Энциклопедия
Здесь Вы сможете найти самое интересное описание и некоторые цены на продукцию

РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. ПОЯС. 23/02/2017

Женские пояса
Женские пояса

Женские пояса

Пояс был обязательной деталью одежды и женской, и мужской, и детской. От мужских одежд в курганах сохранились пояса, а женских нет, все потому что женские пояса были из ткани и без металлических вставок, поэтому они не дожили до нас в сырости могил.
По мнению большинства авторов, мода на пояса, украшенные металлическим набором, была общей для всего кочевнического мира Евразии. Традиция носить наборные пояса проникала и в среду оседлых народов. В современной археологической науке существует несколько точек зрения на происхождение наборных поясов. Авторы первой из них – С. В. Киселев и Л. Р. Казласов, они придерживаются мнения, что пояса, украшенные металлическими накладками, появились в Южной Сибири и Монголии, где они развивались и совершенствовались и откуда распространились на запад.

а. Блюдо из Утемильского, Вятская губерния, Х век.  б. Реконструкция пояса из клада в Елецком монастыре Чернигова (по Б. А. Рыбакову).

а. Блюдо из Утемильского, Вятская губерния, Х век.
б. Реконструкция пояса из клада в Елецком монастыре Чернигова (по Б. А. Рыбакову).

Вторая точка зрения высказана А. К. Амброзом, она касается происхождения поясов с геральдическими накладками и подвесными ремешками. Автор утверждает, что они появились в Древнем Риме в первые века нашей эры и распространились именно оттуда.
Третья точка зрения сформирована И. А. Аржанцевой, которая считает, что наборные пояса впервые появились, видимо, у скифов, от них они могли быть заимствованы как азиатскими, так и европейскими народами. К нам они, скорее всего, пришли от викингов, которые с конца VIII века начинают походы на Русь, постепенно перераставшие в мирные торговые отношения. В конце IX века викинги приходят в Новгород, а затем и в Киев, где воцаряется норманнская по происхождению династия Рюриковичей. В русские дружины часто нанимали скандинавских воинов, в связи, с чем военная одежда викингов и их кожаные ремни получают широкое распространение на территории первого государственного объединения восточных славян Киевской Руси. Кожаные мужские пояса были узкие, в ширину 1,5 — 2 см, с медной пряжкой и наконечником, а иногда его сплошь покрывали узорными бляшками — по ним-то и удалось восстановить строение пояса (ремня). Форма,

Три группы ременных накладок. 1) матрица использовалась лишь для придания формы, накладки этой группы неорнаментированы. Следы литья по воску хорошо заметны. 2) матрица использовалась для получения формы, орнамент прорезался от руки, на аналогичных бляжках он разниться в деталях. 3) матрица использовалась как для получения формы, так и для получения орнамента.Это видно по негативному рельефу на изнанке

Три группы ременных накладок.
1) матрица использовалась лишь для придания формы, накладки этой группы неорнаментированы. Следы литья по воску хорошо заметны.
2) матрица использовалась для получения формы, орнамент прорезался от руки, на аналогичных бляжках он разниться в деталях.
3) матрица использовалась как для получения формы, так и для получения орнамента.Это видно по негативному рельефу на изнанке

напоминающая лиру, характерна для древнерусской пряжки. Рубаха подпоясывалась значительно выше уровня таза.
У женщин же сарафаны подпоясывались узким поясом или лентами. Только в особых случаях чтобы не смять ткань сарафана до начала праздника, пояс одевали под сарафан, опоясывая им рубаху. Шелковые сарафаны украшали лентами или выплетенными из золотосеребряных и шелковых нитей поясками, использовали также узкую полоску шелковой ткани, расшитой золотыми нитями. Концы поясов украшались разнообразными кистями, подвесками.
Пояс, надетый на ребенка при рождении или, что было чаще, при крещении, как и крест, был оберегом. Его могли носить, не снимая, всю жизнь. Бывало, человек носил два пояса: данный при крещении (носился под одеждой), и второй — поверх одежды. Конечно, главным был скрываемый под одеждой пояс-оберег.
Ременные пояса с глубокой древности

1. Ижоры, курган неизвестен, раскопки Ивановского Л. К. 2. Гнёздово, курган Ц-191, раскопки Авдусина Д. А., 1978 год. 3. Казанская губерния, Чистопольский уезд

1. Ижоры, курган неизвестен, раскопки Ивановского Л. К.
2. Гнёздово, курган Ц-191, раскопки Авдусина Д. А., 1978 год.
3. Казанская губерния, Чистопольский уезд

были одним из важнейших символов мужского престижа — женщины не носили их никогда. Такой пояс считался едва ли не главным знаком воинского достоинства. На Руси бытовало выражение «лишить (отрешить) пояса», что значило «лишить воинского звания». Согласно преданию среди княжеских дружинников славились пояса из кожи дикого тура.
Пояс ещё называли «опояской» или «поясницей». Мужчина, как защитник семьи, должен был выглядеть воинственно, пояс был доказательством мужественности его хозяина. Известна так же любопытная деталь: в могилах на боевом поясе часто нет пряжки, что связано с обрядом «обезвреживания» мертвеца: расстегнутый пояс и оружие, висящее на нем, теряли силу, и их не возможно было использовать против живых.
Как известно в княжеском уборе пояс занимает третье место после барм и шапки, часто отец «благословляет» поясом сыновей. Широко известны также сообщения от 1331 года немецких послов в Новгороде о «300 золотых поясах», составляющих вече (владельцы городских усадеб, представители старой новгородской аристократии).
Также к поясу подвешивались разнообразные мелкие вещи. Мешочек, который подвешивали на поясе, назывался

1-2. Владимирские курганы, раскопки Уварова А. С., Савельева П. С., 1851-54 гг. 3-4. Клад из Елецкого моныстыря, лицевая и оборотная сторона.

1-2. Владимирские курганы, раскопки Уварова А. С., Савельева П. С., 1851-54 гг.
3-4. Клад из Елецкого моныстыря, лицевая и оборотная сторона.

«карман». В России пояса для мечей имели 4 конца – 2 для застёгивания пояса, к которому подвешивался меч, и 2 для подвешивания налуча или колчана.
Кроме того, он играл важную роль в обычаях и обрядах. Особую значимость имели пояса в свадебном обряде. По древней традиции, они должны были быть красными. Считалось, что красный цвет символизировал особое состояние, в котором находились во время свадьбы жених и невеста, он охранял от злых сил, дурного глаза. Поэтому на их одеждах непременно были повязаны красные пояса. Еще есть примеры того что во время свадьбы невеста дарила своему избраннику пояс. Поясами также украшали расписные дуги свадебной повозки. Иногда жениха и невесту связывали одним поясом. Со временем в обрядах стали использовать не красные, а узорные пояса. Это, по-видимому, было связано и с развитием способов их изготовления, и с утратой древней традиции.

1. Михайловское, курган 1, раскопки Городцова В. А., 1902 год. 2-3. Гнёздово, курган Ц-255, раскопки Авдусина Д. А., 1978 год. 4. Гнёздово, селище, раскопки Авдусина Д. А., 1973 год

1. Михайловское, курган 1, раскопки Городцова В. А., 1902 год.
2-3. Гнёздово, курган Ц-255, раскопки Авдусина Д. А., 1978 год.
4. Гнёздово, селище, раскопки Авдусина Д. А., 1973 год

Комментариев к записи РУССКИЙ НАРОДНЫЙ КОСТЮМ. ПОЯС. нет

ФИНИКИЙСКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ ПИРЕНЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА 2 тысячелетие до н.э. — 1 тысячелетие до н.э

Пиренейский полуостров в 1 тысячелетии до нашей эры
Пиренейский полуостров в 1 тысячелетии до нашей эры

Пиренейский полуостров в 1 тысячелетии до нашей эры

С финикийцами связаны наиболее древние упоминания о Пиренейском полуострове. Во 2 тысячелетии финикийцы торговали в Египте, на островах Ионического моря, и, наконец, достигли Пиренейского полуострова. Точная дата начала освоения финикийцами Иберийского полуострова неизвестна, но можно предположить, что это произошло во второй половине 2 тысячелетия до н.э. Один античный географ (I век до н.э.) утверждал, что финикийцы по прибытии на полуостров завладели страной Тартесс (район западной Андалусии). Отважные финикийские купцы, прибывшие на противоположный конец средиземного моря, начали основывать торговые фактории. В XI до н.э. финикийцы по одной версии основывают, а по другой захватывают (перед захватом город носил название Агадир) город Кадис (тогда – Гадес). Среди прочих факторий, основанных финикийцами, наибольшее значение имели Эрития (Санкти Петри), Мелькартея (Алхесирас), Малака (Малага), Секси (Хате), Абдера (Адра), Гиспалис (Севилья), Эбуса (Ибица). По западному берегу полуострова финикийцы добрались до Галисии. Основными занятиями финикийцев на полуострове были торговля, рыбная и ловля и добыча руд. Чтобы удобней было вести торговлю, эксплуатировать рудники финикийцы и основывали фактории. Иногда они делали это в незаселённых ранее местах, а иногда в уже освоенных местными жителями местностях. Там они устраивали склады, святилища, возводили крепости, как правило, это были естественные гавани. Все города, основанные финикийцами, были связаны с их важнейшими метрополиями: Тиром, Сидоном, Библосом. Даже если поселение основывалось частными купцами, связь с метрополиями поддерживалась на религиозной почве. Вскоре, не ограничившись занятием прибрежных зон Иберии, финикийцы начали продвигаться и вглубь полуострова.
Именно финикийское название полуострова и легло в основу названия нынешней Испании. Они называли его Спан или Спания, что в переводе означает «неизвестная», скрытая, отдалённая страна.

Финикийцы и местное население.
Финикийцы были гораздо более развиты во всём, нежели иберы и кельты. Иберы очень многое переняли от финикийской культуры: письменность, архитектуру, претерпел преобразование язык иберов и так далее. Пользуясь этим, финикийцы подавляли местное население и вскоре подчинили себе всех иберов, на которое оказали хоть какое-то культурное влияние. Те племена из коренного населения полуострова, кто не хотел подчиняться, испытывали на себе военную силу финикийцев, и, в итоге, подчинялись иноземным колонизаторам. Во многих местах финикийского влияния местные жители вели постоянную борьбу против захватчиков, хотели избавиться от влияния колонизаторов. По мере всё большего развития финикийских городов (главным из которых был Кадис) в оборот были введены деньги, а до этого торговля была построена только на обмене. Финикийцы ввели также свою религию и своих национальных богов – Ваала-Гаммона, Астарту – богиню Сидона, и Ваала-Мелькарта (Геркулеса) – бога Тира. Мелькарту был посвящён большой храм в Кадисе, в котором справлялись большие праздники. Отсюда и возникло название «столбы Мелькарта» или «Геркулесовы столбы», которое в древности было дано скалам на берегах Гибралтарского пролива. Благодаря такой торговой активности финикийцев, на Иберийский полуостров была привнесена культура населения не только Сидона и Тира, но и другого населения Малой Азии и также Египта. Всему этому свидетельствует множество археологических находок на юге, западе и северо-западе Пиренейского полуострова.
Несмотря на огромное культурное влияние, оказанное финикийцами на коренное населения Пиренейского полуострова, ощутимого влияния на антропологическую структуру они не оказали (как и приходившие после них греки и карфагеняне).

Конец финикийского господства на Пиренейском полуострове.
Около VIII века до н.э. Финикия подверглась нападению царей Ассирии и Вавилона. В 676 году ассирийцами был взят Сидон, в 570 году вавилонский царь Навуходоносор подчинил себе Тир. Сильная торговая держава пошатнулась, уже было не до дальних колоний. В соперничестве за торговлю на западе Средиземноморья Финикия стала уступать греческим городам. Города, расположенные на Иберийском полуострове и принадлежащие по сути Финикии, всегда платили подать. С падением же Сидона и Тира, выплата подати была остановлена, а вскоре связь с колониями была и вовсе потеряна.
Одновременно же усилилось влияние на полуостров Карфагена. Эта финикийская колония, казалось, переняла всю мощь Тира себе. Произошло это после того, как коренное население Пиренейского полуострова в VI веке до н.э., почувствовав ослабление финикийцев, начало против них войну. Финикийцы из Кадиса (ставшие уже коренными) позвали на помощь окрепший и имевший огромное влияние Карфаген. Карфагенские войска вступили в Испанию для помощи испанским финикийцам, да так и остались на полуострове. Теперь большая часть Иберийского полуострова находилась именно под властью Карфагена.

Комментариев к записи ФИНИКИЙСКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ ПИРЕНЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА 2 тысячелетие до н.э. — 1 тысячелетие до н.э нет

Джонатан Свифт (30 ноября 1667 — 19 октября 1745) 22/02/2017

Джонатан Свифт (30 ноября 1667 — 19 октября 1745)
Предисловие издателя

Публикую это в своей библиотеке, потому как библиография, которая заявлена автором, и чему я вынужден верить на слово, и эссе вполне подходят для этого. А кто автор – какая разница? Может быть, это я сам, может быть, автор — мой знакомый, может быть, их несколько, а, может быть, я это получил анонимно по электронной почте. Просмотрев кое-какие книги из своей библиотеки, замечу, что автор местами бесстыдно списывает у Яковенко, Левидова, Дейча, Муравьева, Теккерея, Ингера и такого уважаемого писателя, как сэр Вальтер Скотт. Если они явятся и заявят свои авторские права, то предупреждаю – я к этому делу не имею никакого отношения!

стр. 1

Предисловие автора

Удивительно, что при такой громадной биографической литературе о Свифте, обыватели о нем так мало знают, а читали и того меньше, разве что пересказ двух книг «Гулливера» в детстве. А между тем, о том, кто такой Свифт, споры ведутся уже несколько веков. Я же, «для пользы человеческого рода», в лице своих читателей, решил составить подробнейшую библиографию сочинений Свифта, что отыскал в Лермонтовской библиотеке, предварив это небольшим эссе, которое я думаю выпустить в свет в нескольких частях по подписке.

