Энциклопедия
Здесь Вы сможете найти самое интересное описание и некоторые цены на продукцию

РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. РУБАХА. 23/02/2017

Венчальная рубаха ("калинка", "долгостанец", "исцеленница") как часть свадебного наряда являлась символом невинности невесты
Венчальная рубаха ("калинка", "долгостанец", "исцеленница") как часть свадебного наряда являлась символом невинности невесты

Венчальная рубаха («калинка», «долгостанец», «исцеленница») как часть свадебного наряда являлась символом невинности невесты

По отрывочным данным, дошедшим до нас из глубины веков – таким как литературные источники, древние рисунки и найденные в раскопках кусочки одежды, металлические украшения и детали костюмов – мы имеем представление о древнерусской одежде.
Одежда в жизни наших предков имела очень большое значение, по ней можно было узнать про человека практически все, из какой местности он родом, какого роду-племени, его общественное положение и «гражданское состояние» — совершеннолетний или нет, сочетался ли браком и так далее. Как говориться — «Встречают по одежке, провожают по уму».
Древнейшее известие о русской княжеской одежде принадлежит византийскому историку Льву Диакону XII в. Описывая свидание князя Святослава с императором Иоанном

Детские рубахи XIX - начало XX вв

Детские рубахи XIX — начало XX вв

Цимисхием, Лев Диакон так рисует облик русского князя: «Видом он был таков: роста умеренного, ни сверх меры высокого и не слишком малого, с густыми бровями. Глаза у него голубые, нос плоский; бороды у него не было, но сверху над губой свисающие вниз густые, излишне обильные волосы. Голова у него была совершенно голая; на одной ее стороне висел локон, означающий благородство происхождения; шея крепкая, грудь широкая, и весь стан очень хорошо сложенный. Казался же он угрюмым и мрачным. В одном ухе висела у него золотая серьга, украшенная, жемчужинами, с рубином посередине. Одежда на нем была белая, ничем от других не отличающаяся, кроме чистоты». Здесь одежда князя состоит из простой рубахи и ни чем не отличающаяся от княжеской свиты.
Слово «одежда» является заимствованием из церковно-славянского языка и обозначает совокупность предметов, которыми прикрывают тело». Оно развилось из

Мужская свадебная рубаха Бирюченского уезда по покрою близка женской рубахе той же местности.

Мужская свадебная рубаха Бирюченского уезда по покрою близка женской рубахе той же местности.

праславянского слова odedja .В древности чаще использовали слово — «одёжа».
«Портки» в древности произносили иначе — «порты». Родственно глаголу «пороть» («вспороть»), а по-древнерусски «резать». Так называли всю одежду, древнее значение — «одежда вообще» — сохранилось для нас в слове «портной». Языковедами отмечен и ещё один смысл — «кожа с задних ног животного», в дальнейшем «порты» всё чаще обозначали одежду для ног. Пока не превратились в «портки».

Рубаха — самая древняя и важная часть крестьянского костюма. Рубаха как встречала человека на пороге в этот мир, сопровождая всю его жизнь, так и на пути в мир иной человек тоже был облачен в рубаху. Она часто соотносилась с судьбой человека. Например у

Праздничная одежда. Нижегородская губерния. Первая половина XIX века.

Праздничная одежда. Нижегородская губерния. Первая половина XIX века.

восточных славян считалось, что если продать свою рубаху значит продать и свое счастье.
Основу славянского костюма составляла длинная рубаха, являющаяся архаичным видом как женской, так и мужской одежды. В источниках часты упоминания ветхой простой одежды «руб», «рубищ» — «кусок, отрез, обрывок ткани» — и родственно слову «рубить», имевшему когда-то ещё и значение «резать». Надо думать, история славянской рубахи действительно началась в глубине веков с простого куска ткани.
По конструкции русские рубахи разделялись на цельные, изготавливавшиеся из цельных полотнищ ткани, и составные, которые шили из двух частей. Как правило, верхняя и нижняя части выполнялись из разной ткани. Верх — из тонкого льняного холста, ситца, миткаля; низ — из грубого льняного или конопляного холста.

Мужская рубаха. XIX век

Мужская рубаха. XIX век

Самой первой пелёнкой для новорожденного чаще всего служила рубаха отца (мальчику) или матери (девочке). Так поступали потому, что верили в священную силу предметов и одежы. Пытаясь таким способом заслонить неокрепшего маленького человека, уберечь от порчи и сглаза.
Детская одежда древних славян была одинакова для девочек и для мальчиков она не имела половых различий и состояла из одной длинной, до пят, полотняной рубахи. Обычно мальчики и девочки ходили в рубахах, перешедших от старших сестер и братьев, или перешитые из старых вещей родителей.
Право на «взрослую» одежду дети получали только после обрядов инициации. А он в разных местностях и даже семьях проводился в разное время. Бывало, что девушка до свадьбы ходила в рубахе, «венчальная рубаха» считалась символом невинности невесты.
Любящие матери всегда старались украсить детскую одежду. Скорее всего, ворот, рукава и подол рубашки покрывала обильная вышивка. Это тем более вероятно, что вышивка обладала в древности оберегающим смыслом.
Археологами обнаружены только ниточки бус, тонкие проволочные колечки, которые вплетались в волосы, да подвески-бубенчики, сделанные из меди или бронзы, реже из серебра. Чаще всего их носили у пояса, иногда по нескольку штук слева и справа, привешивая на длинную нитку, шнурок или ремешок таким образом, чтобы при каждом движении слышался звон. И это была не только забава, а скорее всего дополнительный способ присмотреть за ребёнком. Всё так, но для древних людей бубенец был в первую очередь одной из эмблем Бога Грозы, звон подвески должен был отпугивать всякую нечисть.
Рубашка определялась фактически как вторая кожа, то есть вторая сущность человека, на ней оформлялись детали и вышивка, особенно все отверстия: рукава, ворот, подол, покрывались вышивкой, которая содержала языческие символы. По мнению древних, это оберегало и тело, и душу человека, который носил эту рубаху (одежду).
Иногда встречался в рубахах и воротник «стоечкой» но это крайне редко, разрез от ворота был прямой посередине, иногда бывал и косой либо справа, либо слева. Именно ворот был особенно «магически важной» деталью одежды — ведь именно через него в случае смерти вылетала душа. Желая по возможности этому помешать, ворот столь обильно оснащали охранительной вышивкой, у богатых людей это было золотое шитьё, жемчуг и драгоценные камни, со временем он превратился в отдельную «наплечную» часть одежды — «ожерелье».
У рубах были длинные и широкие рукава, запястья схватывались тесьмой, а по случаю праздника тесьму заменяли браслетами («обручами»). Рукава подобных рубах были много длиннее руки, в распущенном виде они достигали земли. Это все носило ритуальный, религиозный характер. Сохранился браслет XII века (сделанный, кстати, как раз для такого праздника-священнодействия) на нем изображен ритуальный танец девушки. Длинные волосы её разметались, руки в спущенных рукавах взлетают, как крылья птицы. Учёные думают, что это танец дев-птиц, приносящих земле плодородие. Южные славяне называют их «вилами», у некоторых западноевропейских народов они превратились в «вилис». Праздничные рубахи передавались в семье из поколения в поколение как семейное сокровище.
Такие рубахи преобладали в Московской губернии. Вокруг горловины рубаха собиралась на сборки, которые закреплялись узкой обшивкой (цветной или расшитой). Здесь бытовали рубахи различных типов конструктивного решения (кроя). Рубахи с прямыми поликами, присоединёнными по основе, носили с распашным косоклинным сарафаном. Более поздним вариантом была бесполиковая рубаха, у которой рукава имели клинья, сужающиеся к запястью руки.
А холщовые белые рубахи северные крестьянки носили с сарафанами. В XVIII веке и в первой половине XIX века сарафаны делали из однотонной, цветной ткани: синего холста, бязи, красной крашенины, черной домотканой шерсти. Это подчеркивало яркую и узорную вышивку рубах и передников. Косоклинный покрой сарафана имел несколько вариантов. Наиболее распространенным был сарафан со швом посередине переда, отделанным узорными лентами, мишурным кружевом и вертикальным рядом медных и оловянных пуговиц.

Комментариев к записи РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. РУБАХА. нет

РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. САРАФАН.

Девичий праздничный костюм. Начало XX в. Вятская губерния, Вятский уезд.
Девичий праздничный костюм. Начало XX в. Вятская губерния, Вятский уезд.

Девичий праздничный костюм. Начало XX в. Вятская губерния, Вятский уезд.

Сарафан — в переводе с иранского это значит «одетый полностью»; в санскрите «сари» – просто «кусок ткани». Между иранским «сарафан и „сари“ слишком прозрачные аналогии. Хотя считается, что сарафан был прежде всего мужским костюмом, но некоторые исследователи полагают, что как таковой сарафан был сакральной одеждой, которой пользовались в свадебной обрядности и мужчины, и женщины. Сарафанный комплекс считался одним из символов веры и обычаев предков. Праздничные сарафаны и рубахи высоко ценились, их тщательно берегли, передавали по наследству из поколения в поколение.

Представление о русском женском костюме обычно связано с сарафаном (платья без рукавов). Комплекс одежды с сарафаном распространился широко в России на рубеже XVII — XVIII вв. Он включал рубаху, сарафан, пояс, передник. Сарафан носили не только крестьянки, но и

Девичий праздничный костюм. 1910—1920-е гг. Симбирская губерния, Сызранскии уезд, село Жемковка

Девичий праздничный костюм. 1910—1920-е гг. Симбирская губерния, Сызранскии уезд, село Жемковка

городские мещанки, купчихи и другие группы населения. Примерно к XVIII столетию, на севере Европейской России, в Верхневолжье и Московии, прочно утвердился сарафан. Его надевали поверх прямой рубахи. В некоторых местностях Юга России сарафан являлся не только девичьей, но и женской одеждой. Состоятельные невесты из Суджанского уезда Курской губернии шили к свадьбе костюм, состоящий из рубахи, сарафана-шубки из алого штофа, передника, одного или нескольких поясов, головного убора, нагрудных украшений, серег. Под сарафан было принято надевать по несколько юбок, которые зрительно увеличивали полноту девушки, а также служили ей нижним бельем.
В средневековой одежде, в том числе и русской светской, рукава могли быть съемной деталью — тогда они временно привязывались, пристегивались или пришивались к плечевой части, при этом пройма под рукой оставалась несшитой. Туда и продевались

Девичий венчальный костюм. Начало XX в. Новгородская губерния, Устюжский уезд

Девичий венчальный костюм. Начало XX в. Новгородская губерния, Устюжский уезд

руки, а сами рукава, будучи не только очень длинными, но и предельно узкими, оказывались чисто декоративным элементом и обычно завязывались сзади. Видимо, первые русские сарафаны были как с рукавами, так и без них. Вплоть до второй половины девятнадцатого века в некоторых губерниях (Владимирской, Псковской и Новгородской) бытовал покрой сарафана с длинными откидными рукавами.
Наряду с отделкой золотными кружевом и тесьмой, пуговицами и шнурами вышивка была одним из основных способов украшения сарафанов.
Косоклинный сарафан шился из трех полотнищ ткани – двух впереди и одного сзади. В нижней части в его боковые швы вшивалось несколько косых коротких клиньев с подклинками, расширявших подол. Спереди полотнища-полы не сшиты и удерживаются застежкой с длинным рядом пуговиц

Костюм новобрачной. 1870-е гг. Вологодская губерния, Сольвычегодский уезд (район Великого Устюга).

