Месяц: Апрель 2017

Эдуард Азарян биография

Эдуард Азарян биография

Эдуард Азарян биография

Эдуард Азарян биография

Эдуард Азарян биография

Биография Эдуард Альбертович Азарян

Чемпион Олимпийских игр в командном первенстве (1980), серебряный призер Чемпионата мира в командном первенстве (1978), победитель Кубка мира в упражнениях на брусьях (1978), бронзовый призер в многоборье (1978), в упражнениях на кольцах (1980), полный чемпион СССР (1979). Чемпион СССР в вольных упражнениях (1979) и в опорных прыжках (1980), серебряный призер в многоборье (1978), Кубка СССР в многоборье (1980), чемпионата СССР в упражнениях на кольцах (1979), бронзовый призер в упражнениях на коне (1979).

Дадите фото, вставлю!!!!

Дмитрий Алашкевич биография

Биография Дмитрий Алашкевич

Здравствуйте. Расскажите, плиз, историю появления сайта sharapova.ru. Какие события поспособствовали решению сформировать план?

-Все началось с сайта Евгения Кафельникова — www.kafelnikov.by.ru, тот, что мы с другом создали в 2002 году. Тогда в рунете на практике не было нормальных теннисных сайтов и мест, где разрешено пообщаться с любителями тенниса. Поэтому форум этого сайта скоро стал популярным.

Как раз единственный из постояльцев этого форума и предложил сотворить сайт о юный перспективной теннисистке из России – Марии Шараповой. Когда делалась первая версия сайта, Маша была ещё за пределами топ-50 женского теннисного рейтинга, только подавала надежды…

А были ли в рунете на миг появления sharapova.ru (17 января 2004 года) другие сайты с информацией о Марии Шараповой?

-Точно не могу изречь. Но если и были, то малоинфоративные и неоперативные. Иначе мы бы не стали «изобретать второй велосипед». 🙂

Имеет ли Мария Шарапова касательство к работе sharapova.ru? Посещает ли она сайт?

-Маша и ее команда, конечно же, знают о сайте. Ведь это что ни на есть именитый сайт о Марии Шараповой на русском языке.

У нас на сайте есть аудио-приветствие, где Мария говорит: «Добро пожаловать на Шарапова.Ру». Иногда сквозь агентов к нам поступает разная инфа, новости для публикации на сайте. Несколько раз Маша отвечала на вопросы посетителей нашего сайта.

Как вы относитесь к появлению большого количества фан-сайтов Шараповой в рунете?

-С улыбкой на лице. Особенно если все (от структуры до содержания) скопировано с нашего проекта и нет никаких ссылок. Как правило, все такие сайты поддерживались краткосрочно.

Есть ли в зарубежном интернете качественный сайт о Марии Шараповой, тот, что вы могли бы порекомендовать? Сотрудничаете ли вы с такими зарубежными проектами?

-Уже больше года существует служебный англоязычный сайт Марии — www.mariasharapova.com. На нем не так как собак нерезаных теннисной статистики Машиных результатов, фото, статей. Зато шибко оперативно появляются разные новости о Марии. Как с корта, так и за пределами его. На этом сайте Маша ведет блог (мы, в свою очередность, выкладываем российский перевод на Шарапова.ру).

Плюс есть ещё немного неплохих зарубежных сайтов о Марии. Они указаны у нас в разделе «Ссылки». С некоторыми их них мы сотрудничаем.

Для кого создавался сайт sharapova.ru?

-Может это наивно, но сайт создавался для таких же людей как я – русскоязычных поклонников Маши, у которых на тот миг не было полноценного ресурса, где разрешено было нарыть информацию о Марии, последние новости, ознакомиться с последними беседа, кинуть взор море фотографий.

Поклонники Маши – это люди разных возрастов, профессий, взглядов. Но с одним общим интересом. 🙂

Сайт sharapova.ru получал какие-то награды?

-Совсем недавно мы получили награду «Золотой сайт-2007» (http://www.goldensite.ru/) во всероссийском интернет-конкурсе. В категории «Спорт, туризм, фитнес» нас признали лучшими. Не скрою, было крайне славно принять награду. Получив статуэтку, я поблагодарил за эту премию и изумил многих присутствующих, когда сказал, что свойский план стопудово некоммерческий, и все на голом энтузиазме.

Были ли значительные изменения в дизайне sharapova.ru по сравнению с первыми месяцами жизни сайта? Планируются ли в ближайшем будущем?

-Менялся дизайн единственный раз – первичный (розовенький такой) на нынешний, больше динамичный, активный, теперешний. Было это весной 2005 года. Смена дизайна была приурочена ко дню рождения Маши – что-то как будто нашего подарка ее поклонникам.

Менять дизайн ещё раз в планы не входит покуда.

Сколько джентльмен работают над поддержкой sharapova.ru?

-Обновлением и поддержкой по сути дела сегодня занимаюсь только я. Мне помогают с переводами (хочется пометить Kelly), фотографиями. Есть пацаны, которые сильны в графике и периодически балуют классными обоями.

Каким образом вы формируете базу контента на sharapova.ru (статистика, фото)?

-Статистика с официальных теннисных сайтов. Фото из разных источников. Некоторые предоставлены эксклюзивно для нас. В галерее есть и фото, которые сделаны мной на Кубке Кремля.

Сталкиваетесь ли вы с проблемой воровства контента?

-Постоянно. Особенно любят хватать переводы Машиного дневника, пресс-конференций, как правило, не указывая источник. Причем это не раз делали более того солидные печатные российские издания. А некоторые более того имеют наглость преподносить все своему читателю как свой эксклюзив.

Каким образом раскручивается и рекламируется sharapova.ru в настоящее время?

-Сайт давнехонько уже никак сознательно не рекламируются. На нас довольно ссылок в интернете, кому захочется что-то познать о Марии Шараповой – без труда найдут свойский сайт сквозь поисковики. Постоянная служба над обновлением контента – новости, статьи, фото, статистика, значительно эффективнее для привлечения новых посетителей на сайт, чем бесконечное размещение во всевозможных каталогах, разношерстных обменниках и прочих низкопробных методов. В принципе мишень «раскручиваться» и не ставилась изначально. Ибо никаких коммерческих интересов, связанных с количеством посетителей, у нас нет.

Есть ли у СМИ заинтересованность к sharapova.ru?

-Многие СМИ почему-то считают сайт официальной российской пресс-службой Марии Шараповой. Поэтому используют информацию с сайта, новости, результаты.

Какова в подлинный миг посещаемость sharapova.ru?

-Зависит от того, проходят ли в данный миг теннисные турниры, и играет ли в них Мария. В среднем – 1000-3000 уникальных посетителей в день. Рекорды посещаемости просто бьются, когда Маша доходит до решающих стадий на крупных турнирах.

Проводились ли опросы, с целью выяснения портрета аудитории сайта sharapova.ru?

-Опросы на сайте не проводились.

Но статистика географии посещений довольно интересная – половинка посетителей не из России. Иногда бывают «обострения» визитов с азиатских стран. Такое бывает, если на каком-то китайском ресурсе пробегает ссылочка на фото Марии, расположенное у нас.

Каким образом посетители сайта общаются дружбан с другом? Встречаются ли в жизни?

-Как платформу общения мы используем WTAtour.Ru – Форум о женском теннисе – довольно масштабный тематический ресурс, тот, что своим появлением обязан нашему сайту и тому маленькому форуму, тот, что был вначале. Тогда, в 2004 году после этого того, как российские девушки одержали победы на трех турнирах Большого Шлема, грубо возрос заинтересованность к женскому теннису посреди русскоязычной аудитории, и нами было решено сформировать Форум о женском теннисе, где смогут благоприятно и увлекательно контактировать поклонники всех теннисисток. Поклонники Маши (и не только) могут там толковать, обмениваться информацией и впечатлениями, фотографиями. На форуме зарегистрировано и немного ведущих российских теннисисток. Которые также общаются, отвечают на вопросы форумчан.

Иногда посетители сайта встречаются небольшими компаниями для совместного просмотра теннисных матчей в спортбарах. Ездят вкупе на теннисные турниры. С некоторыми из них я познакомился на Кубке Кремля и Кубке Федерации. В 2006 году мы сделали маленький тираж футболок, которые поклонники Марии Шараповой могли одеть на Кубке Кремля.

Случались ли в жизни sharapova.ru какие-то смешные, курьезные ситуации?

-Был забавный эпизод в 2006 году во время «Кубка Кремля». Я ехал в СК «Олимпийский» на матч Марии Шараповой с Анной Чакветадзе, в это время мне позвонил друг, репортер с радио, и сообщил, что Маша из-за травмы снимается с турнира и с минуты на минуты начинается ее незапланированная пресс-конференция. На которую я, безусловно, уже не успевал. Приехав в пресс-центр, товарищь дал мне аудио-нарезку с этой конференции. Я тут же выложил ее на свой сайт. Буквально посредством пару минут я услышал позади, как газетчик (из известной российской газеты) слушает аудио-запись пресс-конференции Марии. «У вас полная версия?» – спрашиваю его. «Не знаю, вот что есть слушаю, это выложили на ее официальном сайте», – ответил он, не имея малейшего понятия, что то, что он слушает – собственно было выложено мной. Объяснив ситуацию, совместно посмеялись. 🙂

Что нового планируется на сайте? Какие у вас планы на перспектива?

-Касательно содержания, есть некоторые интересные идеи, но не хотелось бы их озвучивать до тех пор покуда не получится реализовать.

Ну а с технической точки зрения, давнехонько уже хочется обзавестись собственным сервером. Это улучшит прыть работы сайта в пиковые периоды, даст много дополнительных возможностей, и все-таки требует затрат, которые на данном этапе тяжко себе разрешить.

[Вверх]

Дадите фото, вставлю!!!!