ЧАСТЬ I
Жизнь и чувства Джонатана Свифта, доктора теологии и декана собора Св. Патрика в Дублине

Во времена Свифта еще не существовало строгих правил английского языка. И, хотя Свифт выписывал из писем Стеллы ее ошибки, по иронии судьбы, именно эти ошибочные написания и являются сейчас правильными. Но неразбериха существовала не только в грамматике, но и в значениях слов. Что только не значила фамилия Свифт в то время! Вот, например, один из его предков имел на гербе изображение дельфина. А псевдоним Свифта – Мартин – был просто синонимом его фамилии, он изменил слово, оставив суть, подобно Светонию, который изменил свое прозвище Ленис на Транквилл1. Звучала его фамилия по-английски вовсе не Свифт2, как мы это говорим по-русски, и для иностранцев была труднопроизносима, поэтому герцогиня Шрусбери3, которая была по происхождению итальянка, отчаявшись выговорить его фамилию, назвала его по-итальянски – Престо. Этим именем он часто подписывал письма Стелле.

Комментарии:
1 Так пишет Монтень, но слова на самом деле не совсем равнозначны – ленивый и спокойный.
2 Поразительна глупость, написанная в статье Луначарского. «Свифт! В самой фамилии его есть что-то Сатанинское. Свифт! Свист!». Далее следует сравнение фамилии Свифта со свистом Шаляпина в опере Бойто.
3 Один человек, прочитавший это, стал ругать меня за то, что я не объяснил, кто такая герцогиня Шрусбери. Но, поскольку, по словам Филдинга, «в Англии по обычаю и закону женщины существуют на рабском положении», то про саму герцогиню ничего не известно, кроме того, что герцог откопал ее где-то в Риме. А так как вернулся он в Англию в 1710-м, то понятно, что его жена плохо говорила по-английски, когда назвала Свифта по-итальянски 2 августа 1711 года. Что до самого герцога, то вот ссылка http://www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Шрусбери,_Чарльз. К тому, что там написано, от себя добавлю, что его важная роль в истории, заключалась в том, что он обеспечил мирный переход трона к Георгу I.
стр. 2


О предках Свифта, а также о его детстве мы знаем почти исключительно от него самого. В 1731 году Свифт с особым тщанием4 начал писать «Истории о семье Свифтов», которые остались незаконченными. Эти «Истории о семье» обычно называются «Автобиографическим фрагментом», и с его пересказа начинается любая биография Свифта, в этом и я последую за остальными.

Свифт происходил из старинного, но обедневшего дворянского рода из графства Йорк. У Свифта был замечательный дед – викарий в Гудриче, очень деятельный и энергичный человек, до такой степени деятельный, что простой народ видел в своем священнике колдуна. Во время революции он держал сторону короля и претерпел за это множество несчастий. Солдаты Кромвеля грабили его дом тридцать шесть раз и, несмотря на это, очутившись в городе, стоявшем за роялистов, явился к мэру. Тот попросил что-то пожертвовать на помощь королю и Томас Свифт снял верхнюю одежду. «Но это слишком ничтожная помощь!» — «Тогда возьмите мою жилетку». Дело в том, что в жилетке были зашиты триста старинных золотых монет – немалый дар королю от бедного священника, который, к тому же, имел четырнадцать детей. А однажды он погубил отряд конницы из двухсот человек, переправлявшихся через реку вброд, придумав хитроумную машину и положив ее на дно. Революция победила, дед был арестован5, а его имущество секвестрировано. Впрочем, от имущества почти ничего не осталось, ведь все свое состояние Томас Свифт отдал королю.

Отец Свифта был седьмым или восьмым сыном и переехал в Ирландию в поисках заработка к своему старшему брату Годвину. Вскоре он женился на девушке-бесприданнице Эрик из древнего рода Абигель и устроился на должность младшего судейского чиновника. Но карьеры он не сделал и умер бедным спустя два года в возрасте двадцати семи лет, а через семь месяцев после его смерти 30 ноября 1667 года родился Джонатан Свифт. В своей «Автобиографии» Свифт пишет, что брак этот был неразумным с обеих сторон, и что он расплачивался за неразумение родителей не только во время своей учебы, но и большую часть жизни.

Свифт был настолько загадочной личностью, а его жизнь настолько полна тайн и мистификаций, что множество людей попытались отгадать его загадку – кто он, этот доктор Свифт? Поэтому у Свифта очень много биографов, даже слишком много. Первым был Джон Бойл граф Оррери6, сын его друга и зять приятельницы. Он написал «Заметки о жизни и сочинениях доктора Джонатана Свифта». На эту книгу последовал ответ «Мысли по поводу заметок лорда Оррери», написанный человеком большой учености и знакомым Свифта — доктором Патриком Дилени7. Он считает книгу необъективной и искажающей

Комментарии:
4 Это тщание говорит о том, что Свифт считал это сочинение особенно важным, однако, ни объем, ни содержание не соответствуют серьезной автобиографии. Видимо у Свифта были причины написать эти «Истории» именно так.
5 Впрочем, в тюрьме он пробыл недолго. Диктатуре Кромвеля был не страшен враг — бедный священник, и дед вернулся на пепелище собирать свою огромную семью и жить дальше, но реставрации он уже не увидел.
6 Boyl J. «Remarks on the Life and Writings of dr. J. Swift» L., 1752
7 Delany P. «Observation upon lord Orrery’s Remarks on the Life and Writings of dr. J. Swift» L., 1754

стр. 3


облик Свифта. Еще годом позже вышла книга Дина Свифта8 – внучатого племянника декана, который возмущался недоброжелательностью Оррери, кроме того, весь фактический материал для биографии Оррери получил в основном от того же Дина. С графом Оррери все ясно: Свифт подшутил над ним в завещании. Граф был человек тупой и тщеславный, с претензией на литераторство и, мало того, считавший себя даже покровителем Свифта. Он очень гордился своим винным погребом, и Свифт оказал ему по завещанию «эмалированные серебряные блюда, чтобы бутылки вина выглядели на них эффектно». Оррери обиделся, решил отомстить, и ему это удалось. Он выпустил биографию Свифта через семь лет после смерти декана, и внешне она выглядела доброжелательной, а, по сути, была злой клеветой. Но, как ни странно, именно эта биография стала основным источником для многих остальных, опять-таки внешне слащавых, но имевших целью унизить и опорочить Свифта. К таким очернителям принадлежит, например, Теккерей, который пишет внешне уважительно, однако рисует Свифта такими черными красками, что у меня едва хватило возмущения прочитать вот это: http://www.russiantext.com/russian_library/5/tekkerei/tekkerei7_2.htm9.

Про Оррери здесь буквально сказано: «Не говоря о мелких книжках, есть еще «Заметки о жизни и сочинениях Джонатана Свифта», принадлежащие перу человека из высшего общества, достойнейшего графа Оррери». Очень мало кто действительно старался быть объективным, это, например, сэр Вальтер Скотт 10. Он написал обширный очерк о Свифте, тщательно разыскивая материалы и расспрашивая, еще живых людей, знавших декана. И, хотя нельзя сказать, что Вальтер Скотт был свободен от домыслов, как и другие серьезные биографы Свифта – Томас Шеридан, Форстер11, Крэйк12, Лэсли Стивен13, Джонсон, доктор Уайлд, Эренпрайс14, — но их пером, по крайней мере, не водили, пусть даже неосознанно, недоброжелательство, антипатия, а, может быть, и страх. Есть биографии, написанные горячими поклонниками Свифта, которые тоже несколько односторонни. Это, например, Левидов15, который описал Темпла недалеким филистером, процитировав при этом известное высказывание Моммзена о Цицероне, которое я не

Комментарии:
8 Swift D. «An Essay upon the Life. Writings and Character of dr. J. Swift» L., 1755
9 Теккерей «Английские юмористы XVIII века». Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 7. М., «Художественная литература», 1977
10 Русский перевод с французского небольших отрывков из «Заметок о Джонатане Свифте» в книге Дж. Свифт «Путешествия Гулливера» Спб., «Вита Нова», 2005
11 Forster J. «The Life of J. Swift», L., 1875
12 Одна из самых полных биографий с фактической точки зрения. Сама книга мне, к сожалению, недоступна, но психологи осуждают ее за неудачные попытки отгадать нравственную личность Свифта, а это значит, что книга стоящая. Craik H. «The Life of J. Swift», L., 1882, 1894, 1913
13 Leslie S. «The Skull of Swift. A biography» L. 1928
14 Ehrenpreis J. «Swift» Vols 1-3 Cambridge, 1962-1983
15 Левидов М. «Путешествие в некоторые отдаленные страны мысли и чувства Джонатана Свифта, сначала исследователя, а потом воина в нескольких сражениях» М. «Советский писатель» 1939, 1964, «Книга» 1986, «Вагриус» 2008

4 стр.


люблю. Он также несколько принизил талант Аддисона, Стила и Попа, чтобы нарисовать образ Свифта, как одинокого гения своей эпохи. Недоброжелательство к Свифту имеет под собой много причин – и политических и литературных и просто личных, но есть группа биографов, которую условно можно назвать психологической — это Джефри16, Макколей17, Теккерей, Тэн18, Сен-Виктор19, Вейнберг20, Веселовский21, Чуйко22. Кроме этих, были десятки других биографий и в прозе, и в стихах, и научных, и беллетризированных (например, Л. Стефена23, Р. Кука24, У. Спека25, Дж. Дауни26, Н. Дени27, Дж. М. Мюррея28, Д. Джонстона29, Р. Квинтана30, М. Войгта31, К. Вильямс32, М. Голда33, Дж. Коллинза34, Г. Гаррисона35, Ван Дорена36, Пона37, Леки38, из русских – А. Дружинина39, В.В. Яковенко40, А. В. Луначарского41, Э. Радлова, А. И. Дейча и Е. Д.

Комментарии:
16 Его полная ненависти и злобы статья была напечатана в «Эдинбургском Обозрении» за 1810 год. Это самое знаменитое очернительное сочинение о Свифте. На русский язык переведено Кеневичем в «Библиотеке для чтения» 1858.
17 Маколей, наряду с Джефри, один из самых злобных клеветников. Русский перевод его этюда в книге: Маколей «Полное собрание сочинений» Спб., 1861-1865.
18 На русском языке: Тэн И. «Критические опыты» Спб., 1869, его же «История английской литературы» Том 4. Спб., 1876 и «Развитие гражданской и политической свободы Англии в связи с развитием литературы» Том 2. Спб., 1876
19 Русский перевод Сен-Виктор П. «Бог и люди» М., 1914
20 Вейнберг П. И. «Свифт 1903 http://az.lib.ru/w/wejnberg_p_i/text_0240.shtml
21 Веселовский А. « Дж. Свифт, его характер и его сатира 1877, его же Этюды и характеристики М., 1894
22 Чуйко В. В. «Свифт» 1881
23 Stephen L. «Swift» L. 1882
24 Cooke R. J. «Swift As a Tory Pamphleteer» W. 1967
25 Speck W. A. «Swift» L. 1969
26 Downie J. «Jonathan Swift Political Writer» L. 1984
27 Dennis N. «Jonathan Swift» N. Y. 1965
28 Murray J. M. «Jonathan Swift» L. 1954
29 Johnston D. «In Search of Swift» Dublin 1959
30 Quintana R. «The Mind and Art of Jonathan Swift» Vols 1-2 Paris 1825
31 Voigt M. «Swift and Twentieth Century» Detroit 1964
32 Williams K. «Jonathan Swift and the Age of Compromise» Lawerence, 1958
33 Gold M. B. «Swift’s marriage» N. Y. 1967
34 Collins J. C. « Swift» L. 1893
35 Harrison G. B. «Swift» L., 1928
36 Van Doren C. «Swift» L., 1931
37 Pons E. «Swift» Strasbourg, 1924
38 Lecky «Swift» Posen, 1873
39 Это первая русская биография Свифта была напечатана в 1808 году.
40 Яковенко В. «Дж. Свифт. Его жизнь и литературная деятельность» Спб., 1891, http://www.ssga.ru/erudites_info/peoples/svift/index.html
41 Луначарский А. В. «Джонатан Свифт и его «Сказка бочки»» Собрание сочинений в восьми томах Том 6. М., 1965. Поразительная по количеству содержащихся в ней глупостей и нелепостей статья! Образчик я уже привел выше, и это притом, что написаны все эти нелепости странным, разговорным, площадным языком. Луначарский сравнивает Свифта с Гоголем и Грибоедовым, а затем объявляет, что настоящий русский Свифт – это Салтыков-Щедрин. «Свифт – это горе от ума. Большое горе от большого ума. И не случайно

5 стр.


Зозули42, В.С. Муравьева43, А. Ингера44, Заблудовского45, Киреева46, Л.Ф. Туполевой47 и Т.Л. Лабутиной48).49 Однако полная тайнами жизнь Свифта остается для нас так и нераскрытой. Все, что я буду писать ниже, – это или голые факты, или даже неподтвержденные голые факты, однако, прежде я хотел бы сделать отступление…

Отступление, касающееся психологии, психологов и доктора Свифта

Говорят, что психология — это наука. А почему бы не быть наукой, скажем, физиогномике? А ведь она и считается наукой в Китае. Лафатер был, бесспорно, умным человеком: он был пастором, виделся с множеством людей. Возможно, его богатый опыт и ум помогали ему определять характер человека по виду, но это не значит, что и его последователи были столь же умны, как и он. Да, физиономисты нашли кое-какие общие правила, которые не могут быть признанными за науку, так как имеют лишь статистический характер. Если Аристотель был основоположником физиогномики, то он же своим трактатом «О душе» дал жизнь и психологии. Но авторитет Аристотеля вовсе не означает, что предмет его исследования непременно становится наукой. И разве не называются психологией те общие статистические законы, свод которых можно найти у Теофраста, Лабрюйера, Ларошфуко, Грасиана, Паскаля, Вовенарга и других? Психология – это такая вещь, которая предполагает неимоверное умственное и духовное

Комментарии:
соединяем мы его здесь и с Гоголем и с Грибоедовым. И это двое хлебнули-таки горюшка от своего большого ума. Но русским Свифтом является не Грибоедов и не Гоголь. Русским Свифтом является Щедрин-Салтыков». В качестве доказательства этого своего утверждения он сравнивает их портреты. Потом, вдруг вспоминает: «Свифт был современником Вольтера. Старшим современником. Припомнити-ка статую Гудона – старый Вольтер, держащий немощные и сухие руки на коленях…». Припомнил, руки Вольтер держит на подлокотниках, а не на коленях, что сделало бы позу менее естественной. Запомнить эту деталь тем легче, что руки, которыми восхищался еще Дидро в «Салоне 1781 года», лучше всего удались скульптору. Я не причислил Луначарского к плеяде психологических биографов только потому, что «психологизм» его груб, топорен, походит на речь впавшего в слабоумие старика, полон надоедливых повторов, неожиданных «вспоминаний», перескакиваний, а вся статья вызывает удивление и досаду за автора.
42 Эта биография была издана в серии «Жизнь замечательных людей» в 1933 году и изобилует вставками истмата и цитатами из Ленина. Большего в «ЖЗЛ» Свифт не удостоился.
43 Муравьев В. С. «Джонатан Свифт» М., «Просвещение» 1968
44 Ингер А. «Джонатан Свифт и его Дневник Для Стеллы» М., «Наука» 1981
45 Заблудовский М. Д. «Свифт» 1945 http://az.lib.ru/z/zabludowskij_m_d/text_0020.shtml
46 Киреев Р. «На окрестных холмах. Новыллы о любви» М., «Центрполиграф» 2002
47 Туполева Л. Ф. «Английский просветитель Джонатан Свифт и Ирландия» М. Наука 1984
48 Лабутина Т. Л. «Свифт И Темпл 1994, она же «Консерватор Свифт и реформатор Дефо» 1995, она же «Воспитание и образование англичанки в XVII веке» Спб. Алетейя 2001, она же «Джонатан Свифт и женщины» М. 2003, она же «Культура и власть в эпоху просвещения».
49 Большинство сочинений их этого списка сложно назвать биографиями. Это скорее критические очерки или статьи.

