Энциклопедия
Здесь Вы сможете найти самое интересное описание и некоторые цены на продукцию

Гиппиус Зинаида Николаевна 8 (20) ноября 1869 года – 9 сентября 1945 года 16/03/2017

Гиппиус Зинаида Николаевна 8 (20) ноября 1869 года – 9 сентября 1945 года
Гиппиус Зинаида Николаевна 8 (20) ноября 1869 года – 9 сентября 1945 года

Гиппиус Зинаида Николаевна
8 (20) ноября 1869 года – 9 сентября 1945 года

Гиппиус Зинаида Николаевна
(Псевдоним — Антон Крайний и др.; в замужестве Мережковская). Поэтесса, литературный критик, прозаик, публицист, драматург. Родилась в г. Белев Тульской губернии. Семья Гиппиус ведет начало от немца Адольфуса фон Гингста, изменившего фамилию на «фон Гиппиус» и обосновавшегося в Москве в XVI в., где в Немецкой слободе им был открыт первый книжный магазин. Отец Гиппиус служил по судебному ведомству.
Мать — сибирячка, дочь екатеринбургского полицеймейстера. Кроме Зинаиды в семье были еще три младшие сестры. После смерти отца (умер от туберкулеза в 1881 г.) мать с детьми переезжает в Москву, а затем, в связи с болезнью сестер, сперва в Крым, а в 1885 г. к брату в Тифлис (Тбилиси). Гиппиус получила бессистемное домашнее образование. Обучение в Киевском женском институте (1877—1878) и классической гимназии Фишера в Москве (1882) из-за невозможности разлуки с отцом и болезни Гиппиус довольно быстро прервалось. Стихи будущая поэтесса стала писать с семи лет. Летом 1888 г. в Боржоми (Закавказье) она познакомилась с 23-летним столичным поэтом Д. С. Мережковским.
8 января 1889 г. в Тифлисе Гиппиус была обвенчана с Мережковским. С ним она прожила 52 года. В этом же году Гиппиус переезжает в Петербург. Здесь она знакомится с такими известными писателями, как Я. Полонский, А. Майков, Д. Григорович, А. Плещеев, П. Вейнберг, сближается с молодым поэтом Н. Минским и
редакцией «Северного вестника», критиком и душой которого был А. Волынский. С этим журналом, ориентировавшимся на новое направление «от позитивизма к идеализму», связаны первые литературные опыты писательницы. В это же время она входит в деловые контакты с редакторами многих столичных журналов, слушает публичные лекции, посещает литературные вечера.
В это время у нее совместно с Мережковским начинают оформляться идеи свободы, метафизики любви и неорелигиозных воззрений. К началу века духовно-религиозный максимализм Мережковских, осознание своей провиденциальной роли не только в судьбе России, но и в судьбе человечества на началах любви и свободы достигает социального апогея. Гиппиус в статье «Хлеб жизни» (1901) писала: «Пусть же будет у нас чувство обязанности по отношению к плоти, к жизни, и предчувствие свободы — к духу, к религии. Когда жизнь и религия действительно сойдутся, станут как бы одно — наше чувство долга неизбежно коснется и религии, слившись с предчувствием Свободы; (…) которую обещал нам Сын Человеческий: «Я пришел сделать вас свободными».
В 1899—1901 гг. Гиппиус сближается с кружком С. П. Дягилева, органом которого становится журнал «Мир искусства». В этом журнале Гиппиус публикует свои первые литературно-критические статьи. Свои произведения Гиппиус часто подписывает разными, но непременно мужскими псев-донимами — Антон Крайний, Лев Пущин, Товарищ Герман, Роман Аренский, Антон Кирша, Никита Вечер, В. Витовт.