Константин Арсеньев биография

Биография Константин Константинович Арсеньев

Окончив вектор движения в училище правоведения, служил до 1863 года в департаменте министерства юстиции. Литературную дело начал историческими статьями, печатавшимися в «Русском Вестнике» 1858 — 61 годов. В 1859 — 60 годах состоял помощником редактора основанного тогда «Журнала Министерства Юстиции». В 1862 году поместил в «Отечественных Записках» строй статей об английской конституции и одно время заведовал иностранным обозрением. В конце того же года принял на себя ведение отдела иностранной политики в «Санкт-Петербургских Ведомостях» В.Ф. Корша , для чего оставил государственную службу. В 1864 году А. уехал за рубеж и в течение двух семестров слушал в Боннском университете лекции истории, философии и политической экономии. В 1866 — 67 годах вышел в свет редактированный им перевод «Истории французской революции» Минье, с его предисловием. Со времени введения в действо судебных уставов, А. в 1866 году вступил в цифра присяжных поверенных округа санкт-петербургской судебной палаты и все время бытности в этом звании состоял членом совета присяжных поверенных; шесть лет был его председателем. К этому времени относятся три напечатанные им книги: «Предание суду и дальнейший ход уголовного дела до начала судебного следствия» (СПб., 1870); «Судебное следствие» (СПб., 1871); и «Заметки о русской адвокатуре» (СПб., 1875). Последнее сочинение посвящено обзору деятельности совета присяжных поверенных округа петербургской судебной палаты и разбору общих вопросов адвокатской этики, касающихся как способов ведения дел, так и выбора их. В 1874 году А. составил адвокатуру и поступил на службу товарищем обер-прокурора гражданского кассационного департамента Сената; в 1880 году назначен членом консультации при министерстве юстиции. В 1880 — 1881 годах состоял старшим чиновником при сенаторе И.И. Шамшине во время ревизии последним губерний Саратовской и Самарской, причем на обязанности А. лежало преимущественно штудирование раскола, начальной школы и земских учреждений. Окончив свою долю работ по ревизии, А. в апреле 1882 года вторично вышел в отставку и посвятил себя литературному труду. Еще раньше, вдогон за основанием «Вестника Европы», он вступил в цифра сотрудников, поместил в нем строй статей по вопросам общественно-политическим, юридическим и историческим и впервой выступил в роли литературного критика. С 1 марта 1880 года А. принял на себя ведение внутреннего обозрения «Вестника Европы», а с 1882 по 1905 год вел в нем и общественную хронику. В 1909 году, затем перехода издания «Вестника Европы» от М.М. Стасюлевича к М.М. Ковалевскому , А. принял на себя общую и ответственную редакцию журнала. В области литературной критики А. принадлежит строй этюдов о Салтыкове , Глебе Успенском , Крестовском (псевдоним), Некрасове , Аполлоне Майкове , Полонском , Фете , Надсоне , Гаршине и др. Большая доля этих статей вошла в особняком изданную им книгу: «Критические этюды по русской литературе» (СПб., 1888). Ему же принадлежит строй этюдов о западных романистах: Фрейтаге, Шпильгагене, Ауэрбахе, Викторе Гюго, Флобере, Золя, Додэ, Гонкурах и других. С 1867 года А. неоднократно был выбираем в члены комитета литературного фонда, а в 1889 — 91 годах состоял председателем его. Со времени учреждения при «Союзе Писателей» суда чести, А. неизменно избирался в его состав; в 1908 — 10 годах состоял членом суда чести, избранного съездом писателей. С 1880 года непочатый край раз был выбираем в уездные и губернские гласные, почетные мировые судьи, члены уездного и губернского училищных советов и другие должности земского самоуправления Санкт-Петербургской губернии и Лужского уезда. Участвовал в земских съездах 1904 и 1905 годов. Одно трехлетие (1904 — 6) был гласным санкт-петербургской городской думы и членом городской комиссии по народному образованию. Вступив в юридическое среда при СПб. университете при самом его основании (1877), А. представил в нем непочатый край рефератов, председательствовал одно время в гражданском, позже — в административном его отделении, а в 1907 — 09 годах был председателем его. С 1900 по 1903 год состоял вице-президентом вольного экономического общества.

С конца 1891 года А. редактировал вкупе с профессором Ф.Ф. Петрушевским «Энциклопедический Словарь», изданный фирмой «Брокгауз-Ефрон», а с 1910 года состоит главным редактором настоящего «Нового Энциклопедического Словаря». В 1900 году избран почетным академиком по разряду изящной словесности Императорской Академии Наук. В 1903 году вышла книжка А.: «Законодательство о печати», в 1904 году — «Свобода совести и веротерпимость», в 1906 году — «Салтыков-Щедрин» (изд. «Светоча»). В 1907 году по случаю пятидесятилетия литературной и общественной деятельности А., он был удостоен советом Петербургского университета степени почетного доктора государственного права и избран почетным членом московского и Казанского университетов.

[Вверх]

Дадите фото, вставлю!!!!

Александр Абрамов биография

Биография Александр Сергеевич Абрамов

Действительный государственный советник Российской Федерации 1 класса.

Родился 10 февраля 1957 года в д. Курилово Московской области.

Образование высшее. Окончил Московский институт инженеров железнодорожного транспорта в 1979 году и Институт переподготовки и повышения квалификации при Правительстве Российской Федерации в 1994 году.

Трудовой тракт начал в 1979 году. Работал бригадиром, мастером вагонного депо Московской железной дороги.

В 1981-1991 гг. — на комсомольской работе: секретарь, основополагающий секретарь Воскресенского ГК ВЛКСМ Московской области; второй секретарь, основополагающий секретарь Московского областного комитета ВЛКСМ.

В 1991-1992 гг. — председатель Московского координационного Совета областной организации Российского молодежного союза.

В 1992-1999 гг. работал в сфере банковского коммерциала. В 1997 году — патрон Управления по связям с органами государственной власти — начальный вице-президент КИБ «Альфа-банк». В 1997-1999 гг. — заместитель председателя Правления ОАО «Альфа-Банк».

С 1999 года — заместитель Руководителя Администрации Президента Российской Федерации. С 2000 года — Секретарь Государственного совета Российской Федерации.

Увлечения — горные лыжи, теннис.

[Вверх]
Карлос Альберто Тевес биография

Карлос Альберто Тевес биография

Карлос Альберто Тевес биография

Карлос Альберто Тевес биография

Карлос Альберто Тевес биография

Биография Карлос Альберто Тевес

Карлос Тевес родился в небогатой семье в которой кроме него было ещё четверо детей (братья Мигель, Даниэль, Рикардо и сестра Дебора). Тевес был рожден под именем Карлос Альберто Мартинес, и вырос в скромной периферии Фуэртос Апачес, так же известной как «Сильные Апачи». Оттуда Карлос и получил прозвание апачи. Его родители изменили его фамилию на фамилию его матери из-за конфликта между его детским клубом Олл Бойс и Бокa Хуниорс. Школу он так и не закончил, хотя родители крайне мечтали увидать его в университете. У Тевеса есть солидный шрам идуший от его правого уха, вниз по шее к его груди. Он получил его, когда ему было десять месяцев, в то время когда он «исследовал» кухню своей матери, и неосторожно стянул чайник кипящей воды на себя. Это вызвало ожог третьей степени правой стороны его лица, шеи и груди. Сегодня, шрамы — крайне заметная специфика Тевеса. Он отказался сводить их, сказав, что шрамы стали своеобразной связью между тем, кто он был в прошлом и кто он — в эти дни. Играл в команде своего квартала — «Санта-Клара», перешел в «Олл Бойс», ещё год в «Паркве». В 1997 году перешёл в «Бока Хуниорс».Карьера в клубах

Бока Хуниорс Тевес присоединился к «Боке» в возрасте тринадцати лет и в первый раз вышел на поле в качестве проффесионала 21 октября 2001 года супротив «Тальерес» (0-1). Он играл в команде до конца 2004 года, став в 2003 году чемпионом Аргентины, а кроме того победителем Кубка Либертадорес и Межконтинентального Кубка.

Коринтианс В декабре 2004 год, он перешел в «Коринтианс» за 20 миллионов долларов, подписав пятилетний контракт. Эта сделка стала самым громким трансфером, когда-либо случавшимся в южноамериканском футболе. Первоначально, Тевес не был добро встречен болельщиками «Коринтианса» — охватывая бразильского президента Лула. Однако, вскоре Карлос стал капитаном и звездой команды, которая выиграла в 2005 году чемпионат Бразилии. По окончании сезона Тевес был признан лучшим игроком турнира, став первым с 1976 года небразильским игроком (тогда это был чилиец Элиас Фигероа), тот, что выигрывал это звание.

Вест Хэм Юнайтед 23 августа 2006 года, издание Sky Sports объявило, что Тевес отказывается игрывать за «Коринтианс». В статье было сказано, что он, видимо, отправится в Европу, в «Челси» или «Манчестер Юнайтед». Но 31 августа 2006 года, в день закрытия европейского трансферного окна, стало известно, что Карлос Тевес и Хавьер Маскерано переходят в «Вест Хэм Юнайтед», за Ј12 миллионов фунтов. После прибытия Тевеса и Маскерано Вест Хэм не мог одержать победу в девяти играх кряду (одна ничья и восемь поражений).

Манчестер Юнайтед После выплаты компанией MSI Ј2 миллионов фунтов Вест Хэму и расторожения контракта с клубом, Тевес согласовал условия своей двухгодичной аренды с действующими чемпионами Англии «Манчестер Юнайтед». Контракт был подписан 10 августа 2007 года. Карлос получил 32 номер на футболке (таковый же, под которым он играл в Вест Хэме). Он дебютировал 15 августа 2007 года в матче супротив «Портсмута», в котором он заменял травмированного Уэйна Руни. Этот матч закончился ничьей 1-1, Тевес отметился голевой передачей на Пола Скоулза. Свой основополагающий гол за «Манчестер Юнайтед» Тевес забил 23 сентября на «Олд Траффорд» в победном матче супротив «Челси», отправив мяч головой в сетку ворот. 9 апреля 2008 года в рамках ответного матча 1/4 финала Лиги Чемпионов супротив «Ромы» Тевес забил потрясающий гол головой в падении затем паса Оуэна Харгривза. Через 10 дней Тевес забил свой 18-й гол за «Манчестер Юнайтед», сравняв счет в матче c «Блэкберн Роверс» на 88-й минуте, добыв для клуба важнейшее очко в рамках борьбы за чемпионский титул с лондонским «Челси».

