства с ней, а потом её смерти, выразился главным образом в перемещении центра тяжести его жизни и мыслей из научной сферы в религиозную. Такой характер имеет второе его большое сочинение, которое он сам считал главнейшим своим трудом — «Système de politique positive» (4 тома, 1851—54). Политическое и социальное преобразование народов ставится здесь в зависимость от новой религии человечества, первосвященником которой объявляет себя сам К. Зародышем этой новой организации является основанная К. (в 1848 г.) Société positiviste. Все решительнее выступая в роли первосвященника, Конт обращается с предложениями и советами к русскому императору Николаю I и к великому визирю Решид-паше, но с особенной настойчивостью старается привлечь на свою сторону орден иезуитов. Находившийся в Италии ученик Конта, Сабатье, получил предписание вступить с генералом ордена в переговоры на следующих основаниях: 1) иезуиты отказываются от этого имени и принимают название игнациане, 2) генерал ордена официально провозглашается главой католической церкви и переселяется в Париж, оставляя папу князем-епископом Рима, 3) «игнациане» вступают с позитивистами в религиозно-политический союз для искоренения протестантства, деизма и скептицизма и для преобразования всего человечества на общих католическо-позитивных началах, и 4) публичное открытие совместных действий назначается на 1862 или 1863 г. Отправленное к генералу ордена, Бексу, письмо в этом смысле осталось сначала без ответа; Бекс даже не слыхал до тех пор имени К., а ассистент его думал, что речь идёт о публицисте К. (см.). Когда дело разъяснилось, Конту было сообщено, что иезуиты, как монахи, не занимаются политикой, а как христиане — не могут иметь религиозной солидарности с людьми, отрицающими божество Христа. Конт не потерял, однако, надежды и заявил, что все-таки намерен вскоре написать воззвание о союзе с «игнацианами». В письме к Сабатье он удивляется отсталости иезуитских начальников, «не понимающих неизмеримого превосходства Игнатия Лойолы перед Иисусом»; для вразумления их он посылает генералу Бексу некоторые из своих сочинений, которые тот оставил неразрезанными.