Осенью 1899 г. у Мережковских возникает идея обновления (как им казалось) во многом себя исчерпавшего христианства; для осуществления задуманного необходимо было создание «новой церкви». Стремление услышать живой «голос церкви» и попытка привлечь представителей официального клира к идее их «нового религиозного сознания» подтолкнули Гиппиус к замыслу организации Религиозно-философских собраний (1901—1903). Гиппиус принадлежит и идея создания своего журнала «Новый путь» (1903—1904), в котором наряду с разнообразными материалами о возрождении жизни, литературы и искусства через «религиозное творчество» печатались и отчеты Собраний. Вынужденное (из-за отсутствия средств) закрытие «Нового пути» и события 1905 г. значительно изменили жизнь Мережковских. Они все больше уходят от живого и реального «дела» в узкий домашний круг строительства «новой церкви».
К 1905 г. относится и создание знаменитого «троебратства»: Д. и 3. Мережковские — Д. В. Философов; совместное существование которого продолжалось 15 лет. Нередко основные идеи и «внезапные догадки», по словам Гиппиус исходящие из триумвирата, инициировались самой поэтессой. В марте 1906 г. триумвират на два с лишним года покидает Россию, обосновавшись в Париже. С осени 1908 г. Мережковские вновь принимают активное участие в возобновленных в Петербурге (с 1907 г.) Религиозно-философских собраниях, преобразованных в Религиозно-философское общество. Однако теперь диалог Собраний проходил не между представителями интеллигенции и церкви, а внутри самой интеллигенции. Вместе с Блоком, Вяч. Ивановым, Розановым и другими они обсуждают там актуальные проблемы своего времени.
1900—1917 гг. были годами наиболее плодотворной литературно-публицистической и практической деятельности Гиппиус во имя воплощения идеи Третьего Завета, грядущей Богочеловеческой теократии, во имя самого «Главного». Соединение христианской и языческой святости для достижения последней вселенской религии являлось заветной мечтой Мережковских. Принцип внешнего разделения с существующей церковью и внутренний союз с нею были положены в основу их «новой церкви».
Свой путь писателя Гиппиус начала как поэт. Два ее первых, еще подражательных, «полудетских» стихотворения были напечатаны в «Северном вестнике» (1888), вокруг которого группировались петербургские символисты «старшего» поколения. Ранние стихи Гиппиус отражали общую ситуацию пессимизма и меланхолии 1880-х гг. Молодое поколение было увлечено поэзией Надсона, и Гиппиус вместе с Минским, Бальмонтом и Мережковским не была здесь исключением. Первый романтическо-подражательный этап творчества Гиппиус 1889—1892 гг. совпал со временем становления раннего русского символизма и стал для Гиппиус периодом поисков собственного литературного лица. В журналах «Северный вестник», «Вестник Европы», «Русская мысль» и других она печатает рассказы, романы («Без талисмана», «Победители», «Мелкие волны») и реже — стихи. Первой заметной публикацией в прозе стал ее небольшой рассказ «Простая жизнь», появившийся в «Вестнике Европы» в 1890 г. с небольшими купюрами и под измененным редактором названием «Злосчастная». Если стихи Гиппиус писала как бы интимно и «для себя» и творила их, по ее словам, словно молитву, то в прозе она сознательно ориентировалась на общий эстетический вкус. В этом проявилась характерная для Гиппиус яркая двойственность ее личности.
После появления программной работы Мережковского «О причине упадка и о новых течениях современной русской литературы» (1892) творчество Гиппиус приобретает отчетливый «символический» характер. Первые сборники рассказов Гиппиус «Новые люди» (1896; 1907) и «Зеркала» (1898) показывали людей символистского типа. Раскованный максимализм «новых людей», ставящих перед собой задачи поиска «новой красоты» и духовного преображения человека, вызвал раздражение и резкое неприятие со стороны либерально-народнической критики.
Влияние Достоевского прослеживается во многих произведениях Гиппиус, в том числе и в романе «Роман-царевич» (1912), по своему сюжету близкому «Бесам».
«Третья книга рассказов» (1902) Гиппиус вызвала наибольший резонанс в критике. Говорили о ее «болезненной странности», «мистическом тумане», «головном мистицизме». Основная идея книги — раскрытие концепции метафизики любви на фоне духовных сумерек людей («Сумерки духа», 1899), еще не способных ее осознать.