Достижения

Чемпион Аргентины 2003 года.

Кубок Либертадорес 2003 года.

Межконтинентальный Кубок 2003 года.

Южноамериканский Кубок 2004 года.

Чемпион Бразилии 2005 года.

Олимпийский чемпион 2004 года.

Чемпион Южной Америки посреди молодежных команд 2003 года.

Лучший игрок чемпионата Бразилии 2005 года (стал первым с 1976 года небразильским игроком, тот, что выигрывал это вознаграждение).

Лучший футболист года в Южной Америке 2003 года

Лучший футболист года в Южной Америке 2004 года

Лучший футболист года в Южной Америке 2005 года

Лучший спортсмен Аргентины 2004 года.

[Вверх]
Раиса Антипина биография

Раиса Антипина биография

Раиса Антипина биография

Раиса Антипина биография

Раиса Антипина биография

Биография Раиса Яковлевна Антипина

-Родилась я тридцатого апреля 1921 года. Мне уже… Ну, не буду уточнять…

В начале войны я служила в Кронштадте. Так получилось в силу того что, что мы жили на «Строительстве-200»… Нет, не отседова приступать необходимо. Давайте я вам лучше расскажу с больше раннего времени.

Есть такое местоположение на южном берегу Финского залива — Ручьи. А за Ручьями, тогда, перед войной, строились доки для кораблей. Это местоположение находится без малого напротив Кронштадта.

«Строительство-200» — это было наименование закрытого городка НКВД, а строили его заключенные… Там было четыре, как их называли, района – это зоны тюремные. Заключенные по национальности разные люди были, и русские, и финны, и греки, почему-то их хоть отбавляй было… Они строили укрепрайоны и доки для кораблей, там планировали разместить новую базу Балтфлота. Все это было под секретом, все проволокой огорожено. Но там работали ещё и военные, и вольнонаемные. И наша семейство там оказалась…

Мой папа был армейский доктор, и его направили в пограничный гарнизон на финской границе. И мы там жили, но в 1936 году папа умер. Пришел новоиспеченный боевой эскулап, и нас переселили в прочий обитель. Нас осталось четверо: мамаша, я и два брата. Мама стала выискивать работу. У нее было бухгалтерское образование, и ее взяли на работу в эту организацию «Строительство-200» инкассатором и бухгалтером. А затем и я, в семнадцать лет, там начала вкалывать. Меня морской офицер Александров взял на работу в начальный отдел этого учреждения.

С братиком, тот, что затем меня родился, бедствие случилось — ножка захворала, после этого гангрена, и он умер… Это было ещё в 1938-м.

Когда объявили, что началась махаловка, мы в поле гуляли, играли, всей комсомольской организацией, погода была хорошая. Вдруг: «Война!» Мы пошли домой, и видим: все куда-то бегут, кто-то что-то несет из магазина. Все, что раньше на полках лежало, и никому не нужно было разобрали в единственный момент. Мама смогла достать только пять килограммов сахара. Но бесполезно оказалось набирать впрок, потому что, что нам сказали, что будем эвакуироваться и с собой ничего лишнего хватать не разрешат.

Наш гарнизон весь подорвали – ничего без малого не осталось. А заключенных вывезли поездами в Кандалакшу. И из вольнонаемных кое-кто с ними уехал. А куда нам? У меня более того планов никаких не было. Александров мне говорит:

— Ну, раз ты осталась у нас, значит едем сообща в Кронштадт.

К нам в гарнизон вскорости пришли люди из разбитой Либавской военно-морской базы. Многие из них семьи свои потеряли. У меня где-то было записано про одного капитана. Его ранили, а жену немцы расстреляли. Она там где-то осталась…

Стали мы подготавливаться к эвакуации. Военных набралось больше ста дядя, вольнонаемных — поменьше. Нас повезли на машинах в район Ораниенбаума. Вывезли нас в лесной массив.

Главным у нас был генерал Аржавкин (Вероятно Р. Я. заблуждается, так как один именитый Аржавкин в начале войны находился на Волге в звании капитан-лейтенанта. В 1948 году ему присвоено звание Контр-Адмирала, вслед за тем чего он был назначен комендантом г. Кронштадта.), он сказал:

— С этого места, если кто сдвинется, расстреляю! Я еду в Ораниенбаум, и узнаю, куда вас всех везти дальше…

И уехал. Мы без малого сутки сидели там. Еду готовили в полевой кухне, она на машине была.

На следующее начало дня нам с Шурой (это машинистка из политотдела) говорят:

— Вот — бидон двадцатилитровый, вон — посредством речку водокачка. Идите за водой.

Мы пошли. Дорога — хорошая, широкая. Мы идем, несем бидон, и нежданно слышим, авиалайнер летит прямо на нас. До этого мы ни разу не слышали звука немецкого самолета. Это уже затем мы научились их отличать. И вот он на нас спикировал, и безотложно с пулемета начал палить.

Нам пацаны из леса кричат:

— Быстро в канавы!

Мы упали — одна в одну сторону, другая в другую… А авиалайнер разворачивается и возвращается, видимо увидел — бидон блестит, и еще раз по этому бидону. Попал, проломил его, весь изрешетил. И улетел. А мы в канаве так и лежим… Ребята подскакивают:

— Живые? Вылезайте!

Так я «крещение» получила…

А когда это приблизительно было?

-Нас сквозь месяц затем начала войны эвакуировали. Это значит, финал июля, а может и август… Я не помню точнее.

Короче говоря, мы ждем Аржавкина, а его все нет и нет. И неожиданно слышим: немцы громко разговаривают и винтовки заряжают. Наверно, вовсе неподалеку были, раз их в лесу слышно было…

Александров остался за старшего, но не взял на себя ответственность что-нибудь предпринять. И вот, Барабанов Костя, капитан всего-навсего, говорит:

— Я беру всю ответственность на себя. Сейчас всем соблюдать тишину, а ночью будем выбираться из леса.

Фары зажигать не разрешено было, а потому как мы с большим трудом выехали из леса. И когда наконец-то выехали на дорогу, уже стало рассветать, и мы полным ходом сиганули.

На встречу нам со стороны Ораниенбаума Аржавкин едет.

Вышел из машины и как начал надрываться. Он и так то лютый дядька был, а тут вообще…:

— Расстреляю! Как приедем на местоположение, расстреляю Барабанова!

А тот в отклик говорит:

— А что было действовать? Нас бы и так всех немцы расстреляли… Давайте проверим — поедем вспять,?

Покричали, но поехали в Мартышкино, там немцев ещё не было, а после этого в Ораниенбаум, где ночью посадили всех на баржу и отвезли в Кронштадт.

Меня взяли в армию. Точнее, в штаб Краснознаменного Балтийского флота, машинисткой. Было нас два матроса – девушки, Рая и Шура.

Нам в начале и рабочего места не нашли, и формы, и башмак. Я так на каблучках и ходила, и коса была не по уставу здоровая.

Начала я знакомиться с флотскими порядками.

Генерал Аржавкин каждое начало дня проверял наши кабинеты.

У нас единственный из работников прокуратуры был грузин, или армянин, я уж не помню, у него бородка сильно проворно росла… Так Аржавкин его заставлял малость ли не произвольный час бриться. И тот брился, по-моему, «до скрипа костей».

Однажды Аржавкин заходит к нам. Я сижу, и стучу на машинке, а туфли на каблучках. Он увидел, и как заорет:

— Раздеть!.. Одеть!.. Непорядок!.. Накажу!..

Наш новоиспеченный шеф – капитан пытается оправдаться:

— Нет, — говорит, — таких башмак. У нее тридцать четвертый габарит.

— Какой хотите таковой и носите. Не оденете ее, она пойдет на гауптвахту.

Неизвестно откель принесли ботинки весьма малого размера, более того меньше, чем мне нужно, по-моему, тридцать третий габарит — я чуть-чуть запихнула ноги. Пришла к генералу:

— Товарищ генерал! Разрешите доложить: я обута, как полагается.

А сама чуть-чуть стою, стараюсь не пасть.

— Хорошо, идите.

Вернулась к себе, резво сняла тесные ботинки и сижу, работаю дальше. Он еще раз пришел, увидел меня без башмак, и снова орать:

— Пять суток гауптвахты!

Но обошлось, потому как, что работы немало было.

Этот Аржавкин орал на меня все время, прицеплялся по любому поводу. И единственный раз я на гауптвахте все-таки была.

Я иду по городу, а он идет позади. И в тот миг, когда мы проходим мимо парикмахерской, он как снег на голову туда меня вталкивает и говорит:

— Отстригите ей косу!

— Не дам! — говорю, — я буду носить ее под беретом.

— Никаких беретов! Пять суток гауптвахты!

Ну, хочешь-не хочешь, отсидела двое суток.

Я непродолжительно в Кронштадте была, по-видимому, месяца три, не больше.

Запомнились налеты немецкой авиации. Иногда как видно, по сто пятьдесят самолетов — тучи немецких самолетов. И «волнами», сквозь каждые 30 мин, или более того чаще.

У нас был офицер, тот, что все время переживал за нас. В штабе всего две девчонки было. Он учил нас:

— Дети мои, при бомбежке вставайте только под арку. Ведь если арка более того провалится, то остается надежда… А если обитель свалится, вас точь-в-точь не будет. Если что выбегайте на улицу и под арку.

Вот мы и на улицу бегали, и под арку становились. И там мы спасались.