Последние годы

Все это происходило последний год жизни Конта (1857). Смерть его была ускорена нравственными причинами. Ещё в 1852 г. он разошёлся с главным своим учеником, Литтре, который. принимая всецело его позитивную философию, не захотел следовать за ним по мистическому пути его позднейшего учения. В 1855 г. отношения обострились вследствие составленного К. завещания, где были пункты, оскорбительные для его жены, за которую вступился Литтре. В мае 1857 г. К. заболел. Когда он стал поправляться, Литтре пришёл к нему для переговоров о завещании. К. ни в чём не уступил и был чрезвычайно расстроен этим посещением; он объявил, что не желает никогда больше видеть Литтре и отзывался крайне враждебно о нём и о своей жене. Через несколько дней после этого с ним сделался удар. 5 сентября утром он почувствовал облегчение и пожелал остаться один; когда к нему вошли, то нашли его неподвижно распростертым перед «алтарем Клотильды», а вечером того же дня он тихо скончался. Г-жа Конт после смерти мужа выказала большое неуважение к его памяти, завладела его жилищем, выгнала преданных ему людей, выбросила его реликвии и впоследствии оспаривала судебным порядком его завещание, доказывая, что он последние 12 лет жизни был умалишенным, на чем настаивал и Литтре. Суд не нашёл это мнение основательным и утвердил завещание Конта (за исключением пунктов, оскорбительных для чести г-жи Конт). — В то время как лучшие ученики позитивной философии объявляли её основателя сумасшедшим, верные последователи позитивной религии провозглашали его величайшим из людей, не только как учёного и мыслителя, но и как нравственного героя. Великим учёным Конт не был уже потому, что вовсе не был учёным в строгом смысле этого слова. Ни одной из наук он не владел в достаточной степени, чтобы предпринимать самостоятельные исследования, делать научные открытия, устанавливать законы явлений. Энциклопедист и систематизатор, он обладал обширным кругом разнообразных знаний, которые приобрёл в молодости, а впоследствии не углублял и не пополнял в силу своего принципа «мозговой гигиены». Важнейшие успехи точных наук, достигнутые или подготовленные в его эпоху (напр. механическая теория теплоты, спектральный анализ, теория эволюции организмов), частью были ему чужды, частью прямо противоречили его мнению. Естествоиспытатели, как Гексли, допускают его компетентность только в математике, но и это оспаривается такими авторитетами в математических науках, как Гершель и Араго. Одобрение некоторых учёных (напр. Брюстера) относится (и то с ограничениями) лишь к его изложению научных данных и к его суждениям о научных предметах, а не к каким-нибудь положительным приобретениям, связанным с его именем. Нельзя также согласиться с высокой оценкой нравственной личности К. Правда, его отношения к Клотильде де Во, особенно после её смерти, чрезвычайно трогательны и делают честь его сердечности и идеализму; в этом отношении, как и в некоторых других, он напоминает Дон-Кихота. Но с другой стороны, у него не доставало нравственной силы для того, чтобы простить свою жену и помириться с Литтре. Последний взрыв злобы к этим двум близким лицам не только подорвал физическую жизнь Конта, но и обнаружил его нравственную несостоятельность. Что касается вопроса о вторичном сумасшествии Конта, то оба противоположные взгляда на этот счёт неудовлетворительны. Принять вместе с Литтре, что Конт был уже болен, когда составлял и печатал свою «Systemè de politique positive» — невозможно: это произведение не сумасшедшего, а ума значительного и оригинального, возвышающегося иногда до гениальных мыслей и прозрений. Некоторые странности в развитии идей показывают недостаток вкуса и такта, усиленный той искусственной изоляцией, которой подвергал себя Конт ради «мозговой гигиены»: здесь и причина, и следствие относятся к категории чудачества, а не душевной болезни. Но нельзя также принять и то мнение (к которому присоединяется автор новейшей, весьма толковой и обстоятельной монографии о К., Грубер) — что Конт оставался умственно нормальным до самого конца своей жизни. За последние два года его взгляды, поступки и письма обнаруживают несомненные признаки умственного расстройства (вероятно, в связи с потерей нравственного равновесия). Не нужно быть психиатром, чтобы понять специфически болезненный характер такого, напр., факта: в 1855 г., в. самый разгар притеснительного режима второй империи, Конт хотел читать публичный курс позитивной философии, но не получил на это разрешения от властей; дело было понятно само собой, но К. (в частном письме) объясняет его, вполне серьёзно, особым деликатным вниманием императорского правительства к достоинству его, Конта, как первосвященника, которому не подобало выступать перед публикой в качестве обычного лектора. Несомненная ненормальность обнаруживается также в его сношениях с иезуитами. В окончательной оценке личность Конта вызывает скорее сострадание, чем благоговение. Он не был нравственным героем, как не был и великим деятелем точной науки. Для определения его действительного значения и заслуг нужно обратиться к его учению, то есть к тем двум системам общих идей, которые он изложил под именем позитивной философии и позитивной политики.

[править] Учение Конта

Основная статья: Позитивизм Огюста Конта

Создать посредством правильного обобщения фактов («объективный метод») из частных наук одну положительную философию, а затем, через применение «субъективного метода», превратить её в положительную религию — так определял сам Конт свою двойную задачу, разрешаемую в его двух главных сочинениях. Эта формула в своём целом выражает лишь его позднейшую точку зрения. Когда он задумывал, обрабатывал и издавал «Курс положительной философии», он вовсе не думал о превращении или хотя бы о дополнении философии религией. Напротив, главной причиной его разрыва с Сен-Симоном было стремление последнего к возрождению религиозных идей и учреждений. Для самого Конта основное побуждение (в первый период его деятельности) состояло в том, чтобы объединить умственный мир человечества на твердой почве положительных наук, чрез совершенное исключение (élimination) всяких спорных теологических и метафизических идей. Современное Конту образованное человечество находилось, на его взгляд, в критическом состоянии умственной анархии и дезорганизации, после того как теологические и метафизические попытки духовного объединения потерпели бесповоротное крушение. Из такого бедственного состояния человечество не могло быть выведено отдельными науками; каждая из них, имея свой специальный предмет, не могла браться за общую задачу духовной реорганизации. Разрешить с успехом эту задачу была бы в состоянии только такая система, которая с всеобъемлющим характером прежней теологии и метафизики соединяла бы достоверность точной науки. Такая система и есть положительная философия, то есть основанная не на фантазии и отвлеченном мышлении, как теология и метафизика, а на бесспорном фактическом материале наук, как последнее обобщение их данных. Каждая наука в своей частной области объясняет неопределенное множество наблюдаемых фактов, сводя их к известным единообразиям, называемым законами и выражающим постоянную связь явлений, в их совместности или сосуществовании и в их последовательности. Распространяя тот же познавательный процесс на всю область научного ведения, философия должна установить связь между предметами отдельных наук и, следовательно, между самими науками. Философия не имеет своего особенного содержания; она только приводит в общий систематический порядок содержание всех наук. Основание положительной философии есть, таким образом, классификация или «иерархия» наук. Начиная с самой общей или широкой по объёму и простой по содержанию науки — математики, — Конт располагает все прочие области знания в порядке убывающей общности и простоты, или возрастающей спецификации и сложности. В этом порядке Конт отмечает шесть главных ступеней, которым соответствуют шесть основных наук: математика, астрономия, физика, химия, биология и социология. При дальнейшем расчленении этих наук Конт руководится ещё двумя относительными точками зрения: противоположением 1) между абстрактным и конкретным и 2) между пребыванием и изменением, или статической и динамической сторонами явлений.