6 стр.


превосходство самого психолога, над тем человеком, которого он судит. Психолог претендует на то, что он знает все духовные движения человека, их причины и следствия, тайное и явное. Даже характеризуя самого последнего дурака, который все-таки является вершиной Божьего творения, психолог выступает именно в качестве Господа Бога. Но ведь это невозможно! Это не только богохульство, но еще и наглый обман! Что бы мог сказать психолог о внутреннем мире Петрарки? И неужели Петрарка получил бы «психологическую помощь» от штатного психолога? Мне могут напомнить случай при дворе герцога Тосканского, когда ребенку дали выбрать в зале самого умного человека, выбирая по лицу, и тот, после того как обошел всех, взял за руку Петрарку. Но речь же идет не о простом факте присутствия ума, а о тотальном знании всего внутреннего мира!

Причем же здесь Свифт? А притом, что биографы из психологической группы объяснили его духовный мир, при помощи своих методов. Основная идея проста до безобразия: найти проблему, а потом и ее причину в детстве. Только ее обрамление уж слишком витиеватое, чтобы пустить пыль в глаза разумным людям. Свифт слывет как мизантроп, человеконенавистник, причем, злой и активный. Это штамп, опять-таки придуманный психологами, и, к сожалению, уже прижившийся. Теперь будем искать причину в детстве и юности, а если ее нет – выдумаем! Сам Джонатан Свифт редко пишет о своем детстве, в одном письме к Попу он написал: «Досада мучает меня до сих пор, и я верю, что это было предзнаменованием для всех моих будущих разочарований». О чем же это? О том, что, будучи мальчиком, Свифт удил рыбу, не клевало, и вдруг, когда он уже собирался уходить домой, клюнула большая рыбина, и Джонатан ее уже почти вытащил, но она вдруг сорвалась с крючка — и была такова. Психологи ликуют – вот она причина дурного характера Свифта, она в детстве, в упущенной рыбе! Свифт написал эти строки в старости, когда был уже известным писателем, сатириком, памфлетистом, он знал и яд разочарований и трагикомедию катастроф, и вот, оглядываясь назад, он вспоминает этот детский случай, и где же здесь можно разглядеть причину его дурного характера? Дурной характер – еще один шаблон психологов, которые не пишут о нем прямо, но хитро облекают в словесные побрякушки. Например, «Английский гений не имеет представителя более неистового и отталкивающего, чем Джонатан Свифт» — Сен-Виктор. Или Веселовский о характере Свифта: «Когда один из лучших объяснителей Свифта, затрудняясь найти подходящую характеристику, называет его демоническим существом и в злорадном его отношении к человеческому роду видит что-то дьявольское – это приводит нас к решению смутной загадки». Словарь Брокгауза и Эфрона: «Его врожденные свойства — мрачное, даже злобное отношение к людям, беспредельный эгоизм, столь же беспредельное честолюбие». Откуда же растут ноги всех этих психологических определения плохого характера? От любимого источника психологов – писаний графа Оррери, который не только был обижен на Свифта, но и боялся, и не понимал. И обвинения в плохом и злобном характере – это своего рода защитная реакция посредственности. Свифт – величайший гений, человек, художник,

стр. 7


мыслитель, боец, он не попадает ни под какие шаблоны штатных психологов, им обидно, им страшно, они нервничают, они его не любят. Как же тут не уцепиться и не притянуть шаблон – плохой характер. Это – защитная реакция, уже не посредственного литератора, но штатных психологов, которые склеили этот тезис из бумаги и перебрасывают его по очереди друг другу. Но, однако, этот тезис жив и сейчас, и я говорю вам – не верьте психологам! Итак, психологи строят мизантропию на скверном характере, плохой характер — на рыбе (детские впечатления). Что бы сюда еще добавить психологам, кроме рыбы? Вот был бы он болезненным, или обладал уродливым недостатком: скажем, был косым, горбатым или хромым. Но, как назло, Свифт до старости имел прекрасное здоровье, был высок ростом, статен и силен, и даже красив в молодости. Но на помощь приходит тот же Оррери – несчастное детство, жестокое отрочество, мучительная юность и неудачи всей последующей жизни. Ну вот, это уже кое-что для психологов! Теперь нужно только украсить, разрядить, расцветить словами. Но что мы имеем перед собой – как я и сказал – одни факты.

Да, он родился в бедной семье50, как многие другие, впрочем. А в отношении своих дублинских сверстников Свифт даже имел преимущество – он с двух до шести лет жил в Англии в местечке «Мирная гавань»51, а не среди помоек и грязи Дублина. Здесь он научился свободно читать, а по возвращении был отдан в лучшую в Ирландии школу Килькени, и еще Вальтер Скотт мог видеть парту, на которой Свифт выцарапал свое имя. Здесь обучали древним языкам, риторике и теологии. Правда, в ходу были очень жесткие наказания, поэтому мы читаем у Свифта – «десятичасовое сидение взаперти, один на один с существительными и глаголами, страх, розги, разбитые носы и ссадины на ногах», но, с другой стороны, так учились и остальные, и, между прочим, Конгрив и Беркли. С Конгривом Свифт подружился, и этой дружбе суждено было продолжиться всю жизнь. Через двадцать лет, после окончания школы Свифт пишет другу, что «с тоской вспоминал свои счастливые школьные дни, восхитительные праздники, субботние вечера, чудесные заросли в глухой аллейке». Это просто факты, факты, но где же то несчастное детство, выдуманное психологами для подтверждения своих примитивных теорий? Да, мать Свифта уехала в Англию, и он остался с дядей, и это — причина мизантропии? Прочитайте эти факты – все, что мы знаем о детстве Свифта, — а теперь прочитайте биографа-психолога52 Веселовского: «Бывают люди, которых с раннего детства приходится назвать натурами надломленными, неудачниками. Какая-то горечь, скрытое озлобление и

Комментарии:
50 После смерти отца его мать осталась с двумя маленькими детьми, казенную квартиру пришлось покинуть и выбивать остатки невыплаченного жалования. Но положение, по-видимому, все же не было ужасным, поскольку мать Свифта наняла кормилицу.
51 Свифт в годовалом возрасте был украден своей кормилицей и увезен в Англию. Факт впрочем, известен только со слов самого Свифта в «Автобиографии».
52 Немногим далее Веселовский выводит злобность характера Свифта из его бедности, правда оговаривается, что деньги де ему были нужны на книги. Вторит ему и Луначарский: «В университетские годы он слыл нервным, неуравновешенным и не особенно усердным. На самом деле его снедала злоба, вытекавшая из осознания тех замечательных способностей, которые он в себе ощущал, и той беспросветной бедности, которая застилала ему свет».

стр. 8


желание отомстить стоящим поперек дороги сказывается у них чуть ли не в отроческие годы. Причины этому рано обнаружились в жизни Свифта». Да ну? И где же они? Написано, конечно «профессионально-психологически», вот перед нами теперь злобный мальчик, неудачник, сиротка, нищий. Но откуда узнал обо всем этом Веселовский? От своих учителей психологии – для них все просто: проблема – мизантропия, основание – дурной характер и причины в детстве. Ничего такого о Свифте не известно, ну и что? Интерполируем! Разве может кто-то существовать вопреки «научным» шаблонам психологии? К радости психологов, Свифт сообщает еще один факт из своего детства. Он купил дряхлую лошадь и привел ее в школу, лошадь у него отняли и отправили на живодерню53. Чем не повод для озлобленности на мир? Но постойте, как же Свифт смог купить лошадь, если он был нищим сироткой? И, однако, именно эта история ставится в край угла жизни Свифта и его «жизненной катастрофы» автором статьи в «Британской энциклопедии». В пятнадцать лет Свифт оканчивает школу и вместе со своим кузеном Томом поступает в Дублинский университет – лучший университет после Оксфорда и Кембриджа. Университет представлял собой роскошное здание из прекрасного портландского камня, где располагались студенческие аудитории, обширная библиотека, где были собраны редкие книги, и нумизматический кабинет. Шесть лет учится здесь Свифт, живя в общежитии. Каковы факты этой его жизни? Их почти нет, но анекдотов – множество. Дело в том, что оба Свифта были записаны только фамилией и непонятно к кому эти истории относятся – к Тому или Джонатану. Однако известно, что Свифт много читал, много флиртовал54, а также много кутил в тавернах, упорно пропускал обязательную для всех литургию, не являлся на вечернюю перекличку, за что получал взыскания55, был уважаем товарищами. Известно, что Свифт выпускал рукописные сатирические листки, где высмеивал преподавателей, подписываясь «Сын земли». Это ли нарисованный психологами образ несчастнейшего юноши? Поэтому они благоразумно умалчивают об этом, выставляя из этой жизни Свифта только лишь один факт. Для того чтобы показать их методы фальсификации, я процитирую психолога Тэна. Вот это место:

«В 1685 году в большой зале дублинского университета профессора, раздававшие степень бакалавра искусств, были свидетелями особого зрелища: бедный студент, странный, неловкий, с голубыми, суровыми глазами, сирота, без друзей, получавший от одного дяди жалкое содержание, потерпевший уже раз неудачу из-за незнания логики,

Комментарии:
53 Психологи не поленились нарисовать картину — Свифт приводит эту лошадь в школу, ее вид вызывает смех у его однокашников, и над лошадью, и над ним самим. Еще одна причина? Но откуда они это узнали? Потому что им самим было бы смешно? Я забыл сказать, что этот «психологический» мизантроп купил лошадь, которую уже вели на живодерню…
54 Слухи об этом дошли даже до матери Свифта в Англию, она забеспокоилась и написала письмо, на которое Свифт ответил, что он надеется на свой холодный темперамент и на свое непостоянное настроение, чтобы поддаваться неосторожному увлечению. Флирт для него — это просто привычка, которую он может бросить в любое время.
55 За да года в кондуитных списках колледжа св. Троицы записаны более семидесяти штрафов и наказаний, наложенных на Джонатана Свифта.

стр. 9


вновь появился пред экзаменаторами, не удостоив, однако, ознакомится с учебниками – напрасно предлагали ему прочесть тома Смиглезиуса, Бургерсдициуса – он перелистывал их и быстро закрывал. Когда дело дошло до аргументации, пришлось формулировать его аргументы за него. Его спросили, как же он сумеет рассуждать, не зная правил, — он ответил, что сумеет рассуждать и без правил. Такой избыток глупости произвел скандал. Он получил все же степень, но едва-едва, по «особой льготе56«, как было сказано в экзаменационном листе. И профессора разошлись с улыбкой сострадания, сожалея о ничтожных способностях Джонатана Свифта. Таковы были его первые унижения и первый повод к возмущению против людей. На этот момент была похожа вся его жизнь, заполненная и опустошенная страданием и ненавистью»57.

Психолог облепил Свифта эпитетами, для которых, бесспорно, не существует никаких оснований. И удивительная вещь – речь идет о незнании логики, а Тэн совсем нелогично связывает провал на экзамене с бедностью, странностью, отсутствием друзей, а потом делает из этого, как любой штатный психолог, вывод – вот причина свифтовой мизантропии. Т.е., провал на экзамене – причина, но это же нелогично! Однако если убрать экзамен, то получится обычный шаблон: бедность, сиротство, одиночество – причина человеконенавистничества. Для чего же нужен экзамен? Для маскировки вранья и подсунутых эпитетов, которыми психологи наградили человека, не вписывающегося в их «науку». Вороватый вывод делается не из самого факта58, а из этих подсунутых психологических определений. Другой биограф Свифта, Левидов, замечает по этому поводу: «Почему нужно связывать с этим провалом на экзамене молодого студента и бедность, и сиротство, и одиночество, и декламировать тут же об унижении, о поводе к

Комментарии:
56 Нужно упомянуть о том, что Свифт, продолжая образование на степень магистра, скажет декану Дублинского университета Оуэну Ллойлу, что тот тоже получил деканат «по особой льготе», женившись на любовнице лорда Уортона, вице-короля Ирландии. Можно представить себе, как этот студент, выпускавший к тому же сатирические летучие листки, раздражал преподавателей. Психологи лучше бы подумали о них, а не о Свифте, а также о том, что в Оксфорде он получил магистерскую степень без всяких проблем и тамошние экзаменаторы нашли его блестяще подготовленным.
57 Эта красочная сцена, по-видимому, произвела сильное впечатление на авторов советской биографии Свифта в серии «ЖЗЛ», они почти дословно включили ее в книгу: «В 1685 г. в большом зале Дублинского университета перед экзаменаторами, присуждавшими звание бакалавра, предстал бедный ученик. Он производил странное впечатление. Это был угловатый, неловкий юноша, с суровым блеском голубых глаз, сирота, не знавший друзей, живший на щедроты дяди. Он однажды уже провалился на экзамене по логике и явился на переэкзаменовку, но и теперь он отвечал не лучше, признаваясь, что учебники не внушают ему никакого интереса. Выяснилось, что он не знает ни правил построения силлогизмов, ни других законов логики. Экзаменатор спросил его, как же он может рассуждать, не зная правил. Свифт ответил, что прекрасно будет рассуждать без правил логики. Этот ответ шокировал профессоров. Они и так были невысокого мнения об его умственных способностях. Собственно говоря, его надо было оставить еще на один год в колледже, и только в виде «особой милости» он был допущен к диспуту на соискание степени бакалавра». Как мы видим эпитетов здесь поменьше и краски стушеваны, Дйеч и Зозуля не так красноречивы, к тому же они не делают психологического вывода из этой истории.
58 Это подтверждается также и тем, что сам Тэн, говоря о сочинениях Свифта, в частности о «Гулливере», ставит в особую заслугу Свифту именно логику: «Это способность ума логического и дарование строителя, который, предположив уменьшение или увеличение того или другого механизма, предвидит все результаты этого изменения и ведет им точный список. Все его удовольствие состоит в том, чтобы ясно и путем основательного умозрения увидеть эти последствия».