Костюм новобрачной. 1870-е гг. Вологодская губерния, Сольвычегодский уезд (район Великого Устюга).

на воздушных петлях из тесьмы. Сарафан шился с широкими проймами или с лямками. Лямки делались широкими или узкими, выкраивались вместе со спинкой из заднего полотнища или из отдельного куска ткани.
Тип сарафана — «московец» кроя прямого, или круглого, покрой его очень прост, он сшит из семи прямых полотнищ с лифом. Он представляет собой широкую центральную прямоугольную полосу с верхним фигурным краем и двумя боковыми клиновидными вставками; с изнанки продублирован серым холстом. У него узкие лямки, которые обшиты хлопчатобумажной тканью, крепятся на груди и середине спины. Грудь поддерживают длинные узкие завязки, пришитые к краю полотнища. По подолу проходят две полосы-нашивки из ярко-синей хлопчатобумажной ткани. Полотнища сарафана сотканы из льняных и покупных хлопчатобумажных нитей в технике полотняного переплетения «с

Костюм новобрачной. 1870-1880-е гг. Вологодская губерния, Сольвычегодский уезд

Костюм новобрачной. 1870-1880-е гг. Вологодская губерния, Сольвычегодский уезд

перебором». Ткань сарафана отличается подчеркнутой декоративностью. По оранжевому фону расположены неширокие поперечные полосы, расцвеченные красными, белыми, синими нитями. Этот вид сарафана известен в Вятской губернии с конца XIX в. Наибольшее распространение он получил в Вятском уезде, где бытовал до 30-х годов XX в. Его появление связано с интенсивным развитием отхожих промыслов и, как следствие, с проникновением в деревню элементов городской культуры. В селе Невежкино (современный Белинский район) предпочитали сарафаны приталенные, с кокеткой в передней части, стойкой-воротником с разрезом посредине груди. Юбка из пяти-шести полотнищ — собиралась у пояса, иногда имела кайму из нашитых полос черного сатина. «Косоклинник» и «московец» генетически связываются с древнерусскими женскими одеждами «телогреей» и «накладной шубкой».

Женский свадебный костюм. Конец XIX — начало XX в. Вятская губерния, Малмыжский уезд

Женский свадебный костюм. Конец XIX — начало XX в. Вятская губерния, Малмыжский уезд

Более ранние сарафаны имеют округлый вырез на груди, прямоугольный вырез и пришивные лямки типичны для более поздних сарафанов – конца XVIII начала XIX вв. Сарафаны из шелковых тканей с пышными букетами и гирляндами украшались золотым галуном и кружевом, выплетенным на коклюшках из золотых и серебряных нитей, серебряными и позолоченными, гладкими с вставками пуговицами, которые укреплялись на одежде при помощи узорного шнурка.
В коллекции Сергиево-Посадского историко-художественного музея-заповедника представлен наиболее архаичный тип северного сарафана, который имеет необыкновенно красивый летящий силуэт благодаря клиньям, вставленным в бока и спинку. Он привезен из села Шейно Пачелмского района и называется кумачником. Обычно сарафаны шились из прямых полотнищ, присобранных на узкую поперечную полоску выше груди. Они держались на лямках, бретелях, соединенных сзади посредине спины. Шелковые и парчовые сарафаны в

Девичий «печальный» костюм.Конец XIX — начало XX в. Тамбовская губерния, Темниковскии уезд

Девичий «печальный» костюм.Конец XIX — начало XX в. Тамбовская губерния, Темниковскии уезд

 

некоторых северных губерниях России в конце XVIII – начале XIX веков дополняли нагрудной распашной одеждой, короткой и без рукавов – епанечкой (разновидность душегрея), она шилась из шелка или парчи, украшалась кружевом из золотных нитей, металлической бахромой. Епанечка обычно имела гладкий перед, а сзади украшалась крупными складками. По крою и системе декора она близка к косоклинному сарафану и, повторяя его трапециевидный силуэт, создает дополнительный объем, поддерживающий ритм и строй северного праздничного костюма. В девятнадцатом веке такая епанечка была распространена в северных губерниях среди зажиточных крестьян.

 

Девичьи венчальные костюмы. Начало XX в. Воронежская губерния, Бирюченский уезд

Девичьи венчальные костюмы. Начало XX в. Воронежская губерния, Бирюченский уезд

Комментариев к записи РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. САРАФАН. нет

РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. ОБУВЬ.

1,2 - простые поршни; 3 - мягкая туфля; 4 - нижняя часть сапога; 5 - головка сапога с тиснением; 6 - зеленый сафьяновый сапог
1,2 - простые поршни; 3 - мягкая туфля; 4 - нижняя часть сапога; 5 - головка сапога с тиснением; 6 - зеленый сафьяновый сапог

1,2 — простые поршни; 3 — мягкая туфля; 4 — нижняя часть сапога; 5 — головка сапога с тиснением; 6 — зеленый сафьяновый сапог

Обувь, как часть костюма, изначально имеет множество самых разных назначений. Как и костюм, обувь каждого народа была особой и традиционной. Кроме защиты ног от механических повреждений и климатических условий, она выполняла опознавательную функцию этнического происхождения. Привычные формы и приемы изготовления передавались от поколения к поколению, отражая этническую историю народа и этнокультурные связи на разных этапах его развития.

Лапоть известен с древнейших времен. Под 985 годом летопись сообщает нам, что при победе Владимира над волжскими болгарами – «рече Добрыня Володимиру: съглядах колодник, оже суть вси в сапозех: сим дани нам

Древнерусская обувь. Эволюционная таблица VIII-ХVI вв. (составлена М.А. Сабуровой)

Древнерусская обувь. Эволюционная таблица VIII-ХVI вв. (составлена М.А. Сабуровой)

не даяти, поидем искат лапотников». Очевидно, войны Владимира, воевавшие по всей Восточной Европе, имели дело преимущественно с лапотниками. Судя по материалам поздней этнографии лапти могли быть в виде туфель с невысокими бортиками, близких полесским лаптям прямого переплетения, и в виде глубоких закрытых туфель северного типа косого переплетения, известных в Новгородской земле. Крепились лапти с помощью длинных завязок — оборы, — пропущенных через борта лаптей и обматываемых вокруг ног. Под обувь ногу обматывали льняной «онущ», либо надевали шерстяные носки, которые называли «копытцем». Есть сведения, что монахи Киево-Печерского монастыря занимались производством и продажей «копытцев» и пряжей «волны».

Древнерусская орнаментированная обувь (составлена М. А. Сабуровой)

Древнерусская орнаментированная обувь (составлена М. А. Сабуровой)

По данным историков, плести лапти было делом трудным и долгим. В конце XVIII века академик Лепёхин подсчитал, что для крестьянина в год надобно было изготовить 50-60 пар лаптей! Сшивались они очень быстро. В летнюю пору за четыре дня, зимой — за десять. «В дорогу идти — пять пар лаптей плести»,- говорится в известной поговорке. Ещё более впечатляющим выглядят затраты материала: на 50 лаптей требовалось всего 150 лутошек (липовых заготовок), каждая из которых была годна только если «содрана» с дерева возрастом не ранее 3-х лет. Деревья липы не успевали за потребностями деревенской России, вот почему к концу XVIII века на лапти стали использовать вяз,

Колодки

Колодки

иву, лозу, а на севере — бересту.

Для праздников плелись лапти писаные: полосы лыка у таких лаптей были узкими, и из них мастера выплетали красивые узоры. Иногда вместе с лыком вплетали тесьму или красили отдельные лыковые полоски (например, лыко вяза держали в горячей воде, отчего оно розовело).

В письменных источниках слово

1 - детская туфелька; 2 - то же, вид сзади; 3 - ее выкройка; 4 - подошва от простых мягких туфель; 5 - туфля; 6а,6б - часть ее выкройки; 7 - мягкая туфля; 8 - часть ее выкройки; 9а - простой поршень; 9б - ажурный поршень; 9в - то же

1 — детская туфелька; 2 — то же, вид сзади; 3 — ее выкройка; 4 — подошва от простых мягких туфель; 5 — туфля; 6а,6б — часть ее выкройки; 7 — мягкая туфля; 8 — часть ее выкройки; 9а — простой поршень; 9б — ажурный поршень; 9в — то же

«поршень» впервые встречается в Никоновской летописи под 1074 годом: «Егда же приспеаше зима и мрази лютый, стояше въ поръшьныхъ въ протоптанных». Простота изготовления и удобство носки, а также оптимальное соотношение цена-качество, делали эту обувь широко распространенной у многих народов. На территории нашей страны они известны на Украине, Кавказе и так далее.
Самой распространенный тип именуется «простые поршни». В Москве такая обувь встречается повсеместно. При раскопках на улице Ильинка удалось выявить фрагменты шести простых поршней различного размера. Они выкроены из трапециевидной или прямоугольной заготовки, по бокам которой проделан ряд прорезей для крепления ременной оборы.
Кроме простых поршней известны так называемые «ажурные поршни», найденные при раскопках Новгорода, Твери, Смоленска. В Москве, как и в городах названных выше, этот тип обуви встречается гораздо реже простых поршней,

1 - сапог (Ярославово Дворище 1948г.); 2 - ажурная туфля; 3,4 - вид той же туфли сзади и сверху; 5 - детская простая туфелька; 6 - поршень; 7 - полусапожок

1 — сапог (Ярославово Дворище 1948г.); 2 — ажурная туфля; 3,4 — вид той же туфли сзади и сверху; 5 — детская простая туфелька; 6 — поршень; 7 — полусапожок