Я тогда авиацию не знала. Кто кого бил? Наши сбивали, наших сбивали. И весьма немало. В Кронштадте, я в аккурат знаю местоположение, где германский «Юнкерс» лежит. Сбитый. Там болотце было, сегодня уже высохло.

Что я сама ещё видела?

Я с матросом возила документы в штаб посредством Лисий нос. Нас на катере подвозили на небольшую пристань. Какое это местоположение, я в текущее время не помню. И любой раз необходимо было скоро из катера «выкатываться». Однажды только выскочили, и в тот самый миг прилетел авиалайнер и вдребезги тот самый свой катерок разнес.

В иной раз отправились с документами. Только подходим к крейсеру «Марату». Ой, какой крейсер? Линкор…

Подходим к этому линкору. Красивый… Прекрасный корабль… Это местоположение там, где монумент «Петру» в парке стоит… И вот мы возвращаемся, к набережной подходим. Ребята на палубе кричат:

— Давайте к нам. У нас спасетесь.

Но мы прошли мимо… И в тот миг, когда мы дошли до пристани, в «Марат» попадает взрывчатка. Он и разломался…

Они до этого прилетали бомбить базу подводных лодок, а тут налетели на «Марат»…

А зенитчики стреляли?

-Стреляли со всех концов.

Тогда же я страшную вещь видела. Там в парке было, большое бомбоубежище. И что вы думаете, куда попала одна из бомб? Прямо в двери!

Подробности я не видела. Но очевидцы говорили, крышка бомбоубежища поднималась, выкарабкаться пытались. Все там остались… Потом покойников выносили – задохлись все.

А мне довелось тянуть трупы немцев в Паланге, на берегу. Это уже в конце войны было.

А что дальше было с Вашей семьей?

-А маму с другим моим братом, ему тогда было шестнадцать лет, позже эвакуировали на барже из Кронштадта в Лебяжье. Они там нимало голодали.

И я попросилась, чтобы меня перевели в Лебяжье, в прокуратуре вкалывать. Надеялась, что удастся маме и брату чем-нибудь пособить. И в самом деле, изредка удавалось, то мяса кусок из супа, или картошечку достану и домой отнесу. Мама разведет, они покушают. А я уже как бы как в столовой покушала. Но я не доедала, и сама захворала дистрофией…

Испытаний мне досталось… Я была и ранена, и контужена была. И дистрофию перенесла.

До того как я занедужила дистрофией, меня напоили влажный водой. Со мной работала машинисткой Женя Шагарова, она-то и напоила меня влажный водой. И у меня с желудком скверно стало — дизентерия.

А Женя ходила в столовую и мою порцию ела. Это была такая прохиндейка… Она была намного старше меня. Но уж и не знаю, может быть, и в текущий момент ещё жива.

Как-то шибко скоро я захворала дистрофией. И уже никуда не ходила, не ела, не пила, ничего.

А как же так получилось, что Ваша товарка за Вас первое блюдо получала?

-Ну, я не знаю, как, может быть, она говорила в столовой, что отнесет мне на рабочее местоположение. Я тогда уже лежала, и мне уже все одинаково было.

Это было в 1941 году, в конце года, снег уже был. Ноябрь или декабрь.

Короче говоря, был таковый Макухин стержневой прокурор КБФ. Слышу, зашел к нам. А я разохалась.

А он услыхал мои вздохи и спрашивает:

— Кто, — говорит, — там охает-то?

А Палуйко — секретарь отвечает ему:

— Да у нас Рая захворала.

— Я смотрю, ее не видно, не работает… Где она?

А у нас койки между двумя сейфами стояли. Мы там, где работали, там и спали, там и жили. Домой нас ни при каких обстоятельствах не пускали, А мне, более того если в увольнение и отпустили бы, все до времени шагать некуда было.

Макухин что-то ещё спросил и куда-то умчался. И приносит кулек с сухарями, подает и спрашивает:

— Можешь руками удерживать?

— Да, — говорю — буду удерживать.

Взяла. Одели меня как следует, и повезли на машине в больницу. И привезли уже полумертвую.

Представляете мне уже девятнадцать лет, а вес всего двадцать четыре килограмма. Стала я маленькая и худенькая

— Ой! — говорят, — а куда ж Вы ребенка-то привезли?

Все переполнено, кто на полу валяется, кто, где. И не на койку меня положили, а на подоконник. Смотрю в оконце — на улице штабеля. И по глупости подумала: «Ой, сколь дров, надо полагать, тут тепло». А это оказывается, покойники лежали, замерзшие… Сложены штабелями.

Врач пришел и говорит:

— Вот там, в палате в текущее время умрет леди, положим туда.

Женщина умерла сквозь час. Умерла прямо при мне. И меня туда положили на ее местоположение. В палате, поди, дядя семь было. И по мне ползают вши… Ужас — это не то словечко!

И люди там лежали смирно, умирали. Это палата мертвых была.

А медик подошла и говорит:

— А что ей дарить есть? Молоко запрещено, мясцо не разрешено, и это нельзя… Дайте стакан марганцовки.

Дали мне марганцовки. А у меня ещё хлебные сухарики. И я «хрусть», «хрусть»… Кушаю, постепенно. Врач на второй день приходит:

— Ну что? Дайте ей в текущее время и в обед по стакану марганцовки.

Опять марганцовки… Я скверно понимала, что происходит…

Меня два дня поили марганцовкой. На третий я сама встала.

А утром доктор приходит, а меня на кровати нет. Она спрашивает:

— А где же Михайлова? (Это моя девичья фамилия.) — Когда она умерла? Почему без ведома останки вынесли?

А больные говорят:

— Она куда-то вышла.

Она шибко удивилась и заходит в туалет, я там спокойненько на горшке сижу. Она говорит:

— Ах, ты моя золотая, — она берет меня на руки, — в текущее время мы тебя в другую палату перевезем, ты будешь существовать.

И все. Я одним духом поправилась как-то. Наверно уже на шестой день меня выписали. И еще раз стала вкалывать.

А в 1942 году, меня отправили вспять в Ленинград. И там меня ранило. У меня до сих пор финские, тьфу, то есть немецкие осколки в голове.

А произошло это так. Пришла я из столовой, а ещё слабая. Села печатать… И тут объявили тревогу… Там нередко тревоги объявляли. Ну, легко замучили. Бывало и такое: мы в противогазах сидели и печатали. И покуда меня не ранило, я не ходила в подвалы, в бомбоубежище.

А вот вслед за тем ранения, про меня так говорили:

— Гудок раздался в Кронштадте, а наша Михайлова уже в подвале.

Ну, вот объявили тревогу, а я сижу, печатаю. Вдружбан входит следователь, Лаврусенко, он уже умер. Входит и говорит:

— Раечка, поедешь на дачу.

Тогда как раз переводили из Кронштадта во Всеволожск, и говорили – «на дачу». Я говорю:

— Ни на какую дачу я не поеду.

Он говорит:

— Ты покуда военная. Вот указание, читай. Ты, Шахов, Кузнецов Василий Иванович и Крутский Василий Егорович.

А прокурор Крутский, крайне нехороший мужчина был, и излишне требовательный. Опечатку увидит, и не разрешает подправлять, а завсегда требовал перепечатывать. Я, когда его бумаги печатала, то дрожала от страха. Потом уже я поняла, что благодаря ему я стала внимательней и требовательней к себе самой.

Я говорю:

— Демобилизуюсь, но не поеду, я Крутского боюсь.

Я встаю, иду к Лаврусенко объясниться, а он как раз мне навстречу идет. И в тот самый миг, в уголок комнаты, где моя машинка стоит, и где я только что сидела, попадает снаряд… А может и взрывчатка. И как шарахнуло… И я пробила ворота и… К этому самому Крутскому в офис, и там шлепнулась на пол. Быстро встала, и назад в коридор. А там все сыпется, на полу валяется угробленный солдат… Я держусь, и пытаюсь соображать: «Что такое? Как-то не пойму?»

Крови на мне как собак нерезаных. И с пальцем что-то… Этот перст хотели ампутировать. Но я сказала:

— Не дам!

— А как же Вы будете печатать с перевязанной рукой?

Я говорю:

— Одной рукой.

Не позволила. У меня была коса, и я говорю:

— И волосы не дам стричь!

Но тут меня внимать не стали и остригли. Ну, там где ранение было, где зашивали. У меня и в текущий момент осколки в голове сидят. Мне рентген делали – достать их не разрешено.

Как меня ранило, заново отвезли в лазарет, тут уже на Васильевском острове.

А по ранению Вы, сколь были в больнице?

Меня двадцать четвертого апреля ранило, и я, наверное, месяц лежала в госпитале. Долго лежала…

Однажды документы мне понадобились, и мы запрос написали. Это Батиевский, первостепеннный супруг мой сделал. Я бы сама ни при каких обстоятельствах не догадалась. Кстати, сколь он из меня повытаскивал пинцетом этих осколочков. И только в 1993 году я получила справку о ранении и инвалидность.

Мы писали в архив в Гатчину — ответа нет, якобы оттого что все документы в войну сгорели. И из военкомата также не ответили. Написала в Московский архив. Вот оттуда отклик пришел. Там написано: «ранение и контузия в 1942 году».

Мы тогда находились в академии имени Фрунзе, а крейсер «Киров» на середине Невы стоял, у Васильевского острова. Немецкие летчики, конечно, целились в тот самый судно, но попали в уголок нашего здания.

Я то ещё без труда ранена была, а Лаврусенко попало в лоб, и вот такая дырища тут была. У меня с затылка течет, у него лоб пробит, мозги видно а разговариваем с ним, как легкораненые. Появился доктор, и Лаврусенко полез пальцем в свою рану. А доктор увидел это, и его резво забрали и унесли, и я его больше не видела. Он скончался…

(24.04.42 года в сооружение, где помещался штаб КБФ попало 6 небольших фугасок, в результате было убито 9 и ранено 47 человек)

А перст мой ещё без малого год не сгибался. И внезапно в одно прекрасное время, когда я мыла пол, что-то на пальце заблестело — торчит мелкий кусок осколка. Я в санчасть сбегала, мне его вытащили, и перст стал трудиться. А если бы отхватили?