стр. 10


возмущению, чуть не предопределившем всю жизнь Свифта – это секрет красноречивейшего психолога. Да и секрет ли? Нужно ведь перебросить мост от юности к человеконенавистничеству, безумию и прочим дьяволизмам». Теперь я хочу рассказать, откуда у Тэна взялась теория о тупости Свифта в то время. Оттуда же! От писаний графа Оррери, ведь именно ему Свифт рассказал этот случай, прибавив, что был тогда полуидиотом. Но нужно знать Свифта – великого мистификатора, который постоянно потешается и над недалекими собеседниками и над глупыми читателями, и тогда станет понятно, почему Свифт сказал такое туповатому, но с претензиями, графу – это своего рода издевка, ирония, смех. Второй источник психологов — «Автобиография», — кость, специально подброшенная Свифтом его будущим биографам. Здесь, как нарочно, разбросаны определения, нужные психологам – «в университете был расстроен и угнетен плохим отношением ближайших родственников… степени не получил за тупость и неспособность; наконец, степень была присвоена в нелестной для него форме speciali gratia». Свифт не получил степени за тупость? Но где же она? Психологи даже не удосужились проверить его оценки: латынь — «хорошо», греческий — «хорошо», физика — «плохо», теология — «небрежно». Вот все, что мы знаем. Но мы знаем также, что Свифт был в первой десятке лучших студентов из 175! Остальные имели оценки «посредственно» и «весьма посредственно», как, например, его брат Томас. Да и присуждение степени бакалавра speciali gratia не так уж позорно. Вместе со Свифтом еще четверо студентов из тридцати восьми получили степень с этим определением, которое означало всего лишь обход некоторых формальностей. Зачем же тогда Свифт написал о своей «тупости»? Это своего рода издевательство над будущими биографами — выволочь на свет что-то курьезное, кинуть кость, посмеяться, а с другой стороны, показать им, чего стоят для него все их оценки, до защиты Свифт бы не снизошел.

Школа и Дублинский университет, бесспорно, повлияли на Свифта. Достаточно сказать, что в лучшей школе наставники вовсе не представляли собой образцы нравственности. Директор торговал духовными званиями, допускал к сану мошенников и распутников, позволял исполнять священнические обязанности мирянам, коротко говоря, подрабатывал, как мог. Поэтому Свифт после школы вполне мог презирать ханжество пополам с цинизмом. В университете, как признавался сам Свифт, у него не хватало терпения на чтения и трех страниц «ученых» трудов Смиглезиуса, Бургерсдитиуса или Кеккерманнуса, а их самодовольная глупость вызывала в нем живейшее омерзение, поэтому, как он сам пишет в автобиографии, «занялся чтением истории и поэзии».

Но психологи наложили руку не только на детство и студенческие годы, но и на жизнь Свифта в Шиине и Мур-парке, объявив этот период «страшным десятилетием». Итак, что мы знаем? Это опять-таки факты. Свифт мог бы получить и магистерскую степень, но в 1688 году восстали ирландские католики, и совет колледжа св. Троицы Дублинского университета предложил студентам разбегаться. Таким образом, не успев получить степень магистра, Свифт уезжает в Лестер к матери. Она обращается за

стр. 11


помощью к дальнему родственнику, и вот Джонатан поселяется у бывшего политика и литератора сэра Уильяма Темпла на полном содержании с жалованием в 20 фунтов в 1689 году. Но уже в мае 1690 он возвращается в Дублин, как написано в «Автобиографии» по совету врачей59, имея в кармане рекомендательное письмо сэра Уильяма. Поиски работы оказались безуспешными, и в августе 91 он снова живет у Темпла. В июле 92 он в Оксфорде и защищает магистерскую диссертацию и возвращается в Мур-Парк, где живет до мая 94. В январе 95 он получает пребенду в Ирландии, но бросает должность и с июня 96 снова с сэром Уильямом, где живет до смерти последнего в январе 1699 года. Еще из фактов – Свифт занимает должность секретаря, которого сэр Уильям знакомит с элитой того времени, а также представляет королю Вильгельму60. Свифт даже уполномочен представить королю важный политический доклад, руку к которому приложил и он сам. Король предложил Свифту чин капитана, а Темпл — должность в управлении ирландскими архивами. Свифт отказывается от обоих предложений. Известно, что Темпл был обрадован возвращением Свифта в 1696 году, известно, что Свифт прочел громадное количество книг в библиотеке Мур-Парка, известно, что Свифт стал писать, и написал в том числе «Сказку бочки» и «Битву книг», известно, что Темпл сделал его душеприказчиком и завещал некую сумму. Положа руку на сердце, вы увидели здесь «страшное десятилетие»? Но как пишет Левидов: «Гораздо больше известно из области «психологии» Свифта за этот период. Известно – все тем же психологам. Очевидно, это их домыслы. Но домыслы в литературе о Свифте ценятся больше фактов». Так что же теперь выдумали психологи?

Читаем их самих – Луначарский: «Жизнь у Темпля была чревата глубокими обидами для Свифта, страдавшего от своего положения эксплоатируемого приживальщика61», Тэн: «Он получал в год двадцать фунтов жалования, ел за одним столом с прислугой, писал оды, подражая Пиндару, в честь своего хозяина, копил в течение десяти лет унижения рабства и фамильярность холопов, обязанный льстить придворному подагрику и избалованному вельможе, принужденный после одной попытки стать независимым, снова надеть ливрею, которая его душила», Теккерей: «Великий и одинокий Свифт провел десять лет ученичества в Шине и Мур-Парке, получая двадцать фунтов жалования и обедая со слугами, — он носил сутану, которая была не лучше ливреи, и гордый, как Люцифер, преклонял колена, дабы вымолить какую-нибудь милость у миледи, или выполнял поручение господина, у которого состоял на посылках. Свифт страдал, возмущался, покидал свою службу и снова возвращался, проглатывая свою злобу, подчиняясь со скрытым бешенством своей судьбе», Сен-Виктор: «Вся эта жизнь была злостной тиранией… Тирания эта начиналась с рабства. В двадцать лет секретарь, в

Комментарии:
59 Некоторые биографы тут же объявили, что это было связано с глухотой, однако никаких оснований для подобных утверждений не существует. Учитывая «тщательность», с которой Свифт писал автобиографию, можно предположить, что никаких врачей вообще не существовало.
60 Впоследствии Свифт любил вспоминать, как король научил его резать спаржу на голландский манер.
61 Здесь, как и в других цитатах, я сохранил орфографию.

стр. 12


сущности, замаскированный слуга, Свифт испытал до дна все оскорбления и унижения. Он испытал, как горек хлеб лакея», и автор статьи в «Британской энциклопедии» подытоживает: «… спустя целых двадцать лет клеймо рабства все еще горело в его высокомерной душе», а вот цитаты из двух советских очерков: «Незавидным было положение Свифта в доме стареющего аристократа. Он, по существу, являлся чем-то вроде старшего камердинера. Ему приходилось читать вслух своему патрону, писать под его диктовку, вести счетные книги»62, «За детством и юностью следуют годы служения в Мур-Парке у барина в отставке – на положении не то слуги, не то наемного писаки, с робким заглядыванием в глаза старикашке-самодуру, постоянная необходимость льстить сибаритствующему вельможе».

Вот она – еще одна причина для человеконенавистничества и злобы – рабство и унижения! Но есть ли для этого факты? Теккерей ссылается на одно место в «Дневнике», которое можно толковать по-разному. Одна вскользь брошенная фраза стала «материальным основанием для тонких психологов и блестящих литературоведов в создании мрачной легенды» (Левидов). Свифт не написал ни одного худого слова о Темпле, а ведь он не умел щадить ни живых, ни мертвых! Все немногое, что смогли отыскать психологи, относится к наследникам Темпла, вздумавшим попрекнуть Свифта нахлебничеством. А некоторые психологизирующие биографы63 даже усмотрели признание этого рабства в главе «Лакей» из свифтовского «Наставления слугам»! Но как же это Свифт, имея возможность освободиться от рабства, приняв предложение короля, не сделал этого? Почему не принял назначения в архив64? Почему, получая больший доход в Ирландии, он опять кинулся в лакейство? И что это за раб такой, что ходит к королю с докладом? Между прочим, Дилени убежден, что Свифт – внебрачный сын Темпла. Его жена была родственницей матери Свифта, он был украден кормилицей и увезен в Англию и, может быть, возвращался он всегда к отцу? А вот некоторые биографы пишут даже так: «Свое пребывание в Мур-Парке Свифт позднее называл счастливейшим временем своей жизни» (http://www.mirf.ru/Articles/art2194.htm). Хотя я, честно говоря, не знаю, где он это говорит, но известно, что кончину Темпла Свифт искренне переживал, записав в своем дневнике: «Он умер сегодня 27 января в час ночи, и с ним умерло все, что было хорошего и доброго среди людей».

Но и это не все! Не могут психологи так просто расстаться со Свифтом, им нужен модный завершающий аккорд – у Свифта сексуальный комплекс, полученный от какого-то случая в детстве. Вот как! А специалист в области сексуальной патологии Крафт-Эбинг

Комментарии:
62 Эту фразу авторы биографии Свифта в «ЖЗЛ» взяли у Яковнеко: «Положение Свифта на первых порах было крайне незавидное и даже унизительное. Он читал своему патрону, писал для него, вел счетные книги и вообще исполнял всякие обязанности старшего камердинера». (http://www.ssga.ru/erudites_info/peoples/svift/index.html)
63 Дейч и Зозуля: «Здесь за горькими шутками кроется большая автобиографическая правда».
64 Впрочем, у психологов и на это есть ответ – Свифт де посчитал эти должности слишком ничтожными для своих талантов, и даже нагрубил королю с Темплом. Последнее утверждение я целиком оставляю на их совести.

стр. 13


и рад стараться! Другие «ученые», на этот раз френологи, с готовностью помогают «ученым»-психологам. Они, после своих исследований черепа Свифта, были невысокого мнения об его умственных способностях. Доктор Уайлд проследил симптомы болезни Свифта, время от времени проявлявшиеся в его сочинениях. Кроме того, он отметил, что череп обнаруживает следы «болезненной работы» мозга в течение жизни — такие следы могла оставить возрастающая тенденция к «умственному застою». Если Вольтер когда-то раздражал попов даже после своей смерти, то Свифт раздражает психологов, френологов, вигов, посредственных и талантливых литераторов, а это значит, что Свифт — гений. Но какой?

Продолжение «Жизни Свифта, пока еще магистра и т.д. …»
Так как же на самом деле жил Свифт в Мур-Парке и что так тянуло его сюда? Во-первых, это отличная библиотека, такой роскошью он еще не мог пользоваться. И Свифт здесь много читает, очень много и больше чем очень много, он проводит в библиотеке 12-14 часов в сутки. Свифт прекрасно знает латынь и греческий – по языкам у него высшие оценки в Дублинском университете, не то, что по логике или математике, которые ему неинтересны, ведь Свифт учился только тому, чему хотел. Он знает также и французский, следовательно – большая библиотека говорит с ним на многих языках. А французов в библиотеке было как раз много, потому что Темпл подражал Монтеню. Свифт читает не только любимца сэра Уильяма, но и Рабле, и Ларошфуко. Доминировали антики – от Гомера до Петрония, многих из них он читал по два-три раза, как например Лукреция, Вергилия, Тита Ливия. Впоследствии отношение Свифта к книгам стало более спокойным, потому что книги — это всего лишь книги, гораздо более для него интересны – люди. Кто-

стр. 14


то сказал, что книга – это эссенция приблизительно тридцатилетнего, а то и большего опыта автора, и если сам он гений – то это поистине дорогой подарок. Это так, для меня или любого обычного человека, но не для Свифта, он не нуждается в посредниках – он все прекрасно видит и сам. Кроме того, Свифт не любит умозрительные теории, а к истории относится скептически и, как обычно, с иронией. Первое, что Гулливер пожелал увидеть в Глаббдобдрибе – это Александра в битве при Арбелах – вот поистине героическое, грандиозное зрелище, но Гулливер разочаровался, не увидев ничего особенного… Отношение стало спокойным, но не переросло в потерю интереса. Книги – дорогое удовольствие, но он их все же постоянно покупает. Как часто в «Дневнике» встречаются записи: «Зашел на распродажу книг только посмотреть, но не выдержал и потратил двадцать фунтов»! И что он покупает? Это — Страбон, Плутарх, Тацит, Монтень… Однажды он захотел купить целую библиотеку и несколько раз ходил смотреть книги, но Свифт мог предложить только скромную цену, а потому нашлись более денежные покупатели. А еще в письмах заметно беспокойство и забота о книгах. Он пишет из Лондона, чтобы его книги аккуратно упаковали в специальные ящики и были с ними осторожны. Свифт любил книги, но не делал их ни источником своих знаний о человеке, ни образцом для подражания. И все же он собрал неплохую библиотеку. Его книги – переложенные листами бумаги, в которых он делал свои пометы, богатый материал для понимания Свифта.