поскольку ажурные поршни, выполнявшие функцию парадной обуви, изготовлялись в меньшем количестве. Кроме того, ажурные поршни хуже сохраняются из-за обилия прорезей, делавшими их менее износоустойчивыми. К концу XIII века ажурные поршни вовсе выходят из употребления. Отныне функция выходной обуви переходит к сапогам.
В отличие от ажурных поршней, исчезнувших в Москве к началу XIV века, простые поршни существуют на протяжении всего средневековья. Размеры поршней самые разные, хотя в Москве чаще всего встречаются поршни небольшой величины (до 24 см), что позволяет говорить об их

Венецианов. Крестьянский мальчик

Венецианов. Крестьянский мальчик

принадлежности к подростковой обуви. Поршни крупных размеров встречаются значительно реже. Возможно, покупка сапог подросткам, у которых еще растет нога, мог позволить себе не каждый горожанин.
Кожаные лапти. Кроме лаптей, изготовленных из растительного материала (лыка, бересты, вяза и т.д.), в Москве бытовали лапти, сплетенные из кожаных ремешков. В отличие от лыковых или берестяных лаптей, которые снашивались в течение пяти-семи дней, кожаные лапти были более износоустойчивы. Кожаные лапти, занимавшие промежуточное положение между обычными лаптями и кожаными поршнями уступали и тем и другим. Так, лапти из растительного материала были легче, удобнее в носке и существенно дешевле кожаных, а поршни,

Васнецов. Картина «Книжная лавочка», 1876 год

Васнецов. Картина «Книжная лавочка», 1876 год

которые вряд ли были намного дороже, выглядели значительно привлекательнее и лучше держали влагу. («Обувь московской земли XII–XVIII вв», Осипов Д.О., 2006 год).

Кожаная обувь так же была довольно распространена. В Новгороде самой частой находкой при раскопках являются куски кожаной обуви. Возникновение и расцвет коженного дела, связан с обработкой шкур животных и изготовлением из них всевозможных изделий, были вызваны потребностями общества, а развивающееся скотоводство являлось необходимой сырьевой базой. И в деревне не была редкостью кожаная обувь, она часто встречается в крестьянских курганах. Обычно это обувь, сшитая из целого куска мягкой кожи – «прабошни черевьи». Обувь сандального типа называлась – «плесницы». Встречаются в раскопках и сапоги с жесткой подметкой и железными подковками.

Мягкие туфли – характеризуются мягким, свободным покроем и пришивной подошвой. По форме такие туфли напоминают современные пинетки, только с одним передним разрезом и стоячими или слегка отогнутыми бортиками. У большинства экземпляров такой обуви вокруг щиколотки был стягивающий кожаные ремешок, продетый через ряды вертикальных прорезей. Внешняя поверхность туфель была гладкой и покрыта узорами, нанесенными тиснением, вышивкой или резьбой. Полусапожки похожи на сапоги, только с более короткими голенищами. Задники полусапожек не были жесткими, так как в них отсутствовала твердая прокладка из кожи, бересты, луба.

Полусапожки были 2 видов:
1) Мягкие, состоящие из вытяжного верха и подошвы.
2) Полусапожки более сложного покроя с головкой, задником, голенищем и подошвой.

А всем нам известные валенки (=»вάленцы») появились в Сибири только в XVIII веке, а в центральных регионах России — в XIX веке.

Комментариев к записи РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. ОБУВЬ. нет

ОДЕЖДА ДРЕВНИХ СЛАВЯН

Металлические части одежды и украшения: 1, 4, 9-12, 15-18, 21-28 - из южнорусских кладов; 2, 14 - городище Зимно; 3, 5, 8, 13 - из длинных курганов кривичей; 19 - Збручский идол; 20 - реконструкция Б.А. Рыбаковым головного убора из Мартыновского клада; 26 - из поселения Демьянов
Металлические части одежды и украшения: 1, 4, 9-12, 15-18, 21-28 - из южнорусских кладов; 2, 14 - городище Зимно; 3, 5, 8, 13 - из длинных курганов кривичей; 19 - Збручский идол; 20 - реконструкция Б.А. Рыбаковым головного убора из Мартыновского клада; 26 - из поселения Демьянов

Металлические части одежды и украшения: 1, 4, 9-12, 15-18, 21-28 — из южнорусских кладов; 2, 14 — городище Зимно; 3, 5, 8, 13 — из длинных курганов кривичей; 19 — Збручский идол; 20 — реконструкция Б.А. Рыбаковым головного убора из Мартыновского клада; 26 — из поселения Демьянов

В праславянский период одежда славян была простой и однообразной. Именно такой и должна была быть одежда народа, жившего вдали от торговых путей и не располагавшего средствами для покупки себе у купцов, на протяжении тысячелетий проезжавших через Центральную Европу, южных и восточных товаров, будь то украшения, новые дорогие ткани или уже готовые одежды иноземного покроя. Эта простота и однообразие славянских одежд являлись также неизбежным следствием качества местного производства тканей, производства довольно трудоемкого, тяжелого и притом, естественно, как технически, так и эстетически несовершенного.

Поворот наступил только в начале нашей эры. В течение периода начиная от римской эпохи и до конца язычества во всей Центральной Европе постепенно изменялся вкус, что оказало влияние не только на характер украшений, но и на покрой одежды, которая к концу языческого периода под, чужеземным, главным образом греко-римским и восточным влиянием, стала в Центральной и

Кожаные рукавицы и обувь на раскопках в Старой Ладоге.

Кожаные рукавицы и обувь на раскопках в Старой Ладоге.

Северной Европе значительно разнообразнее и богаче. Поэтому и славяне обладали в конце первого тысячелетия, довольно богатым гардеробом, несомненно, более богатым и нарядным, чем в период их первоначального единства. Однако в этом гардеробе, как мы дальше увидим, было уже, разумеется, много заимствованного, особенно в гардеробе свободных и имущих классов.

Русский князь Ярополк со своей женой и матерью (кодекс Гертруды)

Русский князь Ярополк со своей женой и матерью (кодекс Гертруды)

В VI—IX вв. славяне заселяли уже обширные пространства Восточной Европы, достигая на севере побережья Чудского и Ладожского озер, на востоке — верховьев Волги, Оки и Дона; на юге славянская эйкумена включала лесостепные области Днестро-Днепровского междуречья. VII вв. н. э. были последним периодом праславянского состояния, когда славяне и их язык сохраняли еще единство. Но расселение по обширной территории и взаимодействия с иноязычным населением обусловили диалектные и этнокультурные расхождения, ведшие к формированию отдельных славянских языковых групп. Так, в VIII—IX вв. на восточноевропейской равнине складывается восточнославянская этноязыковая общность — древнерусская народность, включавшая известные по летописям племенные образования

Святослав Ярославич с семьёй. Миниатюра из Изборника 1073 года

Святослав Ярославич с семьёй. Миниатюра из Изборника 1073 года

кривичей, словен ильменских, вятичей, радимичей, волынян, хорватов, дреговичей, древлян, полян, северян, уличей и тиверцев. Основным источником для изучения рассматриваемой темы являются материалы археологии. Однако в VI—IX вв. среди славян Восточной Европы безраздельно господствовал обряд трупосожжения, при котором сохранялись лишь остатки (обычно подплавленных) украшений или металлических деталей одежды. Органические вещества в культурных слоях, как правило, не сохраняются.

Исключением являются напластования Старой Ладоги, при раскопках которых обнаружены куски тканей и кожи, предоставившей возможность для изучения обуви. При исследовании славянских поселений VI—IX вв. встречены в небольшом количестве предметы металлической гарнитуры

Стороны Збручского идола

Стороны Збручского идола

одежды — пряжки, поясные бляшки и кольца, а также единичные украшения. Более или менее компактные комплексы металлических деталей одежды и украшений имеются в составе кладов, неоднократно найденных в южнорусских землях.

При отсутствии иконографического материала для характеристики славянской одежды VI-IX вв. весьма ценными представляются единичные находки металлических фигурок людей, обнаруженных в составе кладов или на поселениях, а также человеческие изображения на так называемом Збручском идоле. Письменные свидетельства также почти отсутствуют. Славяне в эту пору еще не имели своей письменности. Детального описания славянской одежды нет и в сочинениях византийских историков. Имеется лишь сообщение Прокопия Кесарийского (VI в.) о балканских славянах, что некоторые из них идут в бой против врагов в одних коротких штанах, не надевая ни хитона, ни плаща. Нет никаких известий о славянской одежде VI-IX вв. и в восточных источниках. Арабские авторы начинают уделять внимание одежде восточных славян лишь в X-XI вв.

Материал одежд. Первоначально главным материалом для производства одежды повсеместно была соответственно обработанная шкура убитого зверя; и этот основной материал удержался повсюду, где климатические условия требовали теплой одежды, которая служила бы защитой от холода, а следовательно, он удержался и на территории Центральной Европы. В суровом климате славянских земель теплая одежда, несомненно, необходима была большую часть года, и поэтому мы видим, что и позднее, когда славяне уже умели изготавливать другие материалы, меха пользовались у них особой любовью. В славянских землях, как нам известно, меха выделывались не только для собственных нужд, но даже и для экспорта в южные страны и на Восток, где их ценили не только как материал, идущий на изготовление одежд, но и как предмет роскоши и украшения. В первую очередь для верхней одежды, шли прежде всего шкуры крупных животных; из домашних — использовались для этой цели шкуры баранов, из диких зверей — шкуры волков и медведей. Однако в источниках упоминаются меха и мелких хищников, в особенности куницы, соболя, горностая, лисицы и выдры, а из грызунов — бобра и белки, которые служили отличным материалом для подшивки, оторочки, а также для головных уборов. Искусные римские и византийские, а позднее и славянские портные умели сшивать такие меха для изготовления одежд большего размера. Шкуры животных использовались и для приготовления кож, из которых делались обувь, поясные ремни и рукавицы. Для этого шли сыромятные, дубленые (обработанные дубителями растительного происхождения) кожи. Праславянским термином усма или усна назывались все обработанные шкуры. Судя по староладожской коллекции, кожи изготавливались в большинстве своем из шкур коров и коз, реже — из шкуры лошади.