Следующая книга рассказов Гиппиус «Алый меч» (1906) освещает метафизику автора уже в свете неохристианской тематики.
Пятый сборник рассказов «Черное по белому» (1908) собрал произведения Гиппиус 1903—1906 гг. В касательной, туманно-импрессионистической манере в нем затрагивались темы подлинного и мнимого достоинства личности («На веревках»), темы любви и пола («Влюбленные», «Вечная «женскость», «Двое-один»), не без влияния Достоевского был написан рассказ «Иван Иванович и черт».
Последний сборник рассказов «Лунные муравьи» (1912) повествует о фундаментальных философских основах бытия и религии («Он — белый», «Земля и Бог», «Они похожи»). Этот сборник, по мнению Гиппиус, вобрал в себя лучшие рассказы из тех, которые она написала.
В 1911 г. Гиппиус публикует роман-трилогию: 1-я часть—»Чертова кукла»; 2-я часть — «Очарование истины» — закончена не была; 3-я часть — «Роман-царевич» (отдельное издание в 1913 г.). Роман, по замыслу писательницы, должен был «обнажить вечные, глубокие корни реакции в общественной жизни», собрать «черты душевной мертвенности в одном человеке». Роман вызвал острые споры и в целом негативную реакцию критики за «клевету» на революцию и за слабое художественное воплощение.
Гиппиус заявила о себе и как драматург — «Святая кровь» (1900; вошла в 3-ю книгу рассказов); «Маков цвет» (1908; совместно с Мережковским и Философовым) — отклик на события революции 1905— 1907 гг. Драма «Зеленое кольцо» (1916), поставленная Вс. Мейерхольдом в Александрийском театре (1915), оказалась самой удачной. Гиппиус посвятила ее молодым, «зеленым» людям «завтра».
Наиболее ценная часть художественного наследия Гиппиус представлена ее пятью стихотворными сборниками: «Собрание стихов 1889—1903 гг.» (1904); «Собрание стихов. Книга вторая. 1903—1909» (1910); «Последние стихи. 1914—1918» (1918); «Стихи. Дневник. 1911—1921» (Берлин, 1922); «Сияния» (Париж, 1938).
Множество стихотворений, рассказов, статей посвящено Гиппиус теме любви: «Критика любви» (1901), «Влюбленность» (1904), «Любовь и мысль» (1925), «О любви» (1925), «Вторая любовь» (1927), «Арифметика любви» (1931). Замечательное стихотворение Гиппиус о любви — «Любовь одна» (1896) было переведено Райнер-Мария Рильке на немецкий язык. Во многом следуя за концепцией любви В. С. Соловьева и отделяя влюбленность от желания, Гиппиус поясняла, что влюбленность «это — единственный знак «оттуда», обещание чего-то, что, сбывшись, нас бы вполне удовлетворило в нашем душе-телесном существе».
Метафизика любви Гиппиус—это поиск гармонии, попытка соединить «две бездны», небо и землю, дух и плоть, временное и вечное в одно единое целое.
24 декабря 1919 г. Мережковские (Гиппиус, Мережковский, Философов и В. Злобин) ночью навсегда покидают Петербург и Россию. После недолгого пребывания в Польше в 1920 г., разочаровавшись как в политике Пилсудского по отношению к большевикам (12 окт. 1920 г. между Польшей и Россией было подписано перемирие), так и в роли Б. В. Савинкова, приехавшего в Варшаву, чтобы обсудить с Мережковскими новую линию в борьбе с большевиками, 20 окт. 1920 г. Мережковские, расставшись с Философовым, навсегда уезжают во Францию. В Париже Гиппиус организует литературно-философское общество «Зеленая Лампа» (1927—1939), собиравшее представителей разных поколений эмигрантов и сыгравшее видную роль в интеллектуальной жизни первой волны эмиграции.