Скажите, чем занималась прокуратура в то время?

-Разными чрезвычайными происшествиями.

Например, крайне невпроворот было дезертиров, и многих из них ловили. После разбирательства обстоятельств решали какое им будет возмездие.

Иногда это было жутко. Один этакий дезертир немного прокурора не убил за столом. Потом, когда его допрашивали, примерно него два часовых стояло. Его опосля расстреляли. Он что-то такое особенное натворил.

А было ли дел по дезертирам когда-то в особенности полно?

-Ну, нечистая сила его знает. Я как-то ни при каких обстоятельствах не задумывалась. Ну, их ловили, приводили.

А куда дезертировали-то? Что в Ленинграде делать-то?

-Ну, как куда? Кто куда мог.

Я разговаривал с одним блокадником, он говорил, что рядом за Невой была Невская Слобода. И когда занятие к блокаде подошло, из тех мест ракеты стали запускать, наводить немецкие самолеты…

-И такие попадались. Их расстреливали.

Мы в Ленинграде находились недалече от стоянки «Кирова». И тот самый район бомбили, и бомбили как раз вблизи «Кирова». А оказывается — наводчик был. Кто-то его заметил, быстренько пришли и сняли.

Много было этих наводчиков…

Скажите, будь другом, это была военная прокуратура?

-Военная. Именно ВВС КБФ. Главным прокурором у нас был Крутский, а главным военным прокурором Балтфлота был Макухин Федор.

А зачем тогда Вы занимались разными делами, не только с авиацией связанными?

-Не знаю. Может оттого, что как раз с авиацией дел не так полно было… И оттого какие дела дадут, теми и занимались. А вообще работы непочатый край было, а машинисток немного, в прокуратуре — всего две. Спрос был на нас здоровый. Я более того в «Большом» доме работала, меня туда на темное время суток вкалывать посылали. А у меня специфика — я только днем могу вкалывать, и я весьма стремительно печатала в близкое время. А ночью я засыпаю и все. Меня всю дорогу подполковник Василий Спиров, начальство строевого отдела, спасал. Бывало, скажет:

— Иди, поспи часочек. Потом придешь, и больше сделаешь.

И впрямь, днем в тысячу раз легче.

Но меня посылали в тот самый наряд. Потом полковник видит, что я как сонная муха:

— Ну, Вы устали? Ну, вот в текущее время машину дам.

А я такая злая, думаю про себя: «Ну зачем я ещё и в этом месте должна печатать? Ну отчего?»

И бормочу:

— Не необходимо мне машины, не необходимо мне Вашей никакой машины, я до Адмиралтейства и пешочком дойду.

Он говорит:

— Это что за разговоры!

Ну, посадили, отвезли…

А дела с людоедством разбирали?

-Были людоеды в Ленинграде. Они убивали, сами ели, и продавали мясцо. Слышали мы про это, но по линии нашей прокуратуры эти страшные дела не проходили. И я ничего такого не печатала. Наверно, они по гражданской линии приходили.

Про случаи людоедства было известно ещё на «Строительстве», ещё до войны. Там людоедов содержали особняком от остальных, в особом лагере.

А нормы хоть какие-то законности соблюдались? Или было так, сказал — расстреляли?

-Обязательно по суду. Хотя «по суду» — не все так нетрудно. Ведь и по суду люди решают…

Вот единственный из прокуроров, председатель трибунала решал так: «фьють» и все… Вот представляете, какой неистовый эпизод был в Лебяжьем.

Пришел какой-то дядька в трибунал и донес, что он слышал, как одна дама пришла на работу и вслух пожаловалась на жизнь:

— Ну что такое! Немцы пришли — грабят… Пришли русские, всю картошку забрали. Да что же это такое!

Ее по доносу забрали, судили и расстреляли. А у нее восьмидесяти летняя бабушка-старуха тут же в Лебяжьем, эвакуированная из Ленинграда, и мальчуган мелкий ещё. Вот такое было.

Ну, вот как эту женщину поставить к стенке, да это… Это вообще, слов не хватает. Ну, донесли…

А опосля этого самого прокурора расстреляли за нарушения законности.

У нас был ещё единственный уж крайне ужасный происшествие в Ленинграде в 1948 году. Но мы сегодня разбираем события, связанные с войной, и он с войной связан.

Был заместитель начальник полка какого-то, по всей видимости, авиационного. Хотя документы я печатала, но не помню фамилии. Я запомнила, что его семейство жила на Пятой Красноармейской.

Потом выяснилось, что он весьма издевался над солдатами, или матросами, я уж не помню, и многие ему хотели за это отомстить.

И отомстили — убили его жену и младшего ребенка. Газ открыли в духовке и туда ребенка сунули… Старшая девчурка из школы пришла, и почувствовала дух газа из квартиры. Сказала соседям, которые вскрыли квартиру и увидели…

А сам обладатель жив остался — на работе был. Он позже с ума сошел.

И что вы думаете? Виновный сам пришел в прокуратуру и рассказал все… «Это зверюга был, а не начальник, я отомстил, ныне хоть расстреливайте!»… И вот он так ужасно отомстил. За такое правонарушение расстреляли… Война здорово, конечно, на людей повлияла, такое творили, что несложно ужас…

Разные прокуроры были, и по-разному дела решали. Вот, к примеру: одному летчику грозил расстрел. Вроде за серьезное преступление: он человека убил.

Произошло это, как бы в Паланге. Самолеты там садились, чтобы заправиться, и летчики в столовой кушали. Однажды они засиделись и единственный из них, говорит:

— Эй, братцы-кролики! Мы должны вылетать… Надо салют вручить!

Взял и в порог стрельнул, а пуля-дура рикошетом отлетела и прямо официантке в висок. Она тут же скончалась.

Естественно разбор дела. А парень-то славный, и мировой пилот, заслуженный. Долго свой прокурор мурыжил это занятие. Старался как-то обосновать, чтобы возмездие поменьше было. Он ладный дядька был… Да и мы убеждали. Как только не просили за этого летчика, хотя нимало его и не знали… Молодой красивый… Ну, за что его? Чистейшей воды горемычный происшествие.

Ну, в общем, документы пошли в Москву. И вернулись с требованием пересмотреть в сторону ужесточения. Прокурор начинает пересматривать – и кончилось так: «разжаловать и на передовую…».

Прошло время, еще раз мы в Паланге, идем в столовую, а тот самый парнишка идет навстречу, тот самый что ни на есть, но …со звездой Героя… И оказывается, он нам привез какие-то подарки.

Это не Костылев был?

-Нет, нет, не Костылев. Он был ниже чином… А Героя ему дали на фронте, когда он в штрафбате отличился…

Сталкивались со случаями приписок в итогах боевой работы летчиков? И приписывания себе чужих успехов?

-В прокуратуре таких случаев весьма чуть-чуть было… Но единственный эпизод,— вот уж «и гогот и грех»…

Я работаю, печатаю под диктовку представления на звание Героя. И тут же сидят летчики. Как завсегда веселые, разговаривают, ещё матрос единственный и шеф первого отдела.

И мне в шутку диктуют:

— Ой! Давай включим ещё и этого N. Интересно пройдет или не пройдет.

Ну, мое какое занятие — я же не легко машинистка, я ещё и матрос. Дали команду, нужно печатать. Я этого N не знаю, мне диктуют фамилию, имя отчество, с какой части и все остальное. Я напечатала. Подписали…

Прошло время, и аккурат он получил, а остальные – нет.

У всех, конечно, «шары» на лоб… Никто ж не знал, что его в список включили! На него ибо и представления от командования полка не было! А как «авторы» награждения хохотали…

Вы помните, кто авторы этого предложения?

-Их уже нет в живых никого, нечего ворошить…

Не из штурмовиков?

-Вы знаете, не хочу величать фамилию. Он сам в этой истории не повинен, а в жизни у него трагедий хватало…

Я так понял, что первую зиму Вы были в Питере, да?

-Да. Вот первую блокадную.

Каково было Ваше довольствие? Питание какое?

-Я вольнонаемной была сильно короткое время в самом начале войны. А все прочее время военнослужащая. Все питание сквозь столовую получала. Нормально. Когда я приехала в Кронштадт, то шибко что надо кормили.

А когда я была в Лебяжьем, то делилась с мамой и братиком и кончилось это дистрофией.

А в Ленинграде, я была сыта. Потому что я уже все сама ела, отъедалась тогда.

А столовая была общая?

-Нет, офицерская особняком, а матросская особняком. Мы как матросы ели с матросами.

А вслед за тем я в Лебяжье-то уехала.

Аржавкин в штаб пришел. Спрашивает Шуру Куликову, которая со мной была, куда я исчезла.

— А Михайлова — отвечает, — уехала в Лебяжье.

— Как уехала? А кто разрешил? Где указание?

А я думала тогда: «Да пошли вы на фиг, поеду я в Лебяжье». Была прокуратура там.

Прошло полно времени, летом 1944 года мы в Бернгардовке стояли. Я у приятельницы велосипед взяла покататься. Еду я на этом велосипеде и смотрю — идет свойский Крутский и с ним Аржавкин. «Ой! Куда повертывать?» Никуда не повернешь: туда в речку упаду, там забор. «Ну, — думаю, — поеду дальше, прикинусь валенком».

И как снег на голову слышу — Аржавкин говорит:

— Слушай, это не Михайлова? — говорит — Хорошая девица была…

Запомнил, и все-таки.

Вы не помните, там дома отдыха для летчиков?

-Нас туда не пускал Крутский и мы бегали тайком на концерты, вечера и танцы.

Какая у Вас была получка во время войны? И что на эту зарплату позволительно было в блокаду приобрести?

-Я вот что-то не помню, что бы нам хоть какие-то капиталы давали.