Как свидетельствуют лингвистические данные, славяне с древнейших времен одевались прежде всего в платья из льняного и конопляного полотна и из шерсти. Лен — древнее индоевропейское культурное растение, а конопля (этот термин является праславянским и заимствован, по-видимому, из латинского) распространилась в славянской среде не позднее римской эпохи, т. е. первой половины I тысячелетия н. э. Использование льна и конопли как важнейших материалов для изготовления одежды обусловило и то, что основным цветом ее был белый или (при недостаточной отбелке) серый. Было ли и в какой степени распространено крашение тканей у славян VI—IX вв., сказать невозможно. Первое упоминание об этом в письменных источниках датируется XI в. (Устав князя Ярослава).

С древнейших времен славяне использовали для одежды и шерстяные ткани. Остатки последних довольно часты в восточнославянских курганах XI—XIII вв., а праславянский характер названий шерстяных тканей (сукно, сермяга, опона, власяница) свидетельствует о широком бытовании их в более ранние периоды истории славян. Прядение и ткачество принадлежали к наиболее распространенным домашним занятиям славянских женщин в каждой семье. Прядение волокна производилось при помощи деревянного веретена с пряслицем. Пряслица часто находят на всех славянских поселениях рассматриваемого периода. Делались они преимущественно из глины и имели различную форму (биусеченно-конические, дисковидные, цилиндрические и другие). Начиная с VII—VIII вв. как на южных, так и на северных поселениях появляются пряслица из мягких пород камня.

Для изготовления тканей в лесной зоне Восточной Европы употреблялся вертикальный ткацкий стан. Ткани IX-X вв. определенно изготовлены на вертикальном ткацком стане, о чем свидетельствует так называемая третья, или начальная, кромка, вытканная на четырех дощечках с четырьмя отверстиями, характерная только для вертикального стана. Большинство староладожских тканей были шерстяными и выполнены в традиционной технике ткачества, распространенной в Северной Европе во второй половине I — начале II тысячелетия н. э. (саржевое переплетение в четыре нитки — 2/2).

Можно полагать, что в южнорусских землях славяне со второй половины I тысячелетия н. э. уже знали горизонтальный ткацкий стан. Об этом говорит, в частности, находка на селище Бранешты-I костяного цилиндра-юрка с отверстиями, предназначенными для равномерно-параллельного распределения нитей при их сучении и сновании,— детали именно горизонтального, а не вертикального стана. На некоторых славянских поселениях VI—IX вв. в Прутско-Днестровском междуречье выявлены фрагменты глиняной посуды с отпечатками ткани, дающими некоторое представление о характере ткани, из которой шилась повседневная одежда. Это — довольно тонкое полотно с прямым переплетением.

Невозможно сказать, использовались ли для изготовления одежды (и насколько широко) импортные ткани. Один из византийских авторов VIII в. (Никифор) сообщает, что балканские славяне брали у Византии дары в виде шелковой материи. Название шелка не является общеславянским термином. Первоисточником восточнославянского «шелк» является, по-видимому, древнескандинавское слово. Очевидно, шелковая ткань стала поступать на Русь только в период функционирования Великого Волжского и Днепровско-Волховского торговых путей. В VI—IX вв. шелк (как, впрочем, и другие виды византийских и восточных тканей) мог покупаться или вымениваться спорадически только славянскими князьями и богатой племенной знатью.

Одежда. Одежда славян как общим своим видом, так и в отдельных ее деталях значительно отличалась от одежды соседних народов, причем не только восточных, что при глубоком различии культур обоих народов было вполне естественно, но и от одежды западных соседей — германцев. Это подтверждается имеющимися в нашем распоряжении прямыми историческими свидетельствами. Когда в 631 году немецкий король Дагоберт направил к Само, правившему Чехией, посла Сихария, то Само не допускал последнего к себе до тех пор, пока этот посланник Дагоберта не переоделся и не появился перед ним в славянской одежде. Аналогичное известие, относящееся к концу языческого периода, мы имеем и о поморских славянах. В 1124 году помощник епископа Оттона немец Гериманн, для того чтобы попасть в святилище Триглава в Щетине, надел славянское одеяние: какую-то шапку и плащ. Уже из этого видно, что одежда немцев, пришедших в Поморье, отличалась от одежды местных славян, а в еще большей степени отличалась от нее одежда чужестранцев, прибывавших с Востока.

Однако известия, имеющиеся в нашем распоряжении, о характере славянской одежды не дают возможности описать ее более подробно. Первым является сообщение Прокопия, который говорит, что некоторые славяне не носят ни хитона, ни грубых плащей и что они ходят в одних лишь коротеньких штанах, которые доходят им только до бедер, и что в такой одежде они идут в бой против врагов. После Прокопия о славянской одежде долгое время никаких известий не было, пока о ней не появились сведения в восточных источниках X и XI веков. Однако эти известия иногда противоречивы, а иногда восточные славяне подменяются в них скандинавскими русами, и поэтому, несмотря на то, что в X веке одежда славян и русов по своему покрою должна была значительно сблизиться, пользоваться такими известиями нужно весьма осторожно. К этим известиям относится и пространное сообщение Ибн-Фадлана об одежде русских купцов на Волге («они не носят ни курток, ни кафтанов, но мужчина у них надевает кису, которой он обвивает один из боков, и одну руку выпускает из-под нее»). Зато от одежды этих купцов он отличает платье, в которое родственники одели умершего в 922 году русского вельможу. Оно состояло из куртки, роскошного кафтана с золотыми пуговицами, Широких шаровар, носков, сапог и роскошной высокой шапки. Другие современные авторы — Истахри и Ибн-Хаукаль — упоминают, что русы носят короткие куртки, в то время как болгары и хазары — длинные, а неизвестный источник, которым пользовались персидский географ Гардизи и Ибн-Русте, сообщает о славянах, что они носят рубахи и низкие сапоги до щиколоток, подобно табаристанским, что их одежды большей частью льняные, а о русах (славянах?) он добавляет еще, что они носят верхнюю одежду, широкие шаровары, завязанные выше колен, и шерстяные шапки, концы которых опущены вниз. Важный в других отношениях источник, Ибрагим Ибн-Якуб, говорит о славянах только то, что они носят широкие одежды и что рукава этих одежд сужаются к низу. В XI и XII веках покрой польской одежды мало чем отличался от чешского, но зато он сильно отличался от русского, что видно из Киевской летописи, в которой под 1074 годом упоминается, что дьявол явился печерскому монаху в «ляшском» костюме. Как мы видим, известия эти незначительны, да и неясны (арабские термины), вследствие чего они не дают полного представления о том, какой была одежда славян к IX—XI веках, и если бы они не были дополнены археологическими находками, а главным образом некоторыми древними миниатюрами, мы бы не могли восстановить ее облик. Об одежде восточных славян наиболее полное представление дает так называемый кодекс Гертруды (Codex Gertrudianus) — псалтырь XI века трирского архиепископа Эгберта, с изображением князя Ярополка, его жены Ирины и матери Гертруды, а еще в большей степени представление о ней дает «Изборник», написанный для великого князя Святослава в 1073 году, с миниатюрой, изображающей княжескую семью. К числу таких изображений, вероятно, можно было бы отнести и изображения семьи князя Ярослава в храме св. Софии в Киеве (заложен в 1037 году), если бы позднее при реставрации оригинал не был так искажен. Среди византийских рукописей большой интерес представляет изображение болгар, изъявляющих покорность императору Василию II Болгаробойце (975—1025), на миниатюре греческого псалтыря начала XI века, ныне хранящегося в библиотеке св. Марка в Венеции, и изображение двух болгар в менологии того же императора (теперь в Ватикане) в одеждах славянского типа.

Мужская одежда. Мужская одежда славян, как можно судить по всем имеющимся прямым и косвенным данным, с давних времен состояла из рубашки, штанов и надеваемого при необходимости поверх их плаща или одежды типа позднейших свиты и кафтана. Характер рубашки в общем передают литые фигурки человечков из Мартыновского клада. Рубашка, по-видимому, была туникообразного покроя с длинными прямыми рукавами, подобно тем, что известны по древнерусским материалам. Рукав у запястья, кажется, стягивался широкой тесьмой. Посредине груди рубаха имела широкую вышитую вставку. Устройство ворота не ясно. Рубаха подпоясана — пояс обозначен двумя линиями. Вышитые рубашки этого типа, как подметил Б. А. Рыбаков, повсеместно носили до недавнего времени в украинских, южновеликорусских и белорусских селах и деревнях. Широкая вышивка, аналогичная помещенной на рубашках мартыновских фигурок, имеется на одеждах мужских изображений на серебряных браслетах домонгольской Руси. Длинные узкие штаны «мартыновских человечков» доходят до щиколоток. У славян такие штаны назывались иногда ноговицами (в других случаях этот термин обозначал что-то вроде гетр). По-видимому, штаны поддерживались на бедрах бечевкой.

Поверх этих нательных одеяний надевались более тяжелые верхние одежды. Известно несколько терминов, обозначавших последние еще в праславянский период — жупан, корзно, сукня и кожух. Эти одежды, если у них был впереди разрез, надевались как современные плащи или пальто, в противном же случае натягивались через голову и застегивались у шеи пуговицами или петлицами. На славянском поселении VI—VII вв. в Требуженах в Молдавии найден небольшой амулет, изображающий человека с согнутыми в коленях и расставленными ногами. Фигура выполнена весьма условно; тем не менее можно согласиться с исследователями, опубликовавшими эту находку, что изображенный на ней мужчина одет в короткий жупан с глубоким вырезом на груди. Упомянутые выше верхние одежды отделывались мехом или же мех подшивался внутрь, и тогда одежда превращалась в шубу, для обозначения которой в старом славянском языке наряду с местным названием кожух было и чужеземное, восточное — шуба. Такие шубы славяне начали носить много раньше, чем южные народы, и поэтому император Никифор II (963— 969) с презрением обращался к болгарскому правителю: «Скажите вашему одетому в кожух начальнику…».

Длинная опоясанная одежда типа позднейшей свиты или кафтана изображена на мужских фигурах Збручского идола. Другие виды верхней мужской одежды славян по изображениям VI—IX вв. не известны. Мартыновские и требуженская фигурки изображают мужчин без головных уборов. На двух изображениях человечков из Мартыновки радиальными черточками переданы волосы. Возможно, в южных районах славянской территории мужчины тогда обычно ходили без головных уборов. Головной убор славян — шапка языческого времени — известен только по скульптурным изображениям на идолах. Так, четырехликая голова Збручского идола, условно называемого Святовитом, увенчана шапкой — полусферической с околышем. Подобная шапка изображена и на голове новгородского каменного идола, найденного в Пошехонье. Судя по древнерусским изображениям на миниатюрах, иконах и фресках, подобные мягкие полусферические шапки с меховым околышем являлись важнейшей княжеской регалией, больше никто не носил таких шапок. По-видимому, и в языческую пору подобные головные уборы были атрибутами языческих божеств и племенных князей. Шапки простых людей нам не известны.