Собрания «Зеленой Лампы» проводились для избранных, на них приглашались только по предварительным спискам. На собраниях часто бывали И. А. Бунин с супругой, Б. К. Зайцев, Л. Шестов, Г. Федотов. В начале парижская квартира Мережковских описывается за неплатеж. В 1940 г. уходит из жизни когда-то близкий друг Философов, в конце 1941 г.— Мережковский, в 1942 г. — сестра Анна. Гиппиус тяжело переживает эти уходы. В последние годы жизни Гиппиус помимо мемуаров изредка пишет стихи и работает над большой поэмой «Последний круг» (опубликована 1972). Умерла в Париже; похоронена на русском кладбище в Сент-Женевьев-де Буа под Парижем.

Русские писатели 20 века. Библиографический словарь. Т2. М.: Просвещение.

Комментариев к записи Гиппиус Зинаида Николаевна 8 (20) ноября 1869 года – 9 сентября 1945 года нет

Брехт Бертольд 10 февраля 1898 — 14 августа 1956 08/03/2017

Брехт Бертольд 10 февраля 1898 - 14 августа 1956
Брехт Бертольд 10 февраля 1898 - 14 августа 1956

Брехт Бертольд
10 февраля 1898 — 14 августа 1956

Бертольд Брехт — немецкий драматург и поэт, одна из наиболее влиятельных фигур в театральном искусстве XX века. Инсценировал «Оперу нищего» Джона Гея под названием «Трехгрошовая опера» (1928). Позже созданы пьесы «Мамаша Кураж» (1941) и «Кавказский меловой круг» (1948). Будучи антифашистом, покинул Германию в 1933-м, жил в Скандинавии и США. После второй мировой войны получил гражданство Австрии; в 1949 году основал театральную труппу «Берлинский ансамбль» в ГДР. Среди его работ: «Жизнь Галилея» (1938-1939), «Добрый человек из Сезуана» (1938-1940), «Карьера Артура Уи» (1941) и др. Лауреат международной Ленинской премии (1954).
Вот уже тридцать лет, как Брехт причислен к классикам. И даже к почитаемым классикам. Убежденный марксист стремился создать «эпическую драму», свободную от «колебания и безверия», характерных для театра, и внушить зрителям активное и критическое отношение к происходящему на сцене. Его ставят повсюду. От его имени театральными критиками образован эпитет — «брехтовский», что означает — рациональный, сохраняющий дистанцию по отношению к реальности, блестяще язвительный в своем анализе человеческих отношений.
Англичанин Джон Фуэджи, неутомимый исследователь биографии Бертольда Брехта, попытался доказать, что Брехт не являлся единственным автором своих сочинений, что свои лучшие пьесы он создавал не самостоятельно, а используя целый «гарем любовниц», которые и позволяли ему доводить начатое до конца. Еще в 1987 году исследователь опубликовал в университетском издательстве Кембриджа документированный портрет немецкого драматурга. Уже тогда он приводил факты, позволяющие думать, что, начиная с 1920-х годов, многие из женщин, которые были близки с Брехтом, одновременно работали с ним и на него. Попытался раскрыть тайну личности Бертольда Брехта и российский писатель Юрий Оклянский, посвятивший немецкому драматургу книгу «Гарем Бертольда Брехта». Он начал заниматься исследованием личной жизни Брехта еще в 1970-е годы.
«Я была, наверное, единственной женщиной, с которой у него не было физической близости, — призналась Ю. Оклянскому режиссер из Риги Анна Эрнестовна (Ася) Лацис. — Хотя он, конечно, и делал заходы… Да-а… А Брехт, несмотря на бесконечные свои похождения и множество любовниц, был человек нежного сердца. Когда он с кем-то спал, то делал из этой женщины большого человека».
Виланд Герцфельде, основатель знаменитого издательства «Малик», как-то заметил: «Бертольд Брехт был маркузианцем, своего рода предшественником сексуальной революции. И даже, как видно теперь, одним из ее пророков. Всем наслаждениям жизни этот искатель истины предпочитал два сладострастия — сладострастие новой мысли и сладострастие любви…»
Из увлечений юности Брехта прежде всего следует упомянуть дочь аугсбургского врача Паулу Банхольцер («Би»), которая в 1919 году родила ему сына Франка… Чуть позже его сердце покоряет темнокожая студентка медицинского института в Аугсбурге Хедди Кун («темнокожая Хе»).