 

Питер Лили «Уильям Темпл»

Питер Лили «Уильям Темпл»

Второе, что привлекало Свифта, – это люди, даже тот же Темпл – умудренный опытом политик и литератор. Сэр Уильям был модным эссеистом, писал обо всем с

стр. 15


мягкостью, приятностью и одновременно убедительностью. Мысли у него были, но не глубокие, общительность рассудительного эпикурейца импонировала слушателям. Темпл был, бесспорно, дилетантом, и Свифт это прекрасно понимал. И все же, общение с Темплом было для него неплохой школой. Например, обиженный бывший политик, он раскрывал Свифту всю безобразную подноготную политических интриг и механизмов. Другие литераторы, во главе с родственником Свифта — Драйденом, — охотно посещали дом Темпла. Свифт присутствовал при литературных спорах, Драйден читал здесь свои стихи. Это был большой мастер стиля и кумир молодого поколения поэтов. В лондонской кофейне Вилля, где собирались литераторы, все теснились возле его стула, который зимой стоял у высокого камина, а летом — на балконе. Высшей наградой для молодого поэта было получить понюшку табаку из большой табакерки Драйдена. Он — авторитет для всех, но не для Свифта, все его слушают настороженным ухом в благоговейном молчании, но не так слушает Свифт. Он оценивает перевод Вергилия Драйденом своей меркой и скоро уничтожит этого кумира веселой сатирой. Психологи, конечно же, нашли причину и сделали вывод: Свифт, следуя своему злобному характеру, мстит Драйдену за то, что тот нелестно высказался о поэтическом таланте самого Свифта.

Гости Темпла — это не только литераторы, но и вся тогдашняя политическая элита Англии, включая самого короля. Это ли не пища для наблюдений, выводов, размышлений? Кто эти люди в высоких париках, сделанных из волос трупов, что плоско шутят, глупо рассуждают, но вершат при этом делами целой страны? С едкой насмешкой наблюдает Свифт эти контракты между внутренним ничтожеством, проходивших мимо него людей, и той огромной силой, которой они располагали65. Не здесь ли следует искать причины для ненависти к людям? Не в личных обидах и не в унижениях, а в том, что Свифт – не с ними! Он их видит насквозь, видит и презирает. Гений Свифта заключался в том, что он слишком ясно видел действительность, настолько ясно, что это доставляло ему страдания. Он говорил, что счастье заключается в том, чтобы быть ловко околпаченным. Свифт же обладал такой остротой духовного зрения, что околпаченным быть никак не мог. Может быть, поэтому он категорически отказывался носить в старости очки, хотя зрение его ослабело. Когда он шел по улице, а в старости он всегда ходил пешком, это ухудшившееся физическое зрение не давало ему замечать ужимок, гримас и мелких движений черни, по которым его духовное зрение могло бы судить об их внутренней безобразной сущности. Он все равно, что художник, который рисовал души, и потому ему были противны даже самые красивые модели. Но и в молодости, здесь, в Мур-Парке, Свифт много ходил пешком. Тогда он еще только изучал человека, изучал с какой-то жадностью, и одновременно учился ненавидеть. Ведь ненависти нужно научиться. Каждый месяц он посещает мать в Лестере и идет туда пешком, но не из-за экономии или укрепления здоровья, а из-за людей. Постоялые дворы… Свифт любит удобство и чистоту, он селится

Комментарии:
65 «Прав я или нет, не в этом дело, — скажет позже Свифт. – Слава ума, или великого знания заменят голубую ленту или карету, запряженную шестью скотами».

стр. 16


в отдельной комнате. Но общая зала! Здесь собирается чернь – противоположность тому, что он видит в Мур-Парке и разговоры здесь другие, но суть та же. Свифт садится в стороне, слушает, наблюдает и ненавидит. А потом будет Лондон. Здесь проживает 674 тысячи человек – одна восьмая населения всей Англии. И что такое Лондон в то время?

Отступление – нравы и развлечения жителей Англии, имевших честь быть современниками доктора Свифта

Отшумели громы революции66, и на престол сел Карл II, привезя с собой из Франции совершенно развращенный двор. Строгий пуританизм сменился другой крайностью. Отпускать шутки по поводу всех мыслимых добродетелей стало модно. В Уайт-холле и Вестминстере царила откровенная фривольность. Король был влюблен в молоденькую актрису Нелли Гвинн, а потому стал покровительствовать театру, который был закрыт пуританами во время революции. Теперь в Лондоне двадцать театров, и бывали случаи, когда представления шли одновременно в одиннадцати из них. А драматурги мстили пуританам. Бережливость, скромность и набожность осмеивались со сцены, а безнравственность и распущенность прославлялись. Добродетельному буржуа отводилась роль глупца, скопидома, обманутого мужа. Его выбрасывали из окна подгулявшие щеголи, ему наставлял рога светский повеса, его дочку соблазнял ловкий прощелыга. Дошло до того, что 5 марта 1698 года проповедник Джереми Колльер опубликовал декларацию «Краткий очерк безнравственности и нечестивости английской сцены»67. Похабное остроумие веселеньких пьес того времени заставило бы покраснеть и Господа Бога, и самого Франсуа Рабле. А Лондон?! Лондон — излюбленное место действия этих пьес. Где же еще найти столько разврата и грязи? Король Иаков пошел еще дальше. Пуританин Джон Эвелайн68 как-то записал в своем дневнике: «Разврат, кощунство, презрение к Богу. В воскресенье вечером я видел короля с его непотребными девками – Портсмут, Кливленд, Мазарини – в галерее для игр, все они были голыми». Лондон был

Комментарии:
66 Кромвель умер в фатальный для него день – 3 сентября. Именно в этот день он когда-то дважды одерживал решающие победы. В преддверии его смерти над Англией несколько дней бушевала сильная буря. Было темно от черных туч, сильный ветер срывал крыши, казалось, сам дьявол пришел забрать лорда-протектора.
67 Отрывки из этого трактата в русском переводе можно прочитать в книге «Хрестоматия по истории западноевропейского театра». Здесь же можно отыскать указ короля Вильгельма III от 13 февраля 1698 года, который он выпустил вдогонку приказу лорда-камергера Сэндерленда, запрещавший богохульства и безнравственность на сцене. Оба этих указа, однако, не соблюдались, на сцене продолжался шабаш, который вызвал гневный протест поэта Ричарда Блекмора (см. его предисловие к поэме «Принц Артур» в книге Геттнера «История всеобщей литературы» Спб. 1896 г.).
68 У Эвелайна можно прочесть и о медвежьих боях – средневековом развлечении, которое удержалось и при Реставрации. За день до боев под барабанный бой и звуки фанфар по городу проходила процессия со сворой собак – будущих участников представления. Медведя привязывали и спускали громадных бульдогов. Если медведь оказывался проворным и убивал противников, они немедленно заменялись свежими силами. Затем собак сменяли люди, медведь ослеплялся, и его нещадно хлестали кнутами пять или шесть молодчиков. Это «развлечение» имело своих апологетов, которые видели в нем крепкие национальные традиции.

стр. 17


наводнен проститутками и только при королеве Анне, которая была большой дурой, но еще большей ханжой, проститутки торговали собой только в Ковент-Гардене. Это был поистине рынок тела, и местные девки были знамениты по все Европе. Здесь можно было встретить любого лорда и даже государственного секретаря. Врожденный сифилис стал признаком благородного происхождения.

Для того чтобы получше ознакомиться с Лондоном, давайте-ка пройдемся по известным зданиям того времени. К счастью, мы можем это сделать вполне безопасно.

Знаменитый Бедлам. Тот, который видел Свифт (в его «Дневнике» есть запись о его посещении), был построен в 1675 году, как точная копия дворца Тюильри. Говорят, Людовик XIV был в бешенстве и приказал сделать пристройку к своему дворцу из туалетов в стиле лондонского Сент-Джеймского дворца. Бедлам не похож на наши сумасшедшие дома – он всегда открыт для посетителей, и это очень популярное место для встреч, прогулок и даже плясок. Здесь можно пообедать. С жителями же Бедлама обращаются как с животными, держат на цепи, на земляном полу и выставляют, как в зверинце, любопытным. Лондонцы, и особенно провинциалы, очень любили это зрелище. Можно и подразнить этих бедламовцев, посмеяться, попивая при этом бургундское. Лечили этих несчастных, обливая ледяной водой, засовывая их в устройства для принудительного стояния, или затыкали рот специальной грушей. Не последнее место занимали средства, причиняющие боль: втирание вызывающих жжение мазей, применение нарывных пластырей, прижигание каленым железом, рвотные средства. Пытки в Англии запрещены, но ведь это не пытки, это лечение. Избиения и истязания больных — это норма присмотра. Так, в одной из клетушек содержался рослый мужчина, закованный в цепь, один конец которой проходил в узкое отверстие в стене. Он когда-то ударил надсмотрщика, был посажен на цепь, и подлый победитель, укорачивая ее, ежедневно притягивал несчастного вплотную к стене, причиняя ему невыносимые физические и душевные муки. И это длилось двенадцать лет!

Другое знаменитое здание – Ньюгейтская тюрьма. Ее губернатор мистер Пит, купил себе эту должность у правительства аж за 5000 фунтов и теперь возвращает свои деньги, продавая лучшие номера в своей гостинице. От двадцати пяти до восьмисот фунтов единовременная плата и потом каждую неделю. Воры, убийцы, государственные преступники живут здесь припеваючи, если у них есть деньги, а те, у кого нет – для них тоже есть номера – под землей. Плата же за эти берется не деньгами, а мясом, костями и кровью. Есть здесь и холодный каменный мешок и знаменитая давилка – когда человека кладут под дубовую доску, а сверху медленно накладывают тяжести, пока он не умрет. Пытки запрещены в Англии! Но это же просто развлечение тюремщиков… Не менее знаменита в тюрьме кухня Джека Кэтча, здесь вываривают в масле, смоле и дегте обрубки тел четвертованных, дабы потом их выставить на Лондонском мосту. А рядом на набережной сидят люди, называемые в народе «рыбаками», потому что они из людского моря вылавливают и подают на стол мистеру Питу очередные жертвы. Есть недалеко и суд, откуда в день отправляют на виселицу до двух десятков подростков за мелкое воровство. Эти негодяи не хотят работать в работных домах и предпочитают виселицу тому аду, который ждет их там. И, между тем, мы знаем о таком историческом факте. Некий Джон Рессел, был приговорен к виселице за уличный грабеж, но добился отсрочки, дав взятку. В это время он получает в наследство поместье и приговор немедленно кассируется, потому что владелец поместья не может быть негодяем!

стр. 19


Третье здание – биржа. Здесь постоянно толпятся люди с часто бьющимся сердцем, лихорадочным взглядом и отравленной душой. В час дня 14 июля 1698 года здесь было настоящие сражение – продажа акций новой компании. В узкую дверь ломились, отталкивая друг друга, люди с мешками гиней в руках. Что за ярость! Что за волнение! Что за крики! Вот где настоящие Арбелы! За несколько часов клеркам компании было внесено шестьсот тысяч фунтов. Что же покупали с такой жадностью эти люди? Акции… Акции совершенно немыслимых проектов – добывание золота из олова, переплавка ртути в твердый металл, импортирование специальной породы ослов из Испании, откармливание свиней секретным способом и т.д. Авторы идей обещали дивиденды за акции, но дивиденды никто никогда не платил. Нагревали руки только те, кто успевал вовремя сбыть их. Один джентльмен вообще объявил о продаже акций предприятия, проект которого был настолько секретен, что не мог быть оглашен. Цена акции – два фунта, и за день он собрал больше двух тысяч! Естественно, на следующий день его столик на бирже пустовал. А один провинциал заработал на акциях три миллиона фунтов и, не зная, что делать с такой громадной суммой, решил перекупить корону у польского короля Августа Второго, который сам купил ее когда-то всего за сто тысяч.

Четвертое здание — это великолепнейший дворец Бленхейм, – подарок от государства самому большому вору в Европе, герцогу Мальборо. Несуразность такого дорогого подарка заключалась в том, что герцог открыто требовал мзду от купцов при заключении контрактов на поставки армии. Таким образом, в короткий срок он стал самым богатым человеком Европы, тогда как государство имело громадный внутренний долг. Но ведь не так давно в Лондоне было восстание ткачей. Зарабатывая шесть пенсов в день, они не могли накопить даже на саван, а закон короля Карла обязывал хоронить только в саванах. И это Англия, самая богатая страна в Европе! Сто семьдесят два пэра Англии получают доход в миллион двести семьдесят две тысячи фунтов – десятая часть дохода всей страны.

«Все газеты – зло, так как они знакомят публику с действиями и мнениями знатных и начальствующих лиц», — писал первый издатель официальной газеты Роджер Лэстрендж. Когда знаменитый философ Джон Локк весной 1695 года представил в парламент документ, в котором изложил свое мнение о законах печати: «Я не понимаю, почему люди не могут свободно печатать то, о чем желают высказаться», — вряд ли он представлял себе, к чему приведет закон об отмене цензуры. В том же году она была отменена, и вот теперь в Лондоне есть примечательное место — Граб-стрит, маленькая улочка в районе Мурфилда, неподалеку от Бедлама. Здесь живут писаки, торгующие своим воображением. Они пишут все, что съедает рынок – пасквили, грязные доносы, лживые обличения, памфлеты, а главное, порнографические рассказы. Это в моде… К концу века в Лондоне было девять еженедельных газет, а в первые годы нового на улицах продавалось уже пятьдесят пять изданий, а кроме них появились и ежедневные листки.

Комментариев к записи Джонатан Свифт (30 ноября 1667 — 19 октября 1745) нет

Бен Джонсон (11 июня 1572 — 6 августа 1637)

Бен Джонсон (11 июня 1572 — 6 августа 1637)

На литературных семинарах в нашей гимназии суперотличнцы (отличников у нас, как и в любом другом уважающем себя среднем учебном заведении, не было) обычно рассказывали про Шекспира, и это не смотря на то, что обычным смертным про иностранных писателей говорить запрещалось. На кафедру поднималась розовощекая девочка с большими белыми бантами, краснела, бледнела и, наконец, тихим голосом, почти шепотом, произносила: «Шекспир…»1. Дальше, как правило, следовал разбор «Гамлета», в котором ни она сама, ни ее родители, ни даже учитель, ничего не понимали. Вспомнил я об этом потому, что для обывателя, а отличницы в школе – это гиперобыватели, Шекспир – гений, а английский театр эпохи Возрождения – всего один драматург. Многие, наверное, удивятся, но Шекспир был лишь одним из большой плеяды замечательных английских поэтов. Я могу назвать некоторых предшественников и современников Шекспира, это – лорд Бакхерст, доктор Идз, доктор Гейджер, епископ Уотсон, Льюис Уэйджер, Антонии Манди, Генри Четл, Эдуард граф Оксфорд, Эдуард Феррис, Майкл Дрейтон, Уильям Роули, Томас Лаптон, Джон Растел, Девид Линдсей, Джон Бейль, Джордж Гаскойн, Джон Хейвуд, Томас Хейвуд, Томас Нортон, Томас

Комментарии:
1 Сейчас эти девочки, наверное, растолстевшие домохозяйки, которые и не вспоминают великого английского драматурга. Но видимо эти школьные сцены привили мне легкую неприязнь к самому Шекспиру, который, как и Колумб, конечно, ни в чем не виноват.