Мы были на полном обеспечении, у нас все было. Я и жива осталась только из-за этого.

А вот мать моя… Бедненькая. Я все, все что могла ей отдавала. А я когда в Лебяжье-то приехала, первое время все носила, носила из столовой, все что могла, а сама попала с дистрофией в лазарет. У меня ещё там братик семнадцати–шестнадцати летний и мать.

А они блокаду пережили?

-Братика маменька устроила юнгой на флот. И его отправили на фронт в морскую пехоту. В следующем году он погиб под Нарвой. Ему было семнадцать лет, восемнадцатый годик пошел. Хороший мальчишка был.

Мама работала в трибунале. А умерла, точнее, утонула из-за дистрофии. Как-то принесла эскулап мешок белья и говорит:

— Ольга Николаевна постирай, я тебе буханочку хлеба дам.

Мама все время говорила:

— Я боюсь воды, я утону!

Не выдержала от слабости на берегу, упала и утонула, хотя речушка была, ну вот как тот самый столик шириной.

Она ещё юная была… Ей было всего-навсего сорок пять лет.

Скажите, а в прокуратуре не разбиралось занятие летчика Кулакова? Это было зимой 194142 года. Дело такое, редкое запоминающееся — пилот в Сиверскую к немцам улетел.

-Был этакий происшествие. Наш прокурор этим делом занимался. А я печатала. Но я уже не помню подробностей. Очень давнехонько было.

Скажите, какого сорта дела с участием летчиков были наиболее частными в прокуратуре?

-Ну, к примеру, напиться могли, а в пьяном виде подраться.

Бывало, летчика обвиняли в виновности в аварии или катастрофе… Ну, вот это у нас было…

А посреди летчиков были случаи трусости? Одни говорят, были один–два, другие, что вообще не было…

-Таких случаев у нас было негусто, но бывали. А потому как виновных возили сюда в Ленинград, то слухи о них проворно разносились и росли…

И что было с этими летчиками?

-Были случаи вплоть до расстрела.

-Вы говорили, про расстрелы. А Вам, что приходилось наличествовать на расстрелах?

-При расстреле нет! Боже упаси. Возили в определенное место… Это было жутко.

И вслед за тем приговоренные были такие «ребята», которых без часовых воспрещено было более того допрашивать. Они могли и прокурора прибить. Знали, что «вышка» будет. Что им утрачивать?

А в одно прекрасное время, я как раз ехала в Ленинград, (уже разрешено было проезжать с документами) и приговоренного к расстрелу посадили в ту же машину, чтобы везти на расстрел. Но он ещё не знал про это.

Вот он едет и спрашивает:

— Как Вы думаете, меня расстреляют или нет?

Я говорю:

— Да нет, ну что Вы, что Вы…

Молодой, прекрасный парнишка, а папа у него огромный ранг. Но все одинаково расстреляли. Как многих других дезертиров…

А Вы не помните, чей это был отпрыск? Если это не секрет.

-Это конечно секрет. Это я не могу проговорить. Это большого правителя отпрыск. Расстреливали в этом месте, в Ленинграде, в Петропавловской крепости.

Так прямо в Петропавловке расстреливали?

-Там прямо и расстреливали. Ну и у нас в Лебяжьем, где-то в лесу расстреливали. Я не знаю более того где. Это был здоровенный секрет.

А когда это было?

-Это было сперва 1942 года. Я из госпиталя вышла, и меня вновь приписали к прокуратуре Ленинграда.

Да, расстреливали…

И за неудачную шутку дядя мог лишиться жизни. Помню, был этакий Гриша Мазепа… Он ещё сообща со мной служил в Ручьях, Он там срочную службу проходил морскую, и остался там позже срочной. И эдакий он был бойкий, постоянно, во всем начальный. Он у нас и в балете участвовал.

А перед самым концом войны, взял трубку, позвонил в Кронштадт своим знакомым:

— Ребята! Что вы там делаете? Война-то кончилась!

И музыку ещё завел какую-то…

Все конечно взбудоражились. Война-то в действительности вскоре кончилась, но видно позже…

Пошутил неудачно.

И вот я иду по улице, агрегатина проезжает, такая в которой возят на расстрелы, и внезапно в маленькое окошечко, кричит кто-то:

— Рая!

Я обалдела, и думаю: «Господи!— не наша как бы, не прокурорская агрегатина! А вслед за тем мне сказали, что Мазепу забрали, и расстреляли. Но были и другие сведения, что его отправили в штрафбат на передовую и он там погиб.

Потом ещё занятие разбирали. В Либаве нашим летчикам здорово досталось…

Был у нас эдакий Герой Советского Союза, Пысин, но он не с нашего полка. Я не знаю, может с восьмого… С дивизии восьмой, по-моему, столичный житель. Так он в Либаве упал, раненого немцы поймали.

Он продолжительно лежал у них в госпитале, но Золотую Звезду сберег — всунул за щеку. А один раз, когда началась бомбежка, все немцы удрали, и забыли про Пысина. И он бежал… А у нас его затем побега проверяли.

А как Вы с Батиевским познакомились?

-С Батиевским я познакомилась уже позже войны, когда из Таллинна полетела в командировку в Польшу. Направили в Кольберг. Села я на «Каталину» и повезли меня…

Вы более того помните наименование самолета?

-«Помните»— это не то словечко! Я первостепеннный раз в жизни села на авиалайнер. И эта «Каталина» над лесом идет так гладко. А как только вышли из леса, так у-ух. У меня все, что было внутри, все стало наружу. Когда привезли в Кольберг, пацаны говорят:

— Ну что, дайте простыню, мы ее вынесем. Иначе нам ее не дотащить.

Вот так я летела на этой «Каталине». Ой, не дай Бог.

А откель Вы знали что это «Каталина»?

-Ну, потому что что ее так называли — «Каталина». Вспомнила — это гидросамолет был.

Когда вылетали, мне послание дама дала и сказала:

— Вот передай Батиевскому это послание. И смотри, не влюбись в него.

Я взяла и привезла. Нашла его на танцах. Такой весь из себя Герой Советского Союза. Я ему говорю:

— Вам послание.

И отдала сообщение. А он прицепился как банный лист. Весь вечер… Он и танцевать-то, как следует, не мог. Танцую и думаю:

— Боже мой! Нашла на свою шею…

И стал он за мной ухаживать. И я за него замуж-то вышла. Вот так я с ним познакомилась.

Вообще он был крайне нелегкий джентльмен – что сделать, все они затем войны длительно в себя приходили. И я с ним не продолжительно прожила. Сына под мышку и сказала:

— Ау федерзейн!

Расскажите про прокурора, тот, что излишне жестокие решенья выносил, которого в итоге самого расстреляли.

-Это не свойский прокурор, это — трибунальский, председатель трибунала в Лебяжьем. Когда его арестовали, я уже там не работала, я следом узнала, что его расстреляли.

Тогда вопросительный мотив возникает: какова была операция осуждения, операция следствия??

-Ой, какая операция. Всякое бывало…

Вот, допустим, я уже говорила, что джентльмен рассказал как его обворовали такими словами:

— Русские пришли картошку забрали…

И эту женщину расстреляли…

Или эпизод с двумя дезертирами. Они на авангардный были, в Ораниенбауме, в Мартышкино. И хотели есть. Ночью пришли в Лебяжье, по огородам походить. И куда вы думаете, они попали? На огонечек в комендатуру. Их тут же забрали, и обвинили в дезертирстве.

Как же тогда в принципе законность-то соблюдалась?

-Нормально соблюдалась, не без самодурства другой раз, но в рамках допустимого. У нас был прокурор, тот, что сильно сурово подходил. Но впрямь разбирался, и при этом делал все, чтобы до расстрела не доводить.

А были и такие: «Ага, попался!». «Не там курил, там не проследил»… И на расстрел. И такое было. Но вечно по букве закона.

Мне вечно говорили:

— Напечатала и забыла, напечатала и забыла.

Дак, что вы думаете, я всю существование и печатала, и забывала…

По Вашему мнению, такая суровость была необходима, или разрешается было ее избежать? Я про то, что расстрел за какой-то незначительный проступок?

-Мое точка зрения? Это было необходимо, по-другому городок бы сдали.

Ваше личное мнение: сам закон по себе, он не излишне ли суров был?

-Конечно, суров. Но в военное время это было неизбежно.

Для меня лично, самый-самый аляповатый происшествие вот когда по доносу женщину-мать расстреляли. Мы ее знали, она на кухне поварихой работала.

Вы знаете — я законы не знаю. Попала я в эту прокуратуру абсолютно ненароком.

И вот Вы уехали в Бернгардовку…

-А в Бернгардовке также штаб был. У нас командующий был Самохин Михаил Иванович. Очень, крайне приятный приятель. Строгий, но требовал то, что надобно. И он с нами всю войну без малого был. И в Лебяжьем, и в Паланге, повсюду с нами был. А вот в Кольберге уже его не было. Не знаю, куда он девался, может он демобилизовался, или в Москве остался.

А Вы так же продолжали действовать с прокуратурой?

В прокуратуре. Меня только из одной в другую.

И сколь времени вы были в Бернгардовке?

Год–полтора мы там стояли.

— То есть покуда была блокада.

Да. Из Бернгардовки нас увезли в Гора-Валдай. Туда ехали на машинах. На грузовых машинах. Сразу погружали: вся канцелярия, связь, штаб, всецело, вся прокуратура.

1942г., Гора-Валдай, штаб ВВС КБФ

Дом там, в Гора-Валдае, таковой крупный, двухэтажный был, а рядом построенный только-только аэропорт «Гора-Валдай».

— Это где 35-й полк и 12-й, сидели?

Там многие были. Одни прилетали, другие улетали, опосля вновь прилетали. Я знаю многих. Кушать в столовую вкупе ходили…

— А Вы не помните, сколь мужчина в тот миг было в прокуратуре?