В 1920 году любовница Брехта Дора Манхайм («фрейлен До») познакомила его со своей подругой Элизабет Гауптман — наполовину англичанкой, наполовину немкой. В ту пору Брехт выглядел как молодой волк, худой и остроумный, марксист по убеждениям, стригущийся наголо и позирующий перед фотографами в кожаном пальто. В зубах у него — неизменная сигара победителя, вокруг него — свита поклонников. Он дружил с кинематографистами, хореографами, музыкантами. Элизабет Гауптман помогала ему в написании «Ваала» — пламенного манифеста, который произвел переворот во всем тогдашнем театре. Эта удивительная молодая женщина, переводчица с английского, делила с Брехтом и постель, и письменный стол. «Секс в обмен на текст», — как резюмировал исследователь, придумав эту весьма емкую, хотя и грубую формулу. Фуэджи утверждал, что 85 процентов рукописи «Трехгрошовой оперы» — дело рук соавторши Брехта. А что касается «Святой Иоанны скотобоен», то тут и все 100 процентов принадлежат перу Гауптман. По мнению Фуэджи, те, кого «клыкастый вампир в пролетарской робе» укладывал в постель, и написали его лучшие сочинения. С этим решительно не согласно большинство исследователей творчества немецкого драматурга.
В 1922 году Брехт женился на мюнхенской оперной певице Марианне Цофф (после двух ее беременностей). Правда, брак оказался недолгим. Их дочь Ханне Хиоб стала впоследствии исполнительницей ролей в пьесах своего отца. В том же 1922 году драматург познакомился с актрисой Каролой Неер. Когда Брехт брал гитару и резким голосом пел свои баллады, Марианна Цофф, высокая полная брюнетка, несмотря на свой уже округлившийся живот, проявляла признаки беспокойства и отыскивала взглядом возможных соперниц. Потенциальной из них была Карола Неер («Женщина-Персик»). Их любовный роман начался несколько лет спустя…
В своих фантазиях 24-летний Брехт ощущал себя «Тигром городских джунглей». Его сопровождали два близких друга — драматург Арнольт Броннен (Черная пантера) и самый давний и неразлучный друг Брехта, его одноклассник по аугсбургской гимназии по кличке Тигр Кас, у которого позднее проявились гомосексуальные наклонности. После совместной поездки с Тигром Касом в Альпы Брехт записал в дневнике: «Лучше с приятелем, чем с девчонкой». С Черной пантерой тоже, судя по всему, было лучше. Все три «тигра» спешили изведать все соблазны пороков. Вскоре к ним присоединилась мюнхенская «старшая сестра», некая Герда, удовлетворявшая сексуальные аппетиты друзей. «Тигры» посещали дом «дяди Фейхтвангера», известного писателя. Здесь Брехт покорил баварскую писательницу Мари-Луизу Фляйсер, которая позже стала его безотказной сотрудницей.
В 1924 году вне конкуренции оказалась Елена Вайгель (Эллен-бестия), которая родила драматургу сына Стефана, а через пять лет в ультимативной форме потребовала (и получила!) статус главной жены. В результате этого брака покинула Берлин Мари-Луиза Фляйсер, а член компартии Германии Элизабет Гауптман пыталась покончить жизнь самоубийством. Возврат Каролы Неер ознаменовался драматической сценой на вокзале: после сообщения Брехта о своей женитьбе актриса хлестанула его подаренными розами…
В дневнике в 1927 году Бертольд писал: «Сладострастие было единственным, что во мне неутолимо, но слишком длинны паузы, которых оно требует. Если бы можно было поглощать высший взлет и оргазм почти без перерыва! Год сношаться или год думать! Но, возможно, это конструктивная ошибка — обращать думание в сладострастие; возможно, все предназначено на что-то другое. За одну сильную мысль я готов пожертвовать любой женщиной, почти любой».