 

стр. 1


Секвил, Томас Хьюз, Томас Лэгг, Ричард Эдварс, Джон Пикеринг, Томас Престон, Томас Деккер, Джон Марстон, Джорж Чепмен, Кристофер Марло, Бен Джонсон, Джон Флетчер, Френсис Бомонт, Джон Уэбстер, Роберт Вильмот, Джеймс Шерли, Филипп Мессинджер, Роберт Грин, Томас Кид, Томас Лодж, Джон Лили, Томас Мидлтон, Сирил Тернер, Джон Форд, Джорж Уэтстон, Джорж Пиль, Томас Лодж, Томас Нэш, Николай Юдалль, Натаниэль Фильд, Джордж Гасконь, Уильям Перси, Портер, Уилстон, Хетэуэй. Конечно, не все они равнозначны для истории театра, но многие из них писали трагедии, которые могут поспорить с шекспировскими, а не самые удачные его творения превосходят. Кроме пьес самого Шекспира, нам известно около пятисот2 (!) пьес его современников, а ведь это был период продолжительностью всего в шестьдесят лет, до закрытия театров пуританами в 1642 году. Пьесы писались для театра, т.е. для актеров и потому редко печатались. Лишь в период разгула чумы в 1592-1594 годах, когда театры были закрыты, актеры были вынуждены продавать тексты пьес печатникам. Большинство же других изданий конца XVI века были пиратскими3. Издатели нанимали скорописцев, которые заносили на бумагу то, что произносилось со сцены. Кроме того, между нами и веком Шекспира стоит одна зловещая личность – это повар епископа Уобертона. Этот Уобертон был любителем театра и собрал обширную библиотеку из пьес, изданных в конце XVI — начала XVII веков. Но, кроме того, он был еще и гастрономом, а его повар славился пирожками. Один раз гость епископа пожелал узнать секрет замечательных пирожков, Уобертон отвел его на кухню и повар простодушно рассказал, что весь секрет в том, что он устилает противень листами бумаги. Тут уже рассказом повара заинтересовался сам Уобертон и спросил, где он берет бумагу, на что повар так же простодушно ответил – из ненужных старых книг. Ярость и отчаяние Уобертона не подаются описанию, но мне кажется, что он виноват сам, все-таки нужно было сделать выбор между пирожками и книгами. Жаль только что из-за пристрастия к пирожкам англиканского епископа, пострадало потомство в лице многочисленных троечников. Что мог сделать Уобертон после «трагедии трагедий»? Только составить список утраченных шедевров, которые человечество никогда не узнает. Между прочим, среди погибших текстов был знаменитый «Карденио», написанный Шекспиром в соавторстве с Флетчером. Шекспир был чужд академической среде. Грин призвал своих коллег к травле «вороны, нарядившейся в наши перья, полагающей себя единственным потрясателем сцены»4, а Кид в «Ардене» вывел двух убийц Вилля и Шекбега. Чума

Комментарии:
2 Томас Хейвуд хвалился тем, что сам и в соавторстве («приложил большой палец») написал двести двадцать пьес, которые до нас не дошли. Полное собрание пьес Бомонта и Флетчера составляет пятьдесят два драматических произведения, из них Бомонт сам написал лишь одну, в соавторстве с Флетчером тринадцать, сам Флетчер семнадцать и остальные в соавторстве с Мессинджером. В лучшие времена в Лондоне было более двух десятков драматургов, каждый из которых писал по две – три пьесы в год.
3 К 1598 году было опубликовано восемь пьес Шекспира, ни к одному из этих изданий сам поэт отношения не имел.
4 Эта фраза содержалась в предсмертном памфлете Грина «Золотник ума, купленный миллионом раскаянья». Это была первая попытка создания английской реалистической новеллы. Впрочем, Бен видимо ее не очень ценил, поскольку осмеял памфлет в комедии «Эписин».

стр. 2


тогда закрыла театры и не дала разгореться войне, которая все же началась несколько позже.

Эпоху Шекспира мы знаем хуже, чем эпоху Цицерона, несмотря на изобретенное книгопечатание. Это может показаться странным, но это так. Бен же – редкое исключение5, мы знаем его место рождение и даже дату. Предки Бена были с шотландской границы и носили, скорее всего, фамилию Джонстон. Потому как в этом округе Джонсонов не водилось, а Джонстонов было предостаточно. Кроме того, герб Бена, три ромба — это герб как раз Джонстонов. Его дед переселился из Анандаля сначала в Карлейль, а затем в Лондон. Дед был ревностный пуританин, зачем-то сокративший фамилию на одну букву6. Его отец при Марии Кровавой подвергся преследованию, как ревностный помощник короля Гарри по изничтожению католиков, попал в тюрьму, а его имущество было конфисковано. После воцарения Елизаветы он сделался протестантским священником и умер за месяц до рождения Бена. Через два года его мать вышла замуж во второй раз за своего соседа Роберта Бретта, продолжая жить в Чэринг Кроссе. Учился Бен сначала в школе при церкви св. Мартина, а затем в Вестминстере (его сюда определил какой-то «друг»), а поскольку денег у него не было, ему приходилось быть лучшим учеником (лучшие два освобождались от оплаты). Впрочем, он не доучился там до конца7 и впоследствии никогда не учился в университете8, хотя и получил степень доктора в Оксфорде, а некоторые говорят, что и в Кембридже. Все его образование – это исключительно самообразование, и при этом он стал самым эрудированным человеком своего времени. После школы Бен работал каменщиком и строил стену сада в Линкольн-Ин9. Эту стену можно видеть в Лондоне и сейчас. Такая работа ему быстро приелась, да и стену-то он строил с Горацием или Еврипидом в кармане, поэтому Бен тайно бежал из дома, записался добровольцем в армию Морица Нассауского и отправился на войну в Нидерланды. Но сражений здесь не было… Так было принято в то время — две армии, окопавшись, выжидали, обедая, пьянствуя, и глазея друг на друга — вот и вся война. Видимо Бен вспомнил «Илиаду» и

Комментарии:
5 На самом деле источников его биографии не так много. Это – мемуары Дрюммонда и Генсло, сочинения самого Бена, как и в случае с Еврипидом — комедии его врагов, послания Бомонта, Донна, письма Дрейтона, записки Феллера, документы. И между тем трудно найти хотя бы двух биографов Джонсона, которые не противоречили бы друг другу в рассказах об основных событиях его жизни. Простой пример, Заблудовский: «Бен Джонсон любил поговорить о себе с друзьями и поклонниками», Аксенов: «Бен не любил вспоминать о своей жизни». Странно, но Аникст пишет буквально, что «даже о Бене Джонсоне, заботившемся о своей посмертной славе, в отличие от Шекпира, мы знаем меньше».
6 Сам Бен не писал в своей фамилии букву «h», по всей видимости, чтобы отличаться от многочисленных однофамильцев, которыми был наводнен Лондон.
7 В школе Бену очень помогал будущий археолог, знаменитый Кэдмен, заметивший таланты мальчика. С его помощью Бен не только обогнал своих однокашников, но и превысил положенный полный курс обучения. Некоторые биографы считают, что Кэдмен оказывал Бену не только духовную, но и материальную помощь.
8 У него была мысль об учебе в Кембридже, от которой Бен впрочем, быстро отказался.
9 Эту легенду рассказывает Феллер, который к тому времени еще не родился, поэтому утверждение Аксенова, что когда Бен стал знаменит, люди с удивлением вспоминали, что видели этого молодого человека за работой каменщика, не совсем верно.

3 стр.


десять лет, которые греки осаждали Трою, и решил сыграть роль. В один обычный, как и множество подобных ему, военный день лязг челюстей со стороны обеих армий сменился легким гулом удивления. На поле, отделяющим противников показался рослый молодой человек с еще редкой бородой. Дойдя до середины, он воткнул шпагу в землю и скрестил руки на груди. На этот смелый вызов откликнулся один испанский военачальник. Бен убил его10, снял доспехи и медленно вернулся в свою палатку – все по тексту Гомера. Этот поединок, происходивший на глазах двух армий, произвел такое впечатление, что две недели в обоих лагерях только о нем и говорили. Даже спустя много лет, люди, возвращавшиеся из армии в Лондон, с восхищением вспоминали об этом случае. Сам же Бен, бросив скучную войну, в 1592 году вернулся в Англию.

Жизнь здесь била ключом. За последние сорок лет население удвоилось и составляло двести тысяч жителей. Беновы собратья по цеху каменщиков, более прилежные, чем он сам, понастроили множество новых домов11, и Лондон стал походить на столицу. Правда, улицы были немощенными, но ни грязь, ни ухабы не останавливали оживленное движение по улицам во всех направлениях. В боковых узких улочках, куда не могли проехать кареты, было темно, потому что верхние этажи нависали над нижними. Здесь гнили трупы кошек и лошадей, стояла страшная вонь от сточных канав, валялся мусор, выбрасываемый из окон. В Лондоне было множество черных крыс, которых впоследствии выжили более свирепые серые крысы, переносчики чумы.

Была открыта биржа, куда рекой текло золото инков и ацтеков, захваченное у испанских галеонов отважными английскими корсарами. Отрылось множество китайских магазинов, где продавались дорогие безделушки с Востока. Лондон был наводнен иностранцами, купцами, прожектерами, изобретателями и просто мошенниками. Последние создали целое искусство вымогать деньги у простодушных провинциалов, которое называлось «охота на кроликов». В городе было множество бандитов, так что ни один горожанин не выходил из дома без ножа за поясом. Полиции тогда еще не существовало, муниципалитет содержал стражников, которые по ночам разгуливали с фонарем, колокольчиком и алебардой. В среднем крыле собора св. Павла можно было встретить дворянских недорослей из провинции, которые всячески пытались подражать манерам золотой молодежи. А рядом с собором располагались все лондонские типографии и книжные лавки. Здесь можно было купить все – от книг по черной магии до сельскохозяйственного руководства, но особой популярностью

Комментарии:
10 Естественно Бен никогда не учился военному ремеслу. В любой энциклопедической статье о Бене сказано, что он обладал громадной физической силой, что конечно могло иметь место, но никак не являлось причиной его геройств. Ни в античных, ни в средневековых книгах, повествующих о поединках, мы не найдем фехтовального мастерства. Победа даровалась исключительно мужеством и сознанием собственной правоты. И только в век, в котором не осталось и следа рыцарских доблестей, появляются многочисленные герои Дюма, победу которым доставляет виртуозное владение шпагой. И фехтовальщик Ахилл в голливудской «Трое» вовсе не благородный герой Гомера.
11 Королева Елизавета относилась отрицательно к расширению Лондона и специальным указом запретила застройку. Горожане, впрочем, не обращали на этот документ никакого внимания.

4 стр.


пользовались справочники, где в краткой форме можно было узнать кто такой Юлий Цезарь, какие животные живут в Азии, как варить пиво. Все эти сведения были перемешаны забавными небылицами. Нарасхват были и баллады, которые сочинялись на любое мало-мальски существенное событие из общественной жизни. Столица Англии славилась и проститутками. Особенно были известны бордели в Соузварке, на землях епископа Винчестерского, который обеспечивал проституток работой и получал с этого чистую прибыль. Обычные развлечения лондонцев – петушиные бои и медвежья травля. Но постепенно популярными становятся театральные представления.

Чем занимался Бен по возвращении в точности неизвестно12, как и то почему он стал актером13. И говорят, он был хорошим актером14, великолепно читал стихи, а мимика в то время в театре почти не требовалась. Бен, разъезжал с товарищами по ярмаркам и кузнечным площадям, на которых играл маршала Иеронимо в «Испанской трагедии» Кида. Из бродячей труппы Бен поступил на службу к антрепренеру Генсло15. Последний устраивал дважды в неделю спектакли в заштатном театре «Кудина», остальные дни, кроме воскресенья, организуя медвежьи травли в Парижском саду. Начал Бен с того, что стал играть злодея Зульзимана в одноименной пьесе, благополучно потерянной для потомства в печке повара епископа Уобертона, но вот однажды решили поставить «Испанскую трагедию», и Бен предложил свой, измененный вариант текста, который он улучшал и добавлял в бытность бродячим актером. Он сам руководил постановкой и вводил в роль премьера. Генсло не имел своего драматурга и заказывал пьесы у «академической группы», но частенько эти господа его обставляли. Так однажды он заказал Грину «Неистового Роланда». Тот получил задаток, написал пьесу, с ним рассчитались, а оказалось, что он уже успел сбыть ее другой труппе! Поэтому Бен

Комментарии:
12 По все видимости он работал некоторое время каменщиком, потому как сам он говорит, что «вернулся к оставленным занятиям». Но под этим можно понимать также и Горация с Еврипидом. Аксенов понимает эту фразу в первом смысле, а Блох во втором. Бен женился в возрасте двадцати двух лет на Анне Льюис, о которой ничего кроме имени неизвестно. Сам Бен сказал о ней Дрюммонду «a shrew, yet honest». У Бена было трое детей – дочь Мэри, прожившая всего полгода и сын Вениамин, умерший на восьмом году своей жизни от чумы. Второй сын с тем же именем умер в 1635 году.
13 То, что Бен как-то попал в труппу бродячих актеров, следует из издевательских намеков Деккера в его «Биче сатирика». Это тем более странно, что даже актеры постоянных театров не составляли цеха, и числились в качестве дворни, какого-нибудь покровителя согласно указу королевы Елизаветы против нищих и бродяг от 29 июня 1572 года (при Якове I покровителями театральных трупп могли быть только члены королевской семьи). Странствующие же актеры могли в любую минуты быть арестованы за бродяжничество. Они не только не могли выступать в судах, или ночевать в городе, но даже входить за его стены. Бен же, будучи членом цеха каменщиков, был в труппе почти что вельможей, и не только по отношению к бродячим актерам. Например, Джонсон впоследствии поселился в Вестминстере, где Бербедж, в труппе которого состоял Шекспир, права жительства не имел.
14 Так пишет Аксенов, а Блох прямо наоборот: «… играл он плохо». Последнее утверждение опирается на очень сомнительное свидетельство Джона Обрея: « Jonson was not successful as an actor».
15 Благодаря дневнику Филиппа Генсло мы знаем множество подробностей о театре той эпохи, а также можем восстановить авторство многих пьес. Сохранился любопытный контракт межу Генсло и его компаньоном Джекобом Мидом с одной стороны и актером Робертом Доусом с другой. Речь здесь идет в основном о штрафах: неявка на репетицию – два шиллинга, опоздание на спектакль – три, игра в пьяном виде – целых десять. Впрочем, для взыскания штрафа в последнем случае требовалось свидетельство четырех актеров.