Я могу подсчитать. Можно нетрудно перечислять: прокурор, зам прокурора, так. Две машинистки, два прокурора с замом, грузин единственный.

— Вы извините, финал забавно звучит, как-то своеобразно: «грузин один» — это что профессия?

Ой, да ладно уж… Ну, не помню я, кем он был, но ибо был джентльмен. У нас было три – четыре следователя, прокурор, зам прокурора. Потом, ну это, дознаватели двое. Ну, там домуборщица, ну так дядя десять.

— Вся прокуратура ВВС КБФ составляла десять джентльмен?

Была прокуратура Балтфлота, а в ее составе была прокуратура ВВС КБФ. Была ещё своя прокуратура для моряков. Общее руководство было у Макухина, он бригвоенюрист. Это друг, тот, что что ни на есть немалый ранг имел. Еще была прокуратура Балтийского морского пароходства, это гражданская, мы к ней не относились.

— Может Вы печатали документы по случаям, когда своих сбивали?

Ну, когда свои самолеты сбивали, на моей памяти, по-моему, единственный эпизод. Но это в большом бою и виновного не судили.

— Вы помните, когда в 1941 году объявили, о том, что наши Германию бомбили?

Помню. У нас моряки радовались, что они первые в Берлине побывали. Наш морской пилот Преображенский… Бомбил, это как бы как флаг поставил. Всем показал: «Придет время…»

— Вы вот как-то упомянули, что Вы в Паланге занимались растаскиванием покойников?

Это когда была эвакуация немцев из Либавы. Они драпали, и наши разбомбили какой-то германский немалый корабль.

Наши самолеты штурмовали, а немецкие прикрывали. В какой-то миг единственный свойский авиалайнер сшибли, вслед за тем два немецких. А тут ещё три наших катера появились.

— Это все у Вас на глазах было?

А мы на берегу вверху стояли и смотрели. Все видели, практически все. Это было неописуемо. Даже и поведать я не знаю как.

Ну, в общем, тот самый судно раздолбали… А на нем, оказалось, везли и гражданское народ, детей, это был таковой гул, это был таковой ор, это что-то такое. Недалеко от берега. Но и не так уж близко…

— А кто раздолбал? Штурмовики или бомбардировщики?

Кто там летал, я уж не помню…

У самолетов наших, видимо, бензин кончался, они не дожидаясь смены, развернулись и улетели.

Три катера наших остались. Стали подбирать людей с парохода. Ну, тех, кто остался ещё активный.

И тут тройка немецких самолетов прилетела. Мы видели, как они заходят. И раздолбали наши катера в пух и прах. И следом на бреющем полете стали утопающих расстреливать. А там и наши, но в основном немцы были…

А вслед за тем немецкие летчики, вероятно, увидели наши самолеты на подходе и ушли…

Почему такое получилось, я не знаю. Разбирательство было, свойский прокурор участвовал…

— А покарали тех летчиков, которые улетели раньше времени?

Как раз в это время единственный пилот был наказан за что-то, но не буду привирать.

— А немецкая посудина когда тонула?

Да все это без малого вместе с тем происходило. Сначала наши потопили германский судно, опосля немцы потопили наши катера…

А на берегу всего-навсего две лодки, и без весел. Наши ребята-моряки, кто был на берегу, быстренько схватили эти шлюпки, и пошли вылавливать ещё живых. Жуткие сцены… Подобрали одного моряка, этакий здоровый, справный чувак был. У него все кишки-то поверху болтаются. На берег его ещё живого вытащили, и вот в этом песке, с этим песком, его перевязывать стали. Он ещё все какую-то женщину звал, до госпиталя не доехал. Умер…

Ну что две лодки без весел могли изготовить. И на следующий день нас послали убирать трупы… Я как вспомню мамашу немецкую… Симпатичная юная леди ребенка держит. Их к берегу прибило… Рядом офицер, младой германец лежит.

Всех тут же и закапывали. Ребята копали ямы, песок подымали. Потом может быть, куда-нибудь и перевезли… Я уж не знаю. Народу крайне невпроворот там было побито.

— Ну, сколь там? Несколько сотен или тысяч?

Очень как собак нерезаных. Корабль был здоровущий. Я не знаю сколь. Такой жуткий рев слышно было. Они так кричали, когда их топили.

— Так в живых-то там остались кто-нибудь из немцев?

Если и остались, то негусто. Я же говорю, на берегу лодок не было.

И это как раз когда война-то кончалась… Самый финал войны…

И прошло, наверное, всего-то дня три–четыре. И повели из Либавы пленных немцев. Вы бы это видели. Тысячи их было, тысячи и тысячи. Все рваные, грязные. Вместе с ними шли власовцы…

— А такого не было, что бы кто-нибудь из наших бойцов со злости из автомата по колонне пленных…

Нет. У нас в Паланге такого не было.

Во-первых, полно наших военных на этой дороге было. Они бы не позволили кому-то у кого нервы сдали этих оборванцев… А во-вторых, картина у них был этакий, что не гнев, а жалость вызывал… Страх божий!

— Вы говорили, что когда немцев пленных вели, посреди них попадались власовцы. А откель Вы знали, что это власовцы?

Я тогда слышала про это, и, уместно сказать говоря, позже в какой-то книге про это прочитала.

Их целая воинская количество сдалась. Рота, или единый полк…

— А дела супротив власовцев ваша прокуратура вела?

Да, было.

— Наверно, за это расстрел был?

Не уверена. Многие из них остались живы. Ну не все, но весьма многие.

Кстати, сильно нечасто кто описывает события в Паланге. А потому что был миг кошмарный. Немцы сызнова стали надвигаться на Палангу. Стрельба, вбегает ко мне часовой кричит:

— Одевай стремительно и ничего с собой не хватать! Быстро!

А я там основополагающий раз в жизни утюг электрический увидела. Это по тем временам была такая ценность… Одеваюсь, а сама думаю:

— Куда ж я утюг спрячу? Куда я утюг…

И в печку запихала.

Сели в машину. Стрельба вовсю… Увезли нас в лесной массив. Всю темное время суток мы там были, на вторые сутки нас вспять привезли.

Через некоторое время, нас вернули в Таллинн. Но, вновь не помню, сколь времени прошло. Но тут спешки не было.

— Cкажите, как складывались ваши взаимоотношения с местным населением?

Как-то к нам ленинградцам по-особому что надо относились. Вот моя хозяйка жутко лакомый хлеб пекла. Запах такой… Как спечет, разом несет мне кусок. Хозяйка нас шибко любила.

А вот в Таллинне, там по иному было. Ну, может быть, и наши там по иному себя повели. Конечно, мы не такие воспитанные как народ Таллинна. К примеру, они все оставляют велосипеды близ магазина. А у нас как: раз, и велосипеда нет.

Приехали наши, дали им полдома. Хозяева выехали, ну а все вещи остались. Через какое-то время хозяева вернулись, а ширмы нет, и ещё чего-то красивого… Поэтому и мы повинны.

Но к нам ещё до случаев мародерства касательство крайне плохое было в Таллинне. Мы, к примеру, вечером вылезти на улицу не могли. Вот парк Кадриорк — это хоть куда, прекрасный парк. А по утрам там обнаруживали наших моряков, повешенных на дереве. И таких случаев полно было.

— А это кто вешал? Эстонцы?

Эстонцы, конечно.

— А карательные меры советскими частями за это предпринимались?

Ну, ловили, конечно. Кого-то поймали, и этим делом прокуратуре заниматься также приходилось…

Еще наши солдаты изнасиловали эстонку одну, и наша прокуратура занималась и этим случаем.

Впрочем, а сколь наших эстонцы убили в сорок первом, когда наши уходили из Таллинна? Тех, кому на кораблях места не хватило – их несложно с пирсов в воду сталкивали, и забраться назад не давали.

Тогда и сколь кораблей потопили, в то время как дошли. Вы это все видимо знаете. Ну, вот Женя Шагарова, которая со мной была в прокуратуре, она работала до последнего времени в Таллиннской прокуратуре. И она осталась жива, невзначай, благодаря одному капитану. Когда разбомбили их судно, все утонули, а они в море Балтийском без малого двое суток плавали. Этот капитан доску какую-то, подобрал и дал Жене:

— Держись за эту половину, а я за эту. Продержимся.

Женя рассказывала:

— Я чувствую, у меня и руки и ноги уже замерзают. И он меня передвигаться заставлял.

Их в Финском заливе, подобрал катерок. Они были без малого в чем мамаша родила — все сбросили с себя. В одних рубашках, ни документов, ничего. Их подобрали, накормили, напоили, одели кое-как, и только опосля они позвонили домой. Тогда за ними приехали.

Когда мы в Таллинн пришли, вот таковой эпизод стал нам известен.

Пришел к нам эстонец и говорит:

— Я вам покажу, где захоронены три ваших летчика.

И вот что рассказал.

Под Таллинном свой «Дуглас» упал. У них, кажется, бензин кончился. Из экипажа осталось три человека, они были ранены. Вытащили их из самолета и заставили ямы копать. А затем их ещё живых закопали, вот так, (показывает) до горла и ушли. Когда на следующий день мучители пришли, летчики были ещё живые. И их в голову расстреляли…

Нашли их и захоронили с почестями…

Меня послали обучаться эстонскому языку. Финский я знала замечательно. Но эстонский и финский хоть и похожи, но оказывается разные.

Мне сказали:

— Быстро научишься!

Но у меня что-то не пошло. Наверно вследствие того что мы финскому без труда научились, что учили его в детстве, когда были маленькие, и жили на финской границе. Кругом были финны. И я так ладно научилась, что единственный раз папа более того деревянной ложкой мне по лбу ударил. Он предупреждал:

— Если за столом будете вести беседу по-фински, попадет!

Вот и попало.

— Вы были в Ленинграде, Вы с самого начала все на собственной шкуре попробовали. Много лет прошло, и допустим, что Вам представилась вероятность увидаться с кем-то из немцев, кто под Ленинградом стоял… Вы бы могли с ним привычно побеседовать? Или все так же и осталось?