В конце 1920-х годов Брехт симпатизировал советскому искусству. В Германию приезжал Сергей Эйзенштейн, чей «лучший фильм всех времен и народов» «Броненосец Потемкин» был запрещен немецкой цензурой. Брехт познакомился с теоретиком ЛЕФа Сергеем Третьяковым, который стал переводчиком его пьес на русский язык. Немецкий драматург, в свою очередь, взялся за обработку и постановку пьесы русского секс-революциониста. В пьесе Третьякова «Хочу ребенка» героиня, советская интеллектуалка и феминистка, не признает любви, а ждет от мужчины только оплодотворения. В 1930 году в Берлине прошли гастроли театра Мейерхольда. Брехт стал своим в коммунистической среде. В партию вступили его подруги — Гауптман, Вайгель, Штеффин… Но не Брехт!
Маргарет Штеффин повстречалась на пути Брехта в 1930 году. Штеффин, дочь каменщика с берлинской окраины, знала шесть иностранных языков, обладала врожденной музыкальностью, несомненными артистическими и литературными способностями — иными словами, ей, вероятно, было вполне по силам воплотить свое дарование в нечто значительное, в такое произведение либо драматургии, либо поэзии, которому бы оказалась суждена жизнь более долгая, чем его создателю. Впрочем, свой жизненный и творческий путь Штеффин избрала сама, избрала вполне сознательно, по собственной воле отрекшись от доли творца и выбрав для себя участь сотворца Брехта.
Она была стенографисткой, делопроизводителем, референтом… Только двух людей из своего окружения Брехт называл своими учителями: Фейхтвангера и Штеффин. Эта хрупкая белокурая женщина одевалась скромно, участвовала сначала в левом молодежном движении, затем вступила в Компартию. Почти десять лет продолжалось ее сотрудничество с Бертольтом Брехтом. На обороте титульных листов его шести пьес, вошедших в состав изданного у нас собрания сочинений писателя, мелким шрифтом набрано: «В сотрудничестве с М. Штеффин». Это, прежде всего, «Жизнь Галилея», затем «Карьера Артуро Уи», «Страх и отчаяние в Третьей империи», «Горации и Куриации», «Винтовки Тересы Карар», «Допрос Лукулла». Кроме того, по мнению литературоведа из Германии Ганса Бунге, то, что Маргарет Штеффин внесла в «Трехгрошовую оперу» и «Дела господина Юлия Цезаря», неотделимо от написанного Брехтом.
Ее вклад в творческий капитал знаменитого писателя этим не исчерпывается. Она участвовала в создании других пьес Брехта, переводила вместе с ним «Воспоминания» Мартина Андерсена-Нексе, была непременным и усерднейшим помощником в издательских делах, требующих кропотливого и неблагодарного труда. Она, наконец, не один год была настоящей связной двух культур, пропагандируя в Советском Союзе Брехта как замечательное явление немецкого революционного искусства.
Эти же десять лет по количеству сделанного ею для себя дали результат, не сопоставимый с тем, что сделано для Брехта. Детская пьеса «Ангел-хранитель» и, может быть, еще одна-две пьесы для детей, несколько рассказов, стихи — все! Правда, вряд ли могло быть иначе. Огромная нагрузка, связанная с творческими заботами Брехта, год от года подтачивающая силы болезнь, крайне непростые обстоятельства личной жизни — с учетом всего этого можно лишь подивиться стойкости Маргарет Штеффин, ее мужеству, терпению и воле.