5 стр.


очень подошел старику Генсло. В бутафорской комнате в «Кудине» были свалены тексты старых пьес16, которые Бен стал улучшать и добавлять. Генсло аккуратно вносил записи в свою расчетную книжку, где, напортив имени «бенжими Джонсон»17 стояли суммы, выплаченные за «добавления». Но скоро здесь стали появляться записи «за сочинение интриги». Это означает, что Бен стал актером-дармоедом, т.е. он писал сценарии, а текст, кто-то другой, из записных драматургов. По одному такому сценарию Чапмен написал трагедию, которая также счастливо сгинула в известной нам печке. Там же, по всей видимости, остались две трагедии, написанные Беном в уже соавторстве с Деккером. Потом Бен пишет множество своих трагедий18, до нас недошедших. Видимо он уничтожил их сам. Мы можем только сожалеть об их утрате, ведь именно благодаря этим трагедиям в романтическом стиле имя Бена Джонсона ставилось современниками наряду с именами Марло и Шекспира19. Бен же презирал уже разработанный жанр, а потому и не ценил их.

В то время в Лондоне играла труппа Пемброка, в которой когда-то начинал Шекспир. В эту труппу перешло два актера из труппы Лорда-Адмирала, которая работала с Филиппом Генсло. В 1597 году труппа смогла заключить выгодный контракт с импресарио Френсисом Ленгли, владельцем театра «Лебедь». «Молодому Ювеналу» – Томасу Нэшу заказали пьесу, он написал сценарий и первый акт комедии «Собачий остров». Это была злая сатира на Англию20. Сам Нэш испугался собственного же замысла и сбежал с авансом в Норфолк. Труппа попала в отчаянное положение, и тогда все взгляды обратились на Бена, выручить театр перед сезоном больше было некому. Под его пером эта сатира приобрела столь свирепый вид21, что после представления, где

Комментарии:
16 Благодаря расходной книжке Генсло мы знаем, что кроме пьес в этой комнате находился котел для Варравы, машина для подвески Авессалома, адская пасть, голова Магомета, восемь шлемов, три дубины, два гроба, папская митра, три императорских короны, трезубец Нептуна и много других интересных вещей.
17 Грамматика у скряги всегда страдала, когда речь шла о выплате гонораров. Так, например, напротив 40 шиллингов, выплоченных Джону Марстону стояла запись «мистеру Макстону, новому поэту».
18 В 1618 году Бен сказал Дрюммонду, что в фолио вошла половина пьес. Остается девять, из которых две известны (комедии «Сказка о бочке» и «Обстоятельства переменились»), т.е. Бен написал не менее семи трагедий.
19 Френсис Мерес, издавший в 1598 году историю елизаветинской литературы, называет Бена «лучшим в трагедии». Этот источник тем более авторитетен, что лишь благодаря Мересу мы знаем хронологию шекспировских пьес.
20 Это лишь предположение историков, поскольку пьеса не сохранилась и о ней известно только из официальных документов и рассказов самого Нэша, но иначе нельзя объяснить все последующие события. Что до названия, то Собачьим островом (Isle of Dogs) назывался болотистый и мрачный полуостров на Темзе, напротив Гринвича.
21 Сам Нэш жаловался, что по вине актеров (и, по всей видимости, в первую очередь Джонсона, который добавил туда «неприличные места») его комедия превратилась в трагедию. Впрочем, его жалобы носили общий характер: «…стоит вывести на сцене медведя, волка, лисицу или хамелеона, как какой-нибудь лордик, который совсем не имелся в виду, заявит, что речь идет о нем… А то еще выскочит какой-нибудь молокосос-пасквилянт из юридической корпорации, схватится за тростинку (Rush) и с уверенностью умозаключит, что под нею подразумевается император России (Russia) и это может испортить отношения с Россией, если не запретить все пьесы, где упоминается тростник». Упоминание тростника здесь не

стр. 6


Бен играл тоже, неизвестный осведомитель донес шефу тайной полиции Ричарду Топклифу, что в театре «Лебедь» идет крамольная пьеса. Джонсон и еще двое актеров Спенсер и Шо были арестованы, произведен обыск у Нэша, уничтожены все рукописи. Дело было настолько серьезным, что Тайный совет собрался в полном составе, и сама королева произнесла гневную речь против пьесы. Совет закрыл все публичные театры до конца лета и привлек к делу Фортескью – известного пыточного виртуоза. Всем повезло, актеров и Бена выпустили через три месяца, третьего октября, причем на Бена был выписан отдельный ордер. Но и в тюрьме Бен не бездействовал, а писал свою новую пьесу. Актеров хоть и выпустили к сезону, но у них не было времени на репетиции. Кроме того, труппа была связана контрактом, а Ленгли запретили впредь заниматься театральными постановками, и театр «Лебедь» был закрыт. Особенно был зол на Бена, премьер театра Спенсер. Всем известно, какие склоки происходят у литераторов, что же говорить о театре, где в ограниченном пространстве, злоба и зависть усиливаются. Все запамятовали, что сами же и приняли комедию Нэша и сами поручили ее дописать (почти написать! — 4 последние акта) Бену. Бывшие актеры труппы Лорда-Адмирала Джонс и Доунтон вернулись к Генсло. Вместе с ними к нему перешли еще трое из труппы Пемброка, включая Спенсера22.

История с «Собачьим островом» послужила поводом к знакомству Бена Джонсона с поэтом Джоном Донном. Когда разразился скандал, Донна не было в Лондоне, он участвовал в качестве волонтера в неудачном походе графа Эссекса к Азорским островам. Вернулся он в октябре, тогда же когда был выпущен из тюрьмы Бен, и решил узнать подробности истории от главного действующего лица. Джонсон удовлетворил его любопытство, а правнук Томаса Мора прочитал Бену свои стихи, написанные в походе. Особенно Бену понравился «Штиль», который Донн написал в сентябре на борту неподвижного корабля. Так началась дружба двух поэтов23.

Комментарии:
случайно. Бен в »Собачьем острове» позволил себе похожую остроту «the king of Pole» – «pole». Елизавета тогда как раз принимала польского посла.
22 Эту историю биографы Бена рассказывают по-разному. Остается непонятным, как Бен попал в труппу Пемброка? И когда он начал работать с Генсло? Аксенов, чтобы избежать сложностей, просто приписывает постановку «Собачьего острова» труппе Лорда-Адмирала, что совершенно неверно. Другие считают, что Бен перешел к Генсло вместе со Спенсером в 1597 году, потому что из труппы Пемброка его выгнали. Но когда же в этом случае он успел написать все те трагедии, за которые Мерес через год назвал его лучшим трагиком? Я могу только предположить, что, или он имеет в виду трагедии, написанные для труппы Пемброка, или Джонсон был специально приглашен из труппы Лорда-Адмирала старыми актерами Генсло. Это вполне могло быть, потому что у Генсло Бен работал сдельно, и, стараясь создать конкуренцию для своих пьес, отдал свою комедию «Обстоятельства переменились» (1597 впрочем, некоторые сомневаются в авторстве Бена) детской труппе, игравшей в Блекфрейерс. Во всяком случае, записи в книге Генсло начинаются с 1597 года: «Одолжено актеру Бенджамину Джонсону сего 28 июля 1597 года наличными четыре фунта стерлингов». Не следует также забывать, что с графом Пемброком Бен состоял в дружеских отношениях.
23 Предположение, что Джонсон и Донн познакомились именно в это время, высказал Кружков, основываясь на некоторых «Сатирах» Донна и Беновых высказываниях.

стр. 7
Страницы расходной книжки Филиппа Генсло

Страницы расходной книжки Филиппа Генсло

 

 

В следующем году Бен сдал Генсло свою трагедию «Ричард-горбун», но новая запись напротив имени «бенжими» не появилась в знаменитой книжке. Старик просто не заплатил Бену, и тому пришлось уйти из труппы, ведь ему нужно было кормить семью, в которой недавно родился сын. Первой комедией, где Джонсон следует своей теории юморов, была «Всякий в своем юморе». Поскольку Бен уже не работал с труппой Лорда-Адмирала, ему нужно было найти другую, которая согласилась бы купить комедию. Далеко ходить не пришлось. Дело в том, что у труппы Лорда-Камергера закончился двадцатилетний контракт на аренду земли, заключенный Бербеджем. Хозяин участка отказался сохранить туже плату при возобновлении договора, и труппе пришлось искать новое место. Старый «Театр» разбирался и по частям переносился на другое место, поэтому труппа Лорда-Камергера временно стала играть в «Кудине», благо театр был занят труппой Генсло лишь дважды в неделю. Бен принес свою комедию Бербеджу, но тот, пролистав ее, вернул автору. Выходя, Бен столкнулся в дверях с молодым человеком. «Бербедж отказал вам?», – спросил тот: «Он отличный актер, но плохо разбирается в пьесах. Дайте ее мне! Я такой же пайщик, как и Бербедж, и хочу зарабатывать деньги. Если комедия стоящая, будьте уверены, мы ее сыграем». И Шекспир сдержал обещание, по его твердому настоянию, несмотря на сопротивление

стр. 8


труппы, комедия была поставлена24. Успех был грандиозным25, Шекспир играл главную роль. Естественно это вызвало зависть и злобу у труппы Лорда-Адмирала, спектакли которой были не так многолюдны. Внутри труппы велись злобные разговоры, которые распаляли и без того гневливого Спенсера. Он был известным задирой и дуэлянтом, успевшим к этому времени кого-то убить на поединке. Однажды26, Бен столкнулся с ним в «Кудине»27, и тот то ли сам, то ли по наущению всей труппы вызвал Джонсона на дуэль. Бен не был вооружен и успел лишь прихватить из реквизита потешную рапиру, которая была на на десять дюймов короче шпаги противника. Поединок происходил на Хогсдэнском поле недалеко от театра. Первый выпад оказался удачным для актера, он ранил Бена в плечо, но второго шанса Спенсер уже не получил. Бен убил его, нанеся мощный удар под правое ребро. Тупая рапира вошла в тело на шесть пальцев, как записано в полицейском протоколе, а Джонсон тут же попал в тюрьму во второй раз. Положение было отчаянное. У Бена были друзья, которые могли помочь – Уолтер Рэйли и герцог Суффольский, но ему было нужно время для их вмешательства. Поэтому Бен совершил неожиданный поступок – перешел в католичество, в то время когда католиков все ненавидели, и они считались врагами государства. Таким образом, внимание судей было отвлечено от дуэли, а сам процесс вместо уголовного стал политическим28. Бен обладал необыкновенным обаянием, и перед ним не устоял даже тюремщик. Он предупредил Джонсона, что к нему в камеру подсадят двух подставных лиц, которые будут задавать ему политические вопросы. Это спасло Бена, потому что на язык в отношении властей он был невоздержан. В этот раз Бен проявил чудеса самообладания, и шпионы ничего не смогли выудить у него, кроме односложных ответов. Джонсон был из сословия каменщиков, а поскольку дома в Лондоне были деревянные и каменными только церкви, то все каменщики числились клириками. Следовательно, Бен мог воспользоваться привилегией духовенства – чтобы избежать казни ему нужно было доказать свою образованность — требовалось прочесть один из псалмов на латыни.

Комментарии:
24 То, что комедию сначала отвергли, утверждает Роу. Первый ее вариант был итальянским. Бен решил не лезть в петлю после «Собачьего острова» и перенес действие в Рим. Лишь во второй редакции в пьесе появились английские имена. Диккенс любил играть в ней меланхолического капитана Боабдиля.
25 Единственным недовольным зрителем оказался сам Бен. Ему претило, что комедия была принята так восторженно. Это значит, что никто не заметил новшества. Бен решил, что это произошло из-за доминирования интриги, и во второй комедии свел ее почти к нулю. В финале должна была появиться сама королева Елизавета, но труппа, напуганная таким поворотом, попросила Бена переписать его. Эта вторая комедия предназначалась только достаточно образованным слушателям, которые могли понять авторские намерения. Обычная публика, не найдя интриги и видя только типы, стала искать и нашла их в себе. Но кому же понравиться такая сатира? Поэтому успех второй комедии был несколько специфичен.
26 Это случилось 22 сентября 1598 года, а через четыре дня Генсло, наиболее пострадавший во всей этой истории из-за собственной скупости, с досадой сообщил в письме к Аллейну, что лишился лучшего своего актера.
27 То, что помещение у труппы Лорда-Адмирала и труппы Лорда-Камергера было одно, утверждает Аксенов, но известно, что уже с 97 года у Генсло был свой театр «Роза». В 1600 году, не выдержав конкуренции с соседним «Глобусом», его труппа переехала в «Фортуну».
28 В отношении причин, побудивших Бена перейти в католичество, у биографов согласия тоже нет. Блох считает, что здесь играл роль героический жест в защиту гонимой религии, а Николсон – что преклонение Джонсона перед античной формой христианства.

стр. 9


Обычно это был «висельный» 51 псалом. Знатоку древних языков Бену это естественно не составило труда, его не казнили, но имущество, собранное с таким громадным трудом, было конфисковано, а на пальце руки было поставлено клеймо в виде той буквы, что выбросил из фамилии его дед29. Таким выброшенная буква опять вернулась в семью. Освобождение Бена в октябре из тюрьмы было встречено с большой радостью его друзьями. Он был центром литературных споров, неиссякаемым источником справок из древней истории, веселым собеседником с громоподобным голосом от которого дрожали стекла в тавернах, где драматурги и актеры пропивали свой гонорар. Любимой у Бена была таверна под вывеской «Трех журавлей», а в «Сирене» собирался клуб сэра Уолтера Рэйли – избранное литературное общество. Бена дарили дружбой Чапмнен и знаменитый Кэндмен, Шекспир и Сельден, поэты Донн и Брук.