Мужские одежды обычно стягивались поясами, которые изготавливались или из различных тканей и в таких случаях просто завязывались, или из кожи и имели металлические пряжки, а иногда еще наборные бляшки и наконечники. Наиболее полная серия металлических частей пояса происходит из раскопок городища Зимно. Здесь найдены бронзовые, серебряные и железные пряжки с круглыми, полукруглыми, овальными, восьмеркообразными и фигурными рамками и разнообразной формы основой, а также прямоугольные «гитаровидные» пряжки. Многочисленны бляшки от поясных наборов — двухщитковые и круглые прорезные; фигурные, с растительным орнаментом, крестообразная, в виде фигуры птицы. Поясные пряжки и бляшки неоднократно встречены и в других славянских памятниках VI—IX вв., но в IX в. они менее многообразны, а иногда представлены единичными экземплярами, однако принадлежат в основном к тем же типам. Так, восьмеркообразные пряжки встречены и на поселениях Южного Буга, и на Хотомельском городище, и в длинных курганах кривичей. В коллекции древностей из этих курганов имеются удлиненно-четырехугольные, овальные и кольцевые пряжки, а также пряжки В-образной формы. Необходимо подчеркнуть, что поясные пряжки, бляшки и наконечники, встречаемые в славянских памятниках VI—IX вв., не принадлежат к специфически славянскому убранству одежды, а имеют широкие аналогии в древностях многих племен и племенных группировок этого времени, от аварских могильников Паннонии до приазовских и северокавказских степей. Подобные вещи отражают значительные перемещения населения, широкие связи и заметную однородность дружинной культуры.

Славянские рубахи и верхние одежды обычно завязывались тесемками, но иногда застегивались на пуговицы. В южнорусских курганах конца IX—X в. нередки маленькие бронзовые литые пуговки, которые пришивались к вороту одежды. Они имели грушевидную или биконическую форму и иногда орнаментировались геометрическими узорами. В Мартыновском кладе имеются два запонкообразных предмета с гладким диском и узкой длинной петлей внизу, которые, скорей всего, тоже служили пуговицами. Значительно чаще, очевидно, употреблялись костяные и деревянные пуговицы. В староладожской коллекции имеются одна круглая пуговица и три стержневые застежки с острыми концами, изготовленные из кости, но относятся они уже к концу IX—X в. На южной окраине восточнославянской территории распространился обычай застегивания наплечной одежды при помощи особого рода булавок — фибул. Так, на славянских поселениях Днестро-Прутского междуречья найдено несколько разнотипных фибул — бронзовая арбалетовидная с ложноподвязаным приемником, две посеребренные антропоморфные, бронзовая двухпластинчатая, бронзовая с короткой изогнутой дужкой, прямой ножкой и высоким держателем иглы и др. В области расселения антов — одной из крупных диалектно-племенных группировок последнего периода праславянской истории — относительно широкое распространение получили антропо-зооморфные фибулы, датируемые VI—VIII вв. Фибулы встречены у славян и в составе кладов. Весьма широкое распространение в антской среде VI—VII вв. получили также пальчатые фибулы, которые можно считать этноопределяющими для этой славянской группировки. Однако они были принадлежностью женского туалета и поэтому характеризуются ниже. Другие фибулы, находимые в славянских памятниках рассматриваемого времени, единичны. Так, на поселении Кодын в Северной Буковине обнаружены две железные фибулы позднеримского типа, которые датируются V — первой половиной VI в.; на селище Куня в бассейне Южного Буга найдена железная двучленная фибула позднего арбалетного типа, характерная для IV — начала VI в.

Одним из основных видов обуви славян VI—IX вв. были, несомненно, башмаки, изготавливаемые из кожи. В общеславянский период они назывались черевиками. Наиболее полное представление об этом типе обуви дают материалы раскопок Староладожского городища. Здесь в слоях, относящихся к VIII—X вв., встречено значительное количество изделий из кожи, среди которых преобладают остатки мягких бескаблучных башмаков. Изготавливались они либо из целого куска кожи, либо из двух основных частей — цельнокроенного верха и подошвы. Основной шов обычно делался выворотным (куски кожи складывались лицом внутрь и прошивались по краю), применялись также наружный шов (при этом куски кожи складывались лицом наружу и прошивались), тачной (куски кожи сшивались встык, вплотную друг к другу) и через край. Некоторые виды башмаков шнуровались. Особняком стоит лишь один детский башмак — широконосый, со значительным подъемом. Единичные экземпляры ладожских башмаков орнаментировались. Для этого делались или трапециевидные вставки с насечками, через которые для украшения продевались крученые цветные нити или полоски кожи, украшенные аналогичным образом и оформляющие верхние края башмаков. Возможно, подобные узконосые башмаки изображены на мужских фигурках из Мартыновского клада. Впрочем, не исключено, что это мягкие сапоги с такими же острыми носами. На требуженской фигурке, как полагают авторы ее публикации, изображены мягкие остроносые сапоги. Возможно, это были низкие сапоги, о которых позднее, описывая славян, упоминает Гардизи. Другие виды обуви в староладожской коллекции VIII—X вв. отсутствуют. Нужно полагать, что во второй половине I тысячелетия н. э. славяне носили и лыковые лапти. Однако археологически это пока засвидетельствовано лишь находками костяных кочедыков для плетения такой обуви. В Старой Ладоге в отложениях VIII—IX вв. найдена рукавица, сшитая из целого куска овчины, сложенного вдвое мехом внутрь.

Женская одежда. Женская одежда славян рассматриваемого периода менее документирована археологическими материалами и совсем не получила отражения в синхронных письменных источниках. Судя по более поздним данным, она состояла из рубашки, которая отличалась от мужской большей длиной и, очевидно, более обильными украшениями — вышивкой или узорным тканьем. Фасоны мужской и женской верхней одежды в быту русских крестьян XIX в. мало чем отличались друг от друга. Надо полагать, что и в VI— IX вв. было также. Во всяком случае, одежды женщин, изображенных на Збручском идоле, не отличимы от мужского одеяния. Мужская и женская обувь, судя по староладожским материалам, одинакова.

Имеющиеся в нашем распоряжении данные не позволяют охарактеризовать все типы женских головных уборов славян, расселившихся по восточноевропейской равнине во второй половине 1 тысячелетия н. э. Только один из типов женского головного убора реконструируется по находкам в кладах, подобных Мартыновскому. Составными частями этих уборов были серебряные пластины с завитком на конце — налобные венчики — и орнаментированные пластины, воспроизводящие форму человеческого уха,— наушники. На их основе Б. А. Рыбаков реконструировал головной убор из Мартыновского клада, который оказался весьма близким к позднейшим русским кокошникам, хорошо известным по этнографическим материалам. В XIX в. наушники делались из жесткого материала и богато украшались бисером и жемчугом. Один из мартыновских наушников имел орнаментальные выпуклины, образующие треугольник, другой имел по краю широкую полосу позолоты и был орнаментирован треугольными пластинами с золотой зернью и гнездами для цветных камней.

В кладах, найденных в южных районах восточнославянской территории, имеются и такие весьма характерные для славянского мира женские украшения, как височные кольца. Из Мартыновского, Малоржавецкого и Новосуджанского кладов происходят большие серебряные проволочные кольца со спиральным завитком, обращенным внутрь. Очевидно, их носили на висках (по одному, по два, а иногда и по три с каждой стороны головы), подобно тому как это было в древнерусское время. В новосуджанском кладе найдены еще браслетообразные височные кольца из толстой серебряной проволоки с отдельными биспиральными подвесками. В IX в. в южных районах восточнославянского расселения появляются пятилучевые или семилучевые височные кольца ранних вариантов; некоторые украшены ложной зернью. Они найдены на городище Хотомель в Припятском Полесье, в полуземляночном жилище Новотроицкого городища, относящемся в основном к IX в., на городище Титчиха на Дону (два пятилучевых и одно семилучевое височных кольца), а также в составе Железницкого (Зарайского), Полтавского и Новотроицкого кладов. Более широкое распространение в славянской среде рассматриваемого периода получили проволочные височные кольца — небольшие перстнеобразные и среднего диаметра. Они встречены как в северных кривичских землях, так и в южнорусских областях. Для закрепления верхней женской одежды анты в VI—VII вв. употребляли пальчатые или лучевые фибулы, о которых мы уже говорили. Славянская принадлежность пальчатых фибул днепровского региона была аргументирована Б. А. Рыбаковым. Позднее И. Вернер показал, что они были составной частью славянской женской одежды как в Днепро-Днестровском междуречье, так и в нижнем и среднем Подунавье. В последние годы пальчатые фибулы были встречены на достоверно славянских поселениях и в погребениях VI—VII вв.

Ожерелья из бус, судя по материалам длинных курганов кривичей и Староладожского городища, были в некоторых славянских (преимущественно северных) регионах излюбленным женским украшением. Многие ожерелья были одноцветными и состояли из синих зонных стеклянных бус. Иногда добавлялись зеленые бусы. Изредка встречались темно-синие бусы с белыми, желтыми и красными глазками. В южнорусских землях ожерелья в ту пору не были распространены. Славянский женский костюм VI—IX вв. изредка дополнялся металлическими украшениями — шейными гривнами, перстнями и браслетами. Этноопределяющих типов этих украшений у славян в то время еще не было. Они пользовались самыми разнохарактерными браслетами, перстнями и шейными гривнами, приобретенными у соседей или изготовленными собственными мастерами-ремесленниками по образцам украшений, которые были распространены среди многих разноэтничных племен. Зимой женщина, разумеется, тоже защищала себя от холода шубой или каким-нибудь другим видом накидки, название которой понява (понева) засвидетельствовано уже в XI веке, а в отдельных областях России оно и до сих пор означает широкий передник, прикрывающий нижнюю часть тела сзади и с боков.