Тайна и отправная точка отношений Маргарет Штеффин и Брехта заключены в слове «любовь»; Штеффин любила Брехта, и ее верное, буквально до гробовой доски литературное служение ему, ее война за Брехта, ее пропаганда Брехта, ее бескорыстное участие в его романах, пьесах и переводах явились, надо полагать, во многом лишь средством выражения ее любви. Она писала: «Я любила любовь. Но любовь не такую: «Скоро ли мы сделаем мальчика?» Думая об этом, я ненавидела подобную размазню. Когда любовь не приносит радости. За четыре года я только однажды ощутила сходный страстный восторг, сходное наслаждение. Но что это было такое, я не знала. Ведь это мелькнуло во сне и, значит, не происходило со мной никогда. А теперь мы тут. Люблю ли я тебя, сама не знаю. Однако остаться с тобой желаю каждую ночь. Едва ты касаешься меня, мне уже хочется лечь. Ни стыд, ни оглядка не противятся этому. Все заслоняет другое…»
Однажды она застала своего возлюбленного на диване с Рут Берлау в недвусмысленной позе. Брехту удалось помирить двух своих любовниц весьма необычным способом: по его просьбе Штеффин стала переводить роман Рут на немецкий, а Берлау, в свою очередь, занялась устройством пьесы Греты «Если бы он имел ангела-хранителя» в местные датские театры…
Маргарет Штеффин умерла в Москве летом 1941 года, за восемнадцать дней до начала войны. У нее был туберкулез в последней стадии, и врачи, поражаясь стойкости ее духа и страстному желанию жить, могли лишь облегчить ее страдания — до той минуты, когда, крепко сжав руку лечащего доктора, она перестала дышать. Телеграмма об ее кончине была отправлена во Владивосток: «транзитнику Брехту». Брехт, ожидавший во Владивостоке шведский пароход, чтобы отплыть в Соединенные Штаты Америки, отозвался письмом на имя заместителя председателя иностранной комиссии Союза писателей СССР М.Я. Аплетина. В письме были такие слова: «Потеря Греты — тяжелый удар для меня, но если уж я должен был ее оставить, то не мог бы это сделать нигде, кроме как в Вашей великой стране».
«Мой генерал пал
Мой солдат пал
Мой ученик ушел
Мой учитель ушел
Моего опекуна нет
Нет моего питомца»…
В этих брехтовских стихах из подборки «После смерти моей сотрудницы М.Ш.» выражено не только чувство, вызванное кончиной близкого человека; в них дана точная оценка места, которое Маргарет Штеффин занимала в жизни Брехта, ее значения в творчестве замечательного немецкого драматурга, прозаика и поэта. До появления у Брехта его «помощниц» ему вообще не давались женские образы. Возможно, мамашу Кураж целиком придумала и создала именно Маргарет Штеффин…
В тридцатые годы начались аресты в СССР. В своем дневнике Брехт упомянул об аресте М. Кольцова, которого знал. Сергей Третьяков был объявлен «японским шпионом». Брехт пытается спасти Каролу Неер, но ее мужа считали троцкистом… Потерял свой театр Мейерхольд. Затем война, эмиграция, новая страна ГДР…
С Рут Берлау, очень красивой скандинавской актрисой, к тому же еще пишущей для детей, Брехт познакомится во время эмиграции. При ее участии был создан «Кавказский меловой круг», а также «Сны Симоны Машар». Она стала основательницей первого в Дании рабочего театра. Позже Рут рассказывала об отношениях Брехта с его женой Еленой Вайгель: «Брехт спал с ней только раз в год, под Рождество, для укрепления семейных связей. Он привозил прямо с вечернего спектакля к себе на второй этаж молодую актрису. А утром, полдевятого — сама слышала, потому что жила рядом, — снизу раздавался голос Елены Вайгель. Гулко, как в лесу: « Эй-й! Ау! Спускайтесь, кофе подан!» Следом за Берлау в жизни Брехта появляется финская помещица Хелла Вуолийоки, которая, помимо того что дала Брехту приют в своем доме, снабжала его солидной документацией и оказывала помощь. Хелла — писательница, литературовед, публицист, чьи остросоциальные пьесы десятилетиями шли в театрах Финляндии и Европы, — была крупным капиталистом, к тому же помогала советской разведке, по свидетельству генерала Судоплатова, «найти подходы» к Нильсу Бору.