Нет, нет, что Вы! Пообщаться?! Поговорить?! О чем?! А он из каких побуждений приходил? Чай пить с вареньем или чтобы укокошивать?

Нет, нет не о чем нам говорить…

— Столько лет уже прошло…

Именно, прошло столь лет, понимаете, ещё и подостыло…

[Вверх]

Дадите фото, вставлю!!!!

Николай Архаров биография

Биография Николай Петрович Архаров

Никола́й Петро́вич Арха́ров (7 мая 1740 – январь 1814) — чиновник Российской империи, генерал от инфантерии, обер-полицмейстер Москвы. Знаменит тем, что от его фамилии произошёл термин «архаровец», в его первоначальном значении — ироническое обозначение служителя полиции.

Николай Архаров происходил из благородного рода. В 1754 году он вступил в Гвардию, в 1756 начал службу как боец Преображенского полка и к 1761 году дослужился до офицерского звания.

Его восхождение по карьерной лестнице началось в 1771 году во время операции под предводительством Григория Орлова по подавлению Чумного бунта вспыхнувшего в связи с эпидемией чумы в Москве. Граф Орлов прибыл в Москву 26 сентября 1771 года с четырьмя гвардейскими полками. Архаров проявил себя исполнительным и энергичным офицером. Поэтому Орлов перевёл Архарова в штат полиции под званием полковника.

В 1775 году Архаров был назначен обер-полицмейстером Москвы. На этом посту он проявил себя хорошим следователем. Екатерина II порой приглашала Архарова в Санкт-Петербург для расследования наиболее запутанных дел. Именно тогда его сотрудников начали величать «архаровцами» — впоследствие это словечко стало крылатым, хотя и немного изменило своё роль. 28 июля 1777 года он получил звание генерал-майора, а в 1779 был награждён орденом Святой Анны первой степени.

С 1782 года он занимал пост московского главу администрации области. В 1785 Архаров стал генерал-губернатором Тверской и Новгородской губерний. С 1790 он ещё стал начальником местных водных коммуникаций и внёс внушительный вклад в их формирование.

С 1795 по 1796 гг. он являлся Петербургским генерал-губернатором. После восшествия на престол Павел I наградил Архарова Орденом Александра Невского и возвёл его в полное генеральское достоинство. С ноября 1796 по 15 июня 1797 Архаров стал занимать пост второго (гражданского) генерал-губернатора (в то время как пост первого (военного) занимал Великий князь Александр Павлович). Начато возведение Михайловского замка. На главных улицах устроены первые тротуары. 1 июня 1797 издан высочайший указ о трактовом сообщении между Петербургом и Вяткой.

15 июня 1797 года Архаров был нежданно сослан в Тамбовскую губернию без права посещать столицы. Там он прожил ещё три года и умер в своём имении Рассказово вблизи от Тамбова, где и был похоронен.

[Вверх]
Осип Абдулов биография

Осип Абдулов биография

Осип Абдулов биография

Осип Абдулов биография

Осип Абдулов биография

Биография Осип Наумович Абдулов

Сценическую дело он начал в 1918 году в студии имени Шаляпина, после этого выступал в Театре-студии под руководством Юрия Завадского, в Московском театре Революции, а в 1943 году пришел в труппу театра имени Моссовета.

Среди лучших сценических ролей актера — Лыняев в «Волках и овцах» по А.Островскому, Фромантейль в «Школе неплательщиков» Вернёя, дядя Васа в «Госпоже министерше» Нушича.

С 1924 года Осип Абдулов работал на радио — в первую очередь диктором и актером, следом — как режиссер, организовывал художественное вещание для детей.

В кино он начал сниматься в 1933 году, проявив себя ярким острохарактерным и комедийным актером. В числе лучших работ Осипа Абдулова не возбраняется окрестить Джона Сильвера в «Острове сокровищ» (1937), Тарантулова в «Человеке в футляре», грека Дымшу из «Свадьбы», Крашке в «Поединке». Снялся он ещё в фильмах «Светлый путь», «Свинарка и пастух», «Пятнадцатилетний капитан».

Актерские работы:

1. Зори Парижа — 1936

2. Последняя темное время суток — 1936 (Драма)

3. Поколение победителей — 1936 (Исторический / Биографический)

4. Остров сокровищ — 1937 (Приключения) …Джон Сильвер

5. Человек в футляре — 1939 ()

6. Светлый дорога — 1940 (Драма)

7. Свинарка и пастух — 1941 (Мюзикл/музыкальный)

8. Александр Пархоменко — 1942 (Исторический / Биографический)

9. Поединок — 1944 (Военный)

10. Свадьба — 1944 (Комедия)

11. Пятнадцатилетний капитан — 1945 (Приключения)

12. Белый клык — 1946 (Приключения)

13. Александр Попов — 1949 (Исторический / Биографический)

14. Волки и овцы — 1952 ()

15. Серебристая пылюка — 1953 (Драма)

[Вверх]
Николай Абрамов биография

Николай Абрамов биография

Николай Абрамов биография

Николай Абрамов биография

Николай Абрамов биография

Биография Николай Кузьмич Абрамов

Николай Абрамов вошёл в историю развития пензенского спорта как основополагающий участник Олимпийских игр.

Его заметные спортивные достижения начинаются с 1959 года, когда Николай становится чемпионом области в беге на стайерские дистанции в 5 и 10 тысяч метров. Звание чемпиона области он удерживает до 1968 года, побеждая в то же время в 1963 и 1965-1966 годах на дистанции 10000 метров в зональных соревнованиях «Центр России».

В 1963 году Николай Абрамов получает звание мастера спорта СССР.

В 1964 году он становится серебряным призёром чемпионата СССР в марафонском беге и получает путёвку в Олимпийскую сборную.

На XVIII Олимпийских играх в Токио Николай Абрамов завоёвывает 22 местоположение в марафонском беге.

[Вверх]
Шетиель Абрамов биография

Шетиель Абрамов биография

Шетиель Абрамов биография

Шетиель Абрамов биография

Шетиель Абрамов биография

Биография Шетиель Семенович Абрамов

По окончании школы поступил на геологоразведочный факультет Грозненского нефтяного института, где и учился до войны. В декабре 1941 года окончил ускоренные курсы Грозненского военного пехотного училища с присвоением воинского звания лейтенанта.

На фронтах Великой Отечественной войны с мая 1942 года. 23 мая на Изюм-Барвенковском направлении Юго-Западного фронта был ранен, лечился в эвакогоспитале в Новочеркасске. По излечении направлен на Сталинградский фронт. У станицы Клетской в составе 107го стрелкового полка 76й стрелковой дивизии отражал атаки немцев, прорывавшихся к Сталинграду с северо-запада. В 1943 году на Юго-Западном фронте участвовал в прорыве обороны немцев на реке Северский Донец у города Изюм, потом освобождал города Барвенково и Запорожье. В составе войск 3го Украинского фронта Шетиель Абрамов участвовал в форсировании рек Ингулец, Ингул, Южный Буг, освобождал Одессу.

В составе войск 1го Белорусского фронта в июле-августе 1944 года участвовал в захвате и расширении плацдарма на левом берегу Вислы, у села Магнушев, Освобождал Варшаву, Лодзь. 23 января 1945 года батальон Шетиеля Абрамова на самоходных артиллерийских установках ворвался в городок Познань. С этого дня начались тяжелые бои с окруженным гарнизоном противника. К 19 февраля весь град оказался в руках советских войск, за исключением Цитадели — весьма укрепленного инженерного сооружения с равелинами, редутами, капонирами, глубокими рвами около.

19 февраля наши подразделения штурмовали подступы к крепости и, разгромив оборонявшегося противника, вышли к глубокому рву, окружавшему крепость. В течение двух дней подразделения дивизии пытались ворваться вовнутрь, но безуспешно. Шетиель Абрамов предложил командиру полка схватить крепость штурмом. Для этого он просил выделить в его приказание подразделение саперов, изготовивших добротные лестницы. Были образованы две штурмовые и одна поддерживающая группы. 22 февраля под прикрытием дымовой завесы обе штурмовые группы по лестницам преодолели ров, ворвались вовнутрь крепости и водрузили красные флаги. 23 февраля гарнизон крепости капитулировал. За штурм Цитадели Шетиель Абрамов был удостоен звания Героя Советского Союза.

В конце марта 1945 года батальон Абрамова штурмом овладел крепостью Кюстрин, в апреле вел бои на Зеловских высотах, при форсировании реки Шпрее. Войну Абрамов закончил боем за имперскую канцелярию.

В июле 1945 года Шетиель Абрамов направлен на учебу в Академию имени М. В. Фрунзе. На полигоне академии получил тяжелую травму и в июне 1946 года был уволен в припас по инвалидности. Вернулся в Грозный для продолжения прерванной войной учебы.

В 1949 году Шетиель Абрамов окончил институт и оставлен на кафедре общей геологии на научной и преподавательской работе. В институте проработал до выхода на пенсионную выплату в 1992 году, последовательно занимая должности лаборанта, ассистента, старшего преподавателя, доцента, заведующего кафедрой, декана геологоразведочного факультета. Ему присвоено звание Заслуженный участник науки Чечено-Ингушской АССР. В 1993 году переехал из Грозного в Москву.

Ш. С. Абрамов — автор монографии «Богатство недр Чечено-Ингушетии» (Чечено-Ингушское книжное издательство, 1966), книги для молодежи «Нефть, ее направление, методы разведки и добычи» (Грозненское книжное издательство, 1956).

Герой Советского Союза Ш. С. Абрамов награжден орденами Ленина, Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За отбояривание Варшавы», другими медалями, имеет юбилейные и памятные награды.

В свободное время увлекается чтением книг по истории, путешествиям и геологическим изысканиями, посреди спортивных пристрастий — футбол и легкая атлетика.

Живет в Москве.

[Вверх]