Литература

Самому Конту, кроме двух главных его сочинений (см. выше), принадлежат ещё следующие:

«Traité élémentaire de géométrie analytique» (П., 1843);

«Traité philosophique d’astronomie populaire» (П., 1845);

«Catéchisme positiviste» (П., 1852);

«Synthèse subjective» (П., 1856). Мелкие соч. из первой эпохи частью включены им как приложения в «Syst. de polit. pos.», частью изданы после его смерти под заглав. «Opuscules de philosophie sociale» (П. 1883).

Для характеристики Конта важен «Testament d’Aug. С.» (П., 1884). Первые две главы «Курса поз. фил.» изданы отдельно с предислов. Литтре, как «Principes de philosophie pos.» (П., 1868). Сокращ. англ. перев. курса: Harnet Martineau, «The posit. philosophy of Aug. С.» (Л., 1853). Франц. сокращ. — Jules Kig, «Aug. С., la philosophie pos. résumée» (П., 1881). Сочинения о К. и его учении: Littre, «Aug. С. et la philosophie pos.» (П., 1863); Robinet, «Notice sur l’oeuvre et sur la vie d’Aug. С.» (П., 1864); G. H. Lewes, «Comte’s philosophy of the sciences» (Л. 1853); J. S. Mill, «Aug. Comte aud the positivism»; Twesien, «Lehre u. Schriften Aug. Comte’s» («Preuss. Jahrbücher», Б. 1859); Caird, «The social philos. and religion of Comte» (Гласгов, 1885); Eucken, «Zur Würdigung C’s u. des Positivismus» (Лпц., 1887); Gruber, «Aug. Comte» (Фрейб., 1889); Wäntig, «Aug. Comte u. seme Bedeutung für die Entwicklung der. Socialwiss.» (Лпц., 1894). Богатый материал о К. и его учении находится в журналах двух позитивистских школ (см. ниже). На русск. яз. перев. соч. Льюиса и Милля о К. (СПб. 1867). Ориг. сочин.: Б. Чичерин, «Положительная философия и единство наук» (М., 1892; обширное и замечательное соч.); И. Полетика, «Критика философской системы К.» (СПб. 1873); В. Лесевич, «Опыт крит. исследования основоначал поз. философии» (ib., 1877). Статьи: Писарева («Русское Слово», 1865 и в «Собран. сочин.»), Лаврова («Совр. Обозр.», 1868), H. П — ва («Отеч. Зап.», 1865), Павловского (ib., 1871), Соловьева («Правосл. Обозрение», 1874), Каринского (ib., 1875), Кудрявцева (ib., 1875), Истомина («Вера и Разум», 1888), Оболенского («Русское Богатство», 1890). Брошюра Вольфсона: «Позитивизм и критика отвлеч. начал Влад.

Библиография

Audiffrent, «La Vierge-Mère» (П., 1885);

Audiffrent, «Circulaire exceptionnelle» (Пар., 1886);

Audiffrent, «Lettre à Miguel Lemos et à tous ceux etc.» (Пар., 1887);

Lagarrigue J., «Le positivisme et la Vierge-Mère» (Сантьяго, 1885).

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

[Вверх]