Брехт стал классиком соцреализма, но при этом не забыл оформить двойное гражданство, пользуясь тем, что его жена Елена Вайгель — австриячка. Затем Брехт передал все права на первый выпуск своих сочинений западногерманскому издателю Петеру Зуркампу, а получая Международную Сталинскую премию, потребовал выплатить ее в швейцарских франках. На полученные деньги он построил небольшой домик под Копенгагеном для Рут Берлау. Но та осталась в Берлине, ибо по-прежнему любила этого сладострастника…
В 1955 году на получение Сталинской премии Брехт отправился в сопровождении жены и ассистента режиссера театра «Берлинер ансамбль» (где ставились пьесы Брехта) Кэте Рюлике-Вайлер, ставшей его возлюбленной. Примерно в это же время драматург сильно увлекся актрисой Кэте Райхель, которая по возрасту годилась ему в дочери. В одну из репетиций Брехт отвел ее в сторону и поинтересовался: «А вы развлекаетесь как-нибудь?» — «Если бы ты меня развлек… Я была бы счастлива до конца моих дней!» — зардевшись, сказала про себя девушка. А вслух пробормотала что-то невнятное. Стареющий драматург преподал актрисе любовный урок, как писал опубликовавший эти мемуарные свидетельства Фолькер. Когда она подарила ему осеннюю ветвь с пожелтевшей листвой, Брехт написал: «Год кончается. Любовь только началась…»
Килиан работала в 1954-1956 годах при нем в качестве секретаря. Ее муж принадлежал к оппозиционной властям ГДР группе неомарксистов-интеллектуалов. Брехт без обиняков заявил ее мужу: «Разведитесь теперь с ней и женитесь на ней еще раз приблизительно через два года». Вскоре у Брехта появился новый соперник — молодой польский режиссер. Бертольд писал в своем дневнике: «Войдя в свой рабочий кабинет, я застал сегодня возлюбленную с молодым человеком. Она сидела рядом с ним на софе, он лежал с несколько заспанным видом. С принужденно веселым возгласом — «правда, очень двусмысленная ситуация!» — она вскочила и в течение всей последующей работы выглядела довольно озадаченной, даже испуганной… Я упрекнул ее, что она флиртует на своем рабочем месте с первым встречным мужчиной. Она сказала, что безо всякой мысли присела на несколько минут к молодому человеку, что у нее с ним ничего нет…» Впрочем, Изот Килиан снова обворожила своего стареющего возлюбленного, и в мае 1956 года он продиктовал ей свое завещание. Она должна была заверить завещание у нотариуса. Но по свойственной ей небрежности этого не сделала. Между тем в завещании Брехт уступал часть авторских прав от нескольких пьес Элизабет Гауптман и Рут Берлау и распоряжался относительно имущественных интересов Кэте Райхель, Изот Килиан и других.
За три месяца 1956 года он провел 59 репетиций одного только спектакля «Жизнь Галилея» — и умер. Его похоронили рядом с могилой Гегеля. Елена Вайгель вступила в единоличное владение наследством мужа и отказалась признать завещание. Впрочем, она подарила несостоявшимся наследникам часть вещей покойного драматурга.
Бертольд Брехт благодаря своему сексуальному магнетизму, уму, умению убеждать, благодаря театральному и деловому чутью притягивал к себе многих женщин-писательниц. Известно было и то, что он имел обыкновение превращать своих поклонниц в личных секретарш — и не испытывал угрызений совести ни когда выторговывал себе выгодные условия контракта, ни когда заимствовал чью-то идею. По отношению к литературной собственности он проявлял пренебрежение, повторяя с искренним простодушием, что это «буржуазное и декадентское понятие».
Итак, у Брехта были свои «негры», точнее, «негритянки»? Да, у него было много женщин, но не следует торопиться с выводами. Скорее всего, истина в другом: этот многосторонний человек в своем творчестве пользовался всем, что писалось, рождалось и придумывалось рядом с ним — будь то письма, стихи, сценарии, чьи-то неоконченные пьесы-наброски… Все это питало его жадное и лукавое вдохновение, умевшее подвести прочную базу под то, что другим представлялось лишь расплывчатым эскизом. Он сумел динамитом взорвать старые традиции и законы театра, заставить его отражать окружающую его действительность.

Комментариев к записи Брехт Бертольд 10 февраля 1898 — 14 августа 1956 нет