Комментариев к записи ОДЕЖДА ДРЕВНИХ СЛАВЯН нет

ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ НА РУСИ

Головные уборы Древней Руси: а - крестьянина; б - горожанина; в - боярина
Головные уборы Древней Руси: а - крестьянина; б - горожанина; в - боярина

Головные уборы Древней Руси: а — крестьянина; б — горожанина; в — боярина

При изучении головных уборов надо учитывать, что древние изображения не могут дать сколько-нибудь исчерпывающих сведений, так как иерархические представления того времени заставляли художников изображать мужчин по большей части без головных уборов, в особенности если на рисунке был и князь, которого обязательно рисовали в шапке. Исключение делалось для некоторых

Шапка Мономаха. Рисунок начала 1830-х годов, Ф. Г. Солнцев

Шапка Мономаха. Рисунок начала 1830-х годов, Ф. Г. Солнцев

церковных иерархов, которые изображены в клобуках. Важно изображение скоморохов на фресках лестницы Софийского собора в Киеве. На головах двух музыкантов островерхие, с несколько свисающими назад концами колпаки. Подобный же колпак — на голове гусляра, изображенного на одном из браслетов XII в. Среди археологических находок есть валяная темно-серая шапка из города Орешка и плетенная из сосновых корней летняя круглая шляпа с плоской тульей и довольно большими полями из Новгорода, напоминающая более поздний украинский бриль или модную в начале XX столетия шляпу — канотье. Но эти находки относятся к более позднему периоду — XIV—XV вв. Можно лишь предположить, что

Святослав Ярославич с семьёй. Миниатюра из Изборника 1073 года

Святослав Ярославич с семьёй. Миниатюра из Изборника 1073 года

крестьяне и рядовые горожане носили шапки меховые, валяные и плетеные и что фасоны головных уборов были разнообразны.

Хорошо известны по многочисленным изображениям древнерусские княжеские шапки — этот важнейший признак феодала-сюзерена. Форма их — полусферическая тулья из яркой материи с меховой (по всей вероятности — собольей) опушкой — оказалась чрезвычайно устойчивой. Первые изображения русских князей в таких шапках относятся к XI в. В XIV в., получив в подарок золотую восьмиклинную тюбетейку бухарской работы, московский князь велел приделать к ней соболью опушку для сходства с традиционной княжеской шапкой, и только тогда она стала великокняжеским, а потом и царским венцом. Это и

Кика или кичка

Кика или кичка

есть знаменитая «шапка Мономаха». Цари венчались ей до конца XVII в.

Древнерусский женский головной убор изучен лучше, чем мужской, благодаря обилию археологических находок. Обычай, согласно которому замужняя женщина должна была тщательно закрывать свои волосы («простоволосая баба» могла якобы как-то вредить окружающим, «светя волосом»), очевидно, уходит своими корнями далеко в глубь веков, в дохристианские времена. Девушки в древней Руси, как и позднее, могли ходить без такого головного убора, который закрывал бы все волосы. Распущенные по плечам или заплетенные в одну или две косы

«Портрет крестьянки». Художник Иван Петрович Аргунов, 1784 год.

«Портрет крестьянки». Художник Иван Петрович Аргунов, 1784 год.

волосы зачастую придерживались венчиком — узкой полосой металла или яркой материи, охватывавшей голову и скреплявшейся или завязывавшейся на затылке. Более сложный, богато украшенный венчик назывался коруной. Известны остатки таких корун, сделанных на проволочном каркасе, в киевских кладах домонгольского времени. Видимо, украшенная коруна была атрибутом богатой городской девушки и ценилась высоко. Несколько более скромные, но тоже снабженные металлическими украшениями венчики носили, по-видимому, и крестьянские девушки в северных русских землях. Венчик и коруна не закрывали ни темени, ни спускавшихся на плечи волос девушек.

Портрет В. С. Мамонтовой (в однорогом кокошнике), Виктор Михайлович Васнецов, 1884 год

Портрет В. С. Мамонтовой (в однорогом кокошнике), Виктор Михайлович Васнецов, 1884 год

Женский головной убор — повой, судя по изображениям, был полотенчатым, о чем говорит и встречающееся в летописи упоминание в связи с головным убором слова «убрус» — полотенце. Он обвивался вокруг головы, закрывая целиком волосы женщины, спускался иногда и на плечи, оба конца могли свисать на грудь. Человек, который сорвет с женщины повой и она окажется простоволосой, наказывался в Новгороде в XII в. высоким штрафом, вдвое выше, чем за повреждение плаща, поскольку в этом случае женщина считалась опозоренной.

Археологические находки позволяют реконструировать и более сложные формы древнерусских женских головных уборов. Еще А. В. Арциховский отмечал в вятичских погребениях Московской губ. XII—XIII вв. остатки головного убора в виде расположенных по сторонам лица рядов шерстяных лент с бахромой (вроде распространенной позднее в Рязанской губ. увивки, ширинки, кистей или тамбовской мохры). В крестьянских погребениях X—XI вв., раскопанных в Вологодской области, найдены остатки, принадлежавшие, по мнению М. А. Сабуровой, как к полотенчатым головным уборам — покрывалам с оттянутым книзу специальными грузиками концами, так и к расшитым бляшками кокошникам. Расшитый мелкими стеклянными бусами край матерчатого головного убора, закрывавший лоб женщины, прослежен нами в крестьянском погребении XII в. к северу от Москвы, у современной станции Поворовка. Более определенно восстанавливают головной убор горожанки по материалам клада, найденного в старой Рязани, В. П. Даркевич и В. П. Фролов. По их мнению, зажиточная горожанка носила в XIII в. «рогатую» кику с вышитыми золотом кринами на очелье. Головной убор горожанки из московской знати XII в. реконструировала Н. С. Шеляпина по данным археологических наблюдений в Московском Кремле. Это также кичкообразный головной убор с богато вышитым очельем. Не занимаясь специально реконструкцией головного убора в целом, Б. А. Рыбаков показал способ ношения черниговских колтов тоже на каком-то расширяющемся кверху кичкообразном головном уборе с орнаментированной передней частью.

Таким образом, в рассматриваемый нами период, по-видимому, можно проследить все три типа женских головных уборов, которые развились в более поздние времена: полотенчатый (повой), кичкообразный и твердый кокошник. Ареалы их не могут быть точно зафиксированы ввиду редкости находок, но интересно отметить, что кокошник встречен на Севере, кичкообразный убор — в древних Рязанской и Черниговской землях; повой, кажется, был наиболее распространен — он встречается и в северных и в южных русских землях.

В обычное время на улице мужчины и женщины бывали в головных уборах. Но мужчина должен был «ломать шапку» в знак почтения перед встречными более высокого социального положения. Поэтому мужчины и изображены на большинстве миниатюр Радзивилловской летописи без шапок. Женщины же по причинам, изложенным выше, всегда оставались в головных уборах. Неприкосновенность повоя замужней женщины охранялась, как уже сказано, законом, нарушение этой неприкосновенности каралось высоким штрафом. Головные уборы русских в XIII—XVII вв. были весьма разнообразны. Их состав и конструкция отражали как древние традиции, так и различные влияния. Наиболее традиционным был, пожалуй, женский головной убор. Его состав и конструкция были продиктованы тем, что (как уже сказано в предыдущей главе) издавна считалось, что замужняя женщина никому не должна показывать свои волосы, а если она будет «светить волосом», то от этого может произойти даже какой-либо вред для окружающих. «Спаси меня от колдуна и от девки гладковолосой и от бабы простоволосой»,— гласил старый заговор. Но девушкам, независимо от того, были ли их волосы кудрявыми или гладкими, полагалось дома, а в летнюю пору и на улице ходить с открытой головой (точнее — с непокрытым теменем). «Девушки ходят с открытой головой, нося только укрепленную на лбу богатую повязку; волосы девушек спадают до плеч и с гордым изяществом заплетены в косы»,— писал иностранец в 1698 г. В XVI—XVII вв. девушки нередко и завивали волосы (возможно, чтобы не быть «гладковолосыми»), носили их распущенными или заплетали в косу (причем старались заплетать возможно слабее, чтобы коса казалась толще) и перевивали пряди нитками. Девичью косу украшал косник или накосник — вплетенная в нее золотная нить или чаще — треугольная привеска, обычно на жесткой основе, богато расшитая нитками и жемчугом, окаймленная кружевом или металлическими пластинками. Вокруг головы (заплетала ли девушка косу или носила волосы распущенными) была перевязка — шелковая лента, а у богатых — и из золотых нитей. Украшенная на лбу шитьем (иногда — жемчугом), она называлась также челом или челкой; если орнамент шел по всей окружности — венком или венцом.

Женский головной убор отражен в источниках довольно подробно. Основные части его перечислены в свадебном чине, рекомендованном в XVI в. Домостроем. При приготовлениях к свадьбе предписывалось на блюдо возле «места» молодых в доме невесты «положити кика да положити под кикой подзатыльник, да подубрусник, да волосник, да покрывало». Подубрусник или повойник представлял собой легкую мягкую шапочку из цветной материи; под него и убирались заплетенные в две косы волосы женщины. Сзади повязывался для той же цели одинаковой с повойником расцветки платок — подзатыльник. Поверх всего надевала убрус — полотенчатый, богато вышитый головной убор, закалывавшийся специальными булавками (другое его название — шлык), или волосник— сетку с околышем из золотных или вышитых золотом материй. Археологические находки волосников (в погребениях знатных женщин) датированы XVI и XVII вв. в Москве на территории Знаменского монастыря под надгробной плитой 1603 г. найден волосник, на околыше которого вышиты изображения единорогов — символ смерти. Возможно, этот волосник был заготовлен хозяйкой специально, как смертная одежда. По мнению И. Е. Забелина, волосник надевали иногда вместе с убрусом — под убрус или поверх него.

Наконец, главной частью головного убора была (очевидно, в тех случаях, когда поверх волосника не надевался убрус или шлык) кика или кичка — символ замужества. Кика имела мягкую тулью, окруженную жестким, расширяющимся кверху подзором. Она была крыта яркой шелковой тканью, спереди имела расшитое жемчугом чело, у ушей — рясы, сзади — задок из куска бархата или собольей шкурки, закрывавший затылок и шею с боков. Поверх кики надевался иногда еще платок, так что оставалось видно чело. Кроме кики, источники XVII в. называют еще сороку и (чаще) кокошник , но исследований конструкции этих уборов нет. Сам же характер упоминаний не позволяет судить об этом. Исследователи отмечают связь упоминаемых в XVI—XVII вв. кики, сороки и кокошника с женскими головными уборами, бытовавшими у крестьян и даже у горожан еще в середине XIX в. «В некоторых захолустьях,— писал П. Савваитов,— еще и в настоящее время можно видеть не только у крестьянок, но даже у горожанок головной убор, похожий на бурак или кузовок, иногда с рогами, сделанными из лубка или подклеенного холста, обтянутый позументом или тканью яркого цвета и украшенный разными вышивками и бисером, а у богатых баб — даже жемчугом и дорогими камнями». Но разницы между кикой, сорокой и кокошником Савваитов не видел. В. И. Даль в середине XIX в. писал о сороке: «Это некрасивый, но самый богатый убор, уже выходящий из обычая; но мне самому еще случалось видеть сороку в десять тысяч рублей». Богато вышитую свадебную сороку — золотоломку, которую молодуха носила по праздникам и в первые два-три года после свадьбы и в XIX — начале XX в., отмечает Г. С. Маслова.

Головные уборы и их части перечислены обычно в составе приданого. В 1668 г. в г. Шуе описано три волосника: «Волосник с ошивкою, ошивка низана зерны (жемчугом.— М. Р.) половинчатыми с каменьи и с изумруды и с яхонты и с зерны; волосник золотный с ошивкой, ошивка шита битным золотом обнизаная; волосник золотный, ошивка шитая волоченым золотом с зерны; ошивка цепковая двойная». В том же городе в 1684 г., по-видимому, в семье феодала было дано в приданое три кокошника: «кокошник низан по червчатому атласу; кокошник шитой золотом по тафте; кокошник тафтяной с галуном серебряным». В 1646 г. в составе имущества посадского человека — шуянина было, между прочим, «8 сорок шиты золотом… кичка дорогильна зелена, очелье шито золотом». В 1690 г. в одном московском завещании упомянут «кокошник низаной с яхонты с изумрудом». В 1694 г. в городе Муроме среди приданого девушки из рода Суворовых — «кокошник низаной, 5 кокошников шитых с галунами, 5 подбрусников атласных и камчатых, ошивка низаная, ошивка цепковая». В 1695 г. А. М. Квашнин давал за дочерью 11 кокошников — 3 парадных и 8 попроще. Кокошник получила в приданое и дочь А. Тверьковой из города Кашина. В 1696 г. гость И. Ф. Нестеров дал за дочерью «кокошник жемчюжен с каменьем». Различия здесь, скорее, социальные, чем территориальные: сорока и кика— у посадских людей, кокошник — у феодалов и высшего слоя купцов. Если вспомнить, что в середине XVII в. Мейерберг изобразил московскую крестьянку в кичкообразном (расширяющемся кверху) головном уборе, то можно предположить, что в центральных русских землях — бывших Московском и Владимирском княжествах — по крайней мере в XVII в. был женский кичкообразный головной убор. Кокошники же были принадлежностью туалета знатных и богатых женщин повсеместно. Ранее мы говорили, что в северных русских землях какие-то уборы на жесткой основе существовали и до XIII в. Но кика и сопровождавшие ее части головного убора, о которых говорилось выше, вероятно, имели большее распространение и поэтому еще в XVI в. вошли в такое общерусское руководство к устройству семейной жизни, каким был Домострой. Итак, традиционный, очень сложный по составу головной убор, который не снимали и дома, был характерен для всего рассматриваемого нами периода и удержался у некоторых социальных слоев также значительно позднее, еще почти на два столетия. Выходя на улицу, женщина надевала поверх этого убора платок или (у зажиточных слоев населения) шапку или шляпу. Источники знают, помимо общего названия шапка и шляпа, также специальные термины, обозначавшие женские уличные головные уборы различных фасонов: каптур, треух, столбунец и даже чепец. Женские шляпы были круглыми, с небольшими полями, богато украшались шнурами из жемчужных и золотых нитей, иногда — драгоценными камнями. Шапки были меховыми, по большей части — с матерчатым верхом. Шапка столбунец была высокой и напоминала мужскую горлатную шапку, но суживалась кверху и имела дополнительную меховую опушку на затылке. Каптур был круглым, с лопастями, закрывавшими затылок и щеки, треух напоминал современные ушанки и имел верх из дорогих тканей. Иногда платок — фата — повязывался поверх меховой шапки, так что угол его свешивался на спину.

Мужские головные уборы также претерпели в XIII—XVII вв. существенные изменения. Изменилась и сама прическа. В XIII в. в моде были распущенные волосы, подстриженные чуть выше плеч. В XIV—XV вв. на севере Руси, по крайней мере в Новгородской земле, мужчины носили длинные волосы, заплетая их в косы. B XV— XVII вв. волосы подстригали «в кружок», «в скобку» или стригли очень коротко. Последнее, видимо, было связано с ношением дома небольшой, закрывавшей только макушку круглой шапочки вроде восточной тюбетейки — тафьи или скуфьи. Привычка к такой шапочке уже в XVI в. была так сильна, что Иван Грозный, например, отказывался снимать тафью даже в церкви, несмотря на требования самого митрополита Филиппа. Тафья или скуфья могли быть простыми темными (у монахов) или богато расшитыми шелками и жемчугом. Пожалуй, наиболее распространенной формой собственно шапки был колпак или калпак — высокий, кверху суживавшийся (иногда так, что верх заламывался и отвисал). Внизу у колпака были узкие отвороты с одной-двумя прорехами, к которым прикреплялись украшения — пуговицы, запоны, меховая оторочка. Колпаки были распространены чрезвычайно широко. Они были вязаные и шитые из разных материй (от бели и бумаги до дорогих шерстяных тканей) — спальные, комнатные, уличные и парадные. В завещании начала XVI в. раскрывается любопытная история о том, как русский князь Иван взял у своей матери — Волоцкой княгини — «во временное пользование» разные фамильные драгоценности — в том числе серьги из сестриного приданого — и пришил себе на колпак, да так и не отдал. Должно быть, этот колпак был очень нарядным головным убором щеголя. Столетием позже среди имущества Бориса Годунова упомянут «колпак саженой; на нем 8 запон да на прорехе 5 пуговиц». Колпак или, как его тогда называли, клобук был распространен на Руси и в древности. Разновидностью колпака был в XVII в. науруз (само слово иранского происхождения), имевший, в отличие от колпака, небольшие поля и также украшенный пуговицами и кистями. Поля науруза были иногда загнуты вверх, образуя острые уголки, которые любили изображать миниатюристы XVI в. Г. Г. Громов считает, что при этом татарский колпак имел также заостренный верх, тогда как русский головной убор был сверху закруглен.

Мужские шляпы имели круглые поля («полки») и были иногда валяными, как позднейшие крестьянские шляпы. Такая шляпа со скругленной тульей и небольшими, загнутыми кверху полями, принадлежавшая, по-видимому, рядовому горожанину, найдена в городе Орешке в слое XIV в. Среди зажиточных слоев населения в XVII в. были распространены мурмолки — высокие шапки с плоской, суживающейся кверху, наподобие усеченного конуса, тульей и с меховыми отворотами в виде лопастей, пристегивавшихся к тулье двумя пуговицами. Мурмолки шили из шелка, бархата, парчи и украшали дополнительно металлическими аграфами.

Теплыми головными уборами мужчин были меховые шапки. Источники называют треух или малахай — шапку-ушанку, такую же, как и у женщин. Наиболее парадной была горлатная шапка, которая делалась из горловины меха редких зверей. Она была высокая, расширяющаяся кверху, с плоской тульей. Наряду с горлатными шапками упоминаются также черевьи, т. е. сделанные из меха, снятого с живота зверя. Подобно тому как принято было надевать при парадных выходах одну одежду поверх другой (например, зипун — кафтан — однорядку или шубу), надевали и по нескольку шапок: тафью, на нее колпак, а поверх него еще горлатную шапку. Особые головные уборы (разного рода клобуки) были у духовых лиц различных рангов. Важной регалией властителей оставалась княжеская шапка.

Комментариев к записи ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ НА РУСИ нет

УКРАШЕНИЯ ДРЕВНИХ СЛАВЯН (IX — XII ВВ.)

Височные кольца - украшения славян XI-XII вв. Из курганов близ села Белгородка-Николаевка
Височные кольца - украшения славян XI-XII вв. Из курганов близ села Белгородка-Николаевка

Височные кольца — украшения славян XI-XII вв. Из курганов близ села Белгородка-Николаевка

О славянских украшениях IX-XII веков можно было бы написать весьма обширное исследование, так как от того времени до нас дошло очень много материала, свидетельствующего, что, подобно другим народам, древние славяне, особенно женщины, насколько это позволял им их достаток, стремились к тому, чтобы принарядить себя различного рода украшениями. В истории материальной культуры древних славян нет ни одной такой другой страницы, которую можно было бы осветить так подробно, как украшение тела и платья, а также связанное с этим производство украшений, которые были тогда у славян в моде.

Во-первых, нам неизвестно, изготовляли ли

Женские украшения восточных славян — бронзовые височные кольца. XII в. Археологические раскопки. Новгород Великий

Женские украшения восточных славян — бронзовые височные кольца. XII в. Археологические раскопки. Новгород Великий

славяне в древнейший период их существования украшения и существовало ли у них ювелирное производство. Почти все то, что является характерным для украшений славян языческого периода, появилось, только в конце этого же периода, с VIII по XI век, когда славяне подверглись сильному византийскому, восточному и скандинавскому влиянию, а на Западе — влиянию франков. До этого украшениями славяне были весьма бедны. В могильниках V—VIII веков

Серебрянные украшения: западнославянские серьги и подвески, ожерелье со вставками из хрусталя, Швеция

Серебрянные украшения: западнославянские серьги и подвески, ожерелье со вставками из хрусталя, Швеция

мало встречается ремесленных изделий и украшений, что свидетельствует о большом упадке культуры, наступившем, очевидно, в связи с переселениями народов и потрясениями как данного, так и предшествовавшего ему периода. Более часто украшения, привозные или местные, начинают появляться в славянских могилах только с VIII и главным образом с IX века. С этого времени и начинается новый подъем материальной культуры.

Славянские украшения (справа) и их арабские прототипы Цветное - славянские культуры Подонья

Славянские украшения (справа) и их арабские прототипы Цветное — славянские культуры Подонья

Во-вторых, следует сразу же указать, что начиная с IX века славянские украшения обнаруживают значительное разнообразие. Нет вещей (за небольшими исключениями), форма и техника изготовления которых являлась бы общей для всех славян. Отдельные славянские страны уже значительно отличаются друг от друга, особенно Запад от Востока, причем Восток в значительной степени усвоил византийский и восточный

Поселение Октябрьский мост. Изделия из цветных металлов. 1,3 - шумящие подвески; 2, 8 - височные кольца; 4-7 - привески; 9-10 - пряжка-фибула; 11 - браслет; 12, 13, 15, 16 - перстни; 14 - подвеска-ложечка

Поселение Октябрьский мост. Изделия из цветных металлов. 1,3 — шумящие подвески; 2, 8 — височные кольца; 4-7 — привески; 9-10 — пряжка-фибула; 11 — браслет; 12, 13, 15, 16 — перстни; 14 — подвеска-ложечка

стиль и перенял также и их технику. В X и XI веках преобладает восточный стиль, с конца же XI века — византийский. Вместе с тем, хотя украшения и изготовляются из бронзы, меди и золота, только серебро, привозимое арабами, становится у славян важнейшим металлом. Украшения преимущественно делались из серебра, они были мелкие, легкие, по технике изготовления большей частью филигранные, и любовь к ним, несмотря на их восточное происхождение, характерна для славян X и XI веков и, в частности, отличает их от соседей.

Что касается отдельных видов туалетных украшений, то нашего внимания заслуживают прежде всего перстни, браслеты и массивные ожерелья, а также серьги, встречающиеся в больших количествах и имеющие самые разнообразные формы. Столь важные когда-то застежка и пряжка теперь более редки и однообразны. Фибулы в большом количестве появились в славянских землях только в результате торговли с Римом, и происхождение их — всегда римское, провинциальное. В I—IV веках н.э. фибулы с Эльбы и Дуная проникают в глубь земель, занятых в тот период славянами, а начиная с IV века — с Черноморского побережья в среднюю Русь стали проникать так называемые готские застежки, видоизменения которых удерживались там в отдельных случаях вплоть до VII и VIII веков. Одновременно из Прибалтики приходили отдельные фибулы особой формы и отделки (эмаль), а в конце IX и X веков из Борнхольма, главным образом с русско-варяжскими дружинами, приходили и скандинавские застежки. В общем же фибула в конце языческого периода у славян весьма редка. Они не создали ни одного собственного образца, отдавая, очевидно, предпочтение застегиванию при помощи пуговиц или петлиц. Только в Восточных Альпах более часто обнаруживается типичная для славян округлая, оригинально декорированная застежка (так называемый кётлашский тип).

Пряжки и запоны встречаются уже чаще. Пряжка также появилась под римским влиянием и служила для застегивания поясов и вообще ремней. Но в то время как среди западных славян она не удержалась (во всяком случае, в западно-славянских, а также в южно-славянских могилах пряжка встречается редко), на востоке она известна в большом количестве как в формах, присущих собственно славянам, так и в ряде образцов балтийского, скандинавского, финского и тюрко-татарского происхождения, которые, в отдельных случаях также приходили к славянам от их соседей. Из украшений, служивших исключительно этой цели, для славян прежде всего были характерны диадемы. Большое значение в жизни славянских девушек имели венец и диадема как отличительный признак незамужней женщины. В России (в других странах очень мало) археология предоставила нам ряд интересных доказательств этого. В частности, в славянских могилах в Полтавской губернии были найдены весьма интересные диадемы, представлявшие собой повязку вокруг головы, увешанную мелкими бусинками, кружками и ракушками. Еще более красивые золотые, покрытые эмалью диадемы были найдены в нескольких кладах, обнаруженных в Киеве и в Сахновке, близ Канева, но все они византийского происхождения и относятся к более позднему периоду — XII-XIII векам.

В славянских могилах найдено также большое количество самых разнообразных серег. В X и XI веках выделяются главным образом филигранные серьги, изготовленные из тонких серебряных или золотых плетеных проволочек или шариков, ажурных или покрытых зернью. Они являлись как предметом арабского импорта, так и предметом импорта византийских мастерских. Особенно богаты ими Киевщина, а на Балканах — Далмация. Однако довольно часто, хотя и в единичных экземплярах, они встречаются и в других славянских странах, например в Чехии и Польше.

Ожерелья из славянских могил встречаются двух видов: ожерелья из стеклянных бус, нанизанные вперемешку с бусинами из самоцветов, металлов и янтаря, и массивные металлические обручи различнейших форм, так называемые гривны. [Слово это (гривна) появляется в источниках с X века.]

Однако из всех видов украшений наиболее важными и наиболее характерными для славян являются кольца, вплетавшиеся женщинами в волосы. Они представляли собою оригинальные украшения, свешивавшиеся с обеих сторон головы, впереди и позади ушей, закрывая виски или свисая до самых плеч. Подвешивались они на повязке или диадеме, обхватывавшей голову, или же попросту свободно вплетались в волосы. Наиболее близкой аналогией являются византийские короны и диадемы с подвесками. Несмотря на глубокую древность подобного рода украшений, мы находим их и у славян, главным образом с IX века. В XI и XII веках возник ряд кольцевых форм этих украшений, которые стали характерны либо для всех славян, либо для определенных славянских земель. В частности, у восточных славян известны археологически различаемые области подвесных колец . Основным, общим для всех славян типом, являвшимся в то же время одним из тех общеславянских культурных признаков, по которым можно определять места обитания славян с VIII по XII век, было так называемое S-образное кольцо, то есть маленькое или среднего размера кольцо, обычно бронзовое, но часто покрытое серебром, один конец которого тупой, другой же расплющен и загнут петлей в форме буквы S. Этот тип распространен от Савы, Альп и Заале вплоть до внутренней России, но статистика находок показывает, что больше всего он был распространен на Западе, где чаще всего и изготовлялся. Там он, судя по всему, и появился, хотя этот вопрос является еще спорным. Видимо, примитивные кольца славяне вплетали в волосы издавна, но кольца с S-образным концом они видели где-либо в северных римских областях, где первые аналогии таких колец появляются уже до н. э., а чаще после начала нашей эры (в Боснии, Истрии, Тироле). Кольцо с S-образным концом получило у славян столь большое распространение, что с течением веков эта безделушка стала чисто славянским украшением. Это не единственная вещь, которая прошла у славян подобные превращения; аналогичное превращение произошло частично и с римской керамикой, которую славяне заимствовали, а позднее изменили, превратив в свою собственную типичную славянскую керамику.

Основное простое S-образное кольцо получило дальнейшее развитие в результате того, что местами менялся и усложнялся его завиток, S-образный конец, что на него надевали стеклянные или металлические бусины, менялся его размер или изменялась техника изготовления. Славянские женщины носили их по одному или по нескольку (8-10), подвешенными на подвязке по обе стороны головы. На Западе их носили вплоть до XIII века. С Запада они проникли и в Россию, где мы довольно часто встречаемся с ними в Поднепровье; однако здесь в России, особенно дальше на восток и север, мы сталкиваемся с дальнейшим их локальным развитием. Русские височные кольца XI-XII веков являются не только описанными здесь примитивными кольцами, но изменяются, превращаясь в круги, нижняя часть которых переходит в звездообразно или лопатообразно расчлененную плоскость ажурной и выгравированной пластинки. Такие височные кольца, как правило, серебряные, особенно характерны для области древних радимичей и вятичей. Но и в других русских областях височные кольца обнаруживают различные и отличающиеся друг от друга формы, хотя и не столь богатые, как в бассейне реки Оки.

Если рассматривать славянскую одежду и украшения в целом, то следует признать, что особо роскошными они не были. Славянская одежда еще в конце языческого периода и в начале христианской эры, если сравнить ее с одеждой соседей славян, была еще бедна украшениями. Она отличалась своей простотой даже в тот период, когда у славян уже развилось производство золотых и серебряных украшений, в силу того что оно было ограничено лишь несколькими отдаленными друг от друга торговыми центрами — Прагой, Пржеславом, Киевом, Суздалем, Новгородом. В этих центрах славяне жили богаче, одевались роскошнее, в то время как простой народ, как в Чехии, так и в Польше и в Западной Руси золотом и серебром богат не был. Все исследователи справедливо отмечают, что могилы конца языческого периода в этих землях бедны, особенно если сравнить их с современными им германскими или тюрко-татарскими погребениями. Роскошные одежды и украшения развились лишь там, где славяне непосредственно соприкасались с соседними им финскими, тюрко-татарскими, пруссо-литовскими и скандинавскими народами. Здесь мы находим в славянских могилах большое количество и большое разнообразие украшений, в частности, дальнейшее развитие получили здесь височные кольца, диадемы, пряжки, перстни и даже фибулы, гривны и браслеты, которые в других местах весьма редки. В X и XI веках излюбленным материалом становится уральское серебро, а наиболее распространенной техникой украшения — зернь. Так, например, в могиле, раскопанной у Таганчи возле Киева, какого-то князя или боярина XI века мы находим почти одни только серебряные или покрытые серебром вещи. Об этом говорится и в I Софийской летописи под 1209 г., где мы читаем о жителях Киева, что они не давали женам своим золотых обручей и что ходили их жены в серебре.

Совершенно иную картину мы видим в этот же период у соседей славян — летто-литовцев, финнов и болгар на Оке, Каме и Волге. Хотя в их могилах и встречается больше украшений, но все они менее изящны и отличаются массивностью и безвкусицей. Мы видим грубые головные уборы, тяжелые шумящие привески, распространенную в ювелирном деле технику подражания плетеной веревочке, тяжелые и массивные бронзовые ожерелья (часто надеваемые по нескольку штук сразу), огромные застежки и запоны причудливых форм, тяжелые браслеты — иногда по девяти штук на руке. Одним словом — это совершенно иной мир, с более роскошным в сравнении со славянской простотой нарядом, но зато с меньшим художественным вкусом. Славянские девушки и женщины в своих изящных и легких серебряных украшениях, бесспорно, выглядели более красиво, чем их соседки. Что касается бус, то многие из них были привозными еще во времена господства традиционного племенного убора. Но одни были излюбленным украшением какого-либо племени, другие распространялись среди многих племен. К последним относятся так называемые рыбовидные бусы из синего стекла, производившиеся в Средней Азии. Ожерелья из бус, судя по материалам длинных курганов кривичей и Староладожского городища, были в некоторых славянских (преимущественно северных) регионах излюбленным женским украшением. Многие ожерелья были одноцветными и состояли из синих зонных стеклянных бус. Иногда добавлялись зеленые бусы. Изредка встречались темно-синие бусы с белыми, желтыми и красными глазками. В южнорусских землях ожерелья в ту пору не были распространены.

В дальнейшем традиционные наборы бус были вытеснены бусами городского производства. Более долгую жизнь имели височные привески, которые, правда, в сильно измененном виде, утратив свою металлическую фактуру, прослеживаются в качестве деталей крестьянского женского головного убора — «пушков» и «перьев» (на юге), вышивки кокошников (на севере).

Комментариев к записи УКРАШЕНИЯ ДРЕВНИХ СЛАВЯН (IX — XII ВВ.) нет