Вторая комедия юморов, тоже ставилась труппой Лорда-Адмирала, уже в знаменитом «Глобусе»30, но Шекспир, просмотрев текст, неожиданно отказался играть в ней, сославшись на свое дворянское достоинство! Шекспир вообще играл только «благородные» роли и выбирал самые длинные, а если они казались ему слишком короткими, то он удлинял их безо всякого основания, как например роль Лоренцо-монаха в Ромео. Бен не особенно разбирал людей, которыми окружен. Возможно, он был податлив на лесть. А поклонников у него было множество. Один из них есть в списке сверху – драматург Джон Марстон, всего на три года младше Бена. Он принял вид ученика, постоянно был за столом Бена, писал похвальные эпиграммы, прославлял его выше облаков в предисловиях к своим драмам, короче – лез из кожи, но в тайне он, конечно же, презирал Джонсона и был уверен в своей собственной гениальности. И тут произошел казус… Марстону поручили переделать старую пьесу «Побитый актер», она была хорошо знакома публике. В этой комедии имелся педант Хризоганус, Марстон решил из отрицательного персонажа сделать положительного – ученого, борца с невежеством. Конечно, портрет был срисован с Бена, но… Он сделал это так неудачно и оставил тоже имя Хризоганус, который у публики ассоциировался с хвастливым педантом-дураком. Эффект был велик, что сказал Бен Марстону неизвестно, только при том характере «поклонника», о котором я рассказал выше, он конечно же решил мстить! У Марстона тут же нашелся союзник, а именно – Шекспир. У него был зуб на всю академическую группу драматургов, он был мало образован и его попрекали. И потом был прямой повод — во второй пьесе Бена была неуместная шутка по поводу Шекспира, которой тот бы не заметил, если бы на нее ему не указал новый друг — Марстон. Но Шекспир затаил обиду и выжидал, послав в качестве авангарда Марстона. Тот написал

Комментарии:
29 «Тайнберское дерево» – виселица. Двор королевы Елизаветы состоял по преимуществу из висельников, хоть и без меток, а времена были такие, что от тюрьмы не зарекались. Поэтому эту букву на Беновом пальце никто и не замечал.
30 Сохранилась легенда, что Бен задал Шекспиру вопрос в стихах о надписи над входом в театр, взятой из Ювенала: «Totus mundus agit histrionem», на который тот тоже ответил стихами. Вопрос и ответ, считаются апокрифическими.

стр. 10


«Увеселение Джека-барабаньщика» с карикатурой на Бена в главной роли. Сыграна эта пьеса была детской труппой собора Св. Павла. Бен ответил комедией «Бал Цинции», где кроме Марстона был прихвачен и Деккер31, но Шекспир отказался принять ее к постановке. Эта комедия была сыграна «Детьми придворной капеллы».

Случилось так, что детские труппы стали зарабатывать больше взрослых, и публика не ходила в «Глобус»32 и другие театры. Наконец Шекспир сбросил маску и выступил явным врагом Джонсона, а Деккер привлек в качестве своего оруженосца Томаса Мидделтона. Начались соревнования – Бен писал комедию «Стихоплет», но как ни быстро он писал — Марстон строчил еще быстрее. Его бесформенный «Сатириомастикс» не успел пройти и трех раз, как раздался гром «Стихоплета» Бена. Комедия была гениальной – Марстон и Деккер были уничтожены33. Главный их обличитель был выведен в роли капитана и … военное сословие обиделось на слишком умного своего представителя! Они подали на Бена в Верховный королевский суд. И не только они, но и юристы, которые тоже усмотрели в комедии для себя обиду34. Они тоже подали жалобу в Звездную Палату. Не хватало только того, чтобы обиделись актеры… они и обиделись, а поскольку подать жалобу не могли, то поручили ответ своему корифею — Шекспиру. Тот Бену «прописал слабительное»35, но о том, что это было за слабительное до сих пор идут споры. Некоторые говорят что это «Троил и Кресида», которое, по сути, направлено против Джонсона. Время совпадает, участие Марстона несомненно (Шекспир торопился и передал необработанную пьесу ему), сюжет был подброшен Деккером… Бен здесь выведен в виде Аякса. Другие кивают на «Как вам угодно», третьи на «Юлия Цезаря». Кружков же считает, что это какая-то фраза в «Гамлете», не вошедшая в суфлерский текст пьесы.

Тут появился и долгожданный «Бич на сатирика» — Деккер отставал от Марстона, но пьеса была плоха. Некий аноним ответил на пьесу памфлетом «Порка сатирика», Марстон ответил «Сатирик кается в одной рубашке», а Бретон попытался всех примирить памфлетом «Не поритесь, не деритесь, а на один кораблик грузитесь». Как мы видим, названия удлиняются. Шекспир смягчился, но Бен не хотел идти на мировую,

Комментарии:
31 Бен вывел их под именами Анаида и Гедона – наглых бездарных завистников, нападающих на благородного и ученого Крита.
32 Шекспир жалуется на это в «Гамлете» — «Что дети одолевают?», собственно, поэтому труппа и появилась в Дании – дети ее выжили
33 Марстон выведен здесь в лице графомана Криспина, а Деккер в лице жалкого бумагомарателя и виршеплета Деметрия. Оба они строят козни Бену-Горацию. В конце комедии происходит суд, где Август присуждает клеветников выпить рвотное, после чего Криспин-Марстон извергает из себя все придуманные им нелепые слова и выражения.
34 Обида заключалась в цитате из Овидия, Бену в суде пришлось доказывать, что это действительно слова римского поэта, а не его собственное мнение.
35 Это известно из фразы, приписываемой шуту труппы Шекспира Кэмпе в сатире «Возвращение с Парнаса»: «О, этот Бен Джонсон зловредный парень. Он вывел на сцене, как Гораций заставляет поэтов глотать рвотное, да наш товарищ, Шекспир, прописал ему слабительное». Эту сатиру написали студенты Кембриджа и мне странно слышать утверждение некоторых биографов, что авторы здесь перепутали Шекспира с Деккером.

стр. 11


друзей у него осталось к этому времени мало. Собирались они в святая святых – в кабаке «Сирена». Женщины, кстати, в этот кружок не допускались, за очень редким исключением. Так вот Марстон решил пойти на примирение, почувствовав, что тылы сдаются (Шекспир) и вошел в святая святых… Но разговор оказался коротким – его челюсть пару раз почувствовала здоровенный кулак Бена. Что оставалось делать «эстету и поэту»? Последний аргумент бездарей – пистолет, он же помнил, что длинная шпага не помогла Спенсеру. Пистолетик тут же был отобран, а «поэт» спущен с лестницы из святилища Муз пинком под зад. Между прочим, там находились тогда еще молодые студенты, а в будущем знаменитые драматурги Бомонт и Флетчер, которые вывели эту сцену в третьей сцене пятого акта «Царь и не царь». Ссора все-таки шла на нет… Друг Бена сэр Ричард Мартин заступился за него в Звездной палате, сам он написал покаянную пьесу «Апологетический диалог», которая почему-то была снята по распоряжению властей после премьеры, а к Бену пришел мириться тот самый Генсло, который его когда-то выгнал. И не просто пришел, а принес непомерную по тем временам сумму – 10 фунтов 40 шиллингов, а Марстон, тот самый битый Марстон, посвящает ему свое последнее произведение «Недовольный», провозглашая Бена своим учителем! Шекспир же принимает меры к тому, что бы новая трагедия Бена осталась за «Глобусом». И так он победил, борьба закончена… Бену тогда было 29 лет!

После войны театров Бен вдруг исчез, бросил друзей, книги, семью… Лондон волновался, у всех было какое-то смутное, странное ощущение – Бена нет. Тогда стало понятно, что он владел умами многих людей, неважно ненавидели они его, или любили. Ходили слухи о новой трагедии и «дармоеды» дрожали от страха перед новым Беновым чудовищем, которое пожрет все их потуги на творчество. Бен же стал писать оды, элегии, эпиграммы и теперь стал знаменит не только как драматург, но и как поэт. Бена не было, но почему? Может быть потому, что как раз в это время разразилась буря, связанная с заговором Эссекса? Он же предвидел замыслы опального графа?

стр. 12
Роберт Девере, граф Эссекс

Роберт Девере, граф Эссекс

Параллельно с войной театров назревала другая война. У старой и больной королевы был молодой фаворит – граф Эссекс. Это был вспыльчивый, несдержанный самодовольный, дерзкий, надменный человек – обычный тип аристократа того времени. Эссекс пользовался популярностью у толпы как герой войны с Испанией. Еще в 95 году в Ирландии вспыхнуло очередное восстание, испанский король с благословления папы обещал помощь. Положение было критическим, и в 99 году, к началу театральной войны, наместником Ирландии и главнокомандующим ирландской армии был назначен граф Эссекс. Успехов он здесь не добился, армия была измотана мелкими стычками с восставшими. Неожиданно пришел приказ взять Ольстер, но наступление без свежих сил было невозможно. Граф стал обсуждать план: заключить мир с ирландцами и вести войска на Лондон, чтобы стать единоличным правителем Англии. Были посланы письма шотландскому королю, с просьбой присоединиться. Но Эссекс так и не решился ни на поход в Англию, ни на продолжение войны. Заключив временное перемирие, он уехал в Лондон один. Здесь против всех придворных этикетов и элементарных приличий, в дорожной одежде, он ворвался в будуар к королеве, за что немедленно был наказан. И как раз после этого была поставлена комедия Бена «Бал Цинции».

Насколько Бен был неосторожен в своих шутках, можно видеть из этой пьесы. Здесь досталось всем, многих персонажей мы не знаем, но например Цинция – это королева Елизавета. К тому времени она была уже старой, поэтому из дворца были вынесены все зеркала. А то, что она никогда не видела себя в зеркало36, давало

Комментарии:
36 По легенде королева Елизавета перед смертью приказала принести зеркало, в которое не смотрелась двадцать лет.

стр. 13


фрейлинам поводы для злых шуток – в частности, вместо пудры они мазали ее нос румянами. В Англии того времени, красный нос считался самым большим изъяном красоты женщины. Так и ходила королева с красным носом, и никто не смел ей об этом сказать (кстати, этот случай мы знаем со слов Бена). Актеон – это лорд Эссекс, который вломился к королеве в будуар и застал ее за расчесыванием седых волос, за что был отстранен от всех должностей и посажен под домашний арест в тот же день. Никто не посмел выступить против Эссекса, и никто не похвалил королеву за ее поступок… кроме каменщика, католика и клейменого висельника во все стране! И тут можно поразиться, как далеко видел Бен! До заговора графа Эссекса было недалеко.

Опальный граф писал покаянные письма королеве, но одновременно и новому наместнику Ирландии Маунтжою и шотландскому королю. В октябре 1600 года Эссекса лишили права сбора таможенных пошлин, тех средств, на которые он содержал бесчисленный штат пажей и слуг. Худшего наказания придумать было нельзя, вокруг графа собирались недовольные. Ему наушничали родственники, подговаривали льстецы и эти семена падали в благодатную почву. Как любой сумасброд, надменный и самолюбивый Эссекс совершал ошибку за ошибкой. Он надеялся на шотландского короля, забыв, что человек, предавший собственную мать, и пальцем не пошевелит ради сомнительного предприятия. Он надеялся на поддержку друга Маунтжоя, но разве бывают друзья в опале? Наконец план был составлен – захватить Уайт-холл и арестовать Сесила и Рэйли. Но уже через четыре дня Эссекс был вызван в Тайный совет. Он отказался, сказавшись больным. К нему прислали представителей выяснить, что означает это сборище в его дворце. Они были встречены угрозами толпы заговорщиков. Медлить было нельзя, и Эссекс во главе двухсот дворян направился к Уайт-холлу. Но план провалился, толпа не поддержала Эссекса, отряд офицера Ливсона не допустил заговорщиков к королевской резиденции. Граф упал духом и заперся в своем дворце, который вскоре был окружен войсками. Эссекс сдался, вместе с ним было арестовано более сотни человек. Начался процесс по делу о государственной измене. Граф обвинял Рэйли в покушении на свою жизнь, и оправдывался тем, что хотел лишь расправиться с личными врагами. Он боролся до тех пор, пока министр Френсис Бэкон не произнес убийственную для него обвинительную речь. Блестящая речь была составлена по всем правилам риторики, в ней Бэкон проводил параллели между Эссексом и Писистратом, а главное между ним и герцогом Гизом, поднявшим парижан против короля Генриха III. Лица королевы37 и лорда Сесила выражали удовлетворение, Эссек же сидел пораженный, опустив голову. Когда Бэкон закончил, он поднял на него взгляд и спросил: «Но ведь вы же сами писали письма королеве, по моей просьбе…». «Это были невинные письма, граф», — быстро ответил тот. 19 февраля был вынесен приговор – квалифицированная

Комментарии:
37 Бэкон был довольно близок с Эссеком в период, когда тот находился на вершине влияния. После процесса он получил награду – 1200 фунтов. Королева приказала ему также написать «Декларацию о преступлениях Эссекса». Когда Бэкон читал ее, королева вскрикнула: «Что у вас здесь за «милорд» на каждой странице? Вычеркните все это! Пусть будет просто «Эссекс»».

стр. 14


казнь, назначенная на 25-е. В Тауэре граф так проникся страхом перед Адом, что признался во все перед Тайным советом, дав показания на всех своих друзей38. И, наконец, последняя ошибка Эссекса состояла в том, что он попытался разжалобить королеву, пытаясь воскресить в ней воспоминания о былых днях. Это, казалось, подействовало – 23-го приговор был отложен, но в этот же день актеры труппы Бербеджа давали спектакль в Уайт-холле. Это был «Ричард II»… Сразу после спектакля отсрочка была отменена. На плахе граф еще раз объявил, что не собирался причинять вред королеве. Палач отрубил ему голову тремя ударами, уже первый из которых оказался смертельным. При этом присутствовал, друг Бена, сэр Уолтер Рейли39.

«Глобус» был предоставлен под собрания заговорщиков, кроме того, здесь был поставлен «Ричард II» — у Шекспира были дурные времена40… Бен же все это время жил спокойной холостой жизнью женатого человека. Сначала он гостит у своего друга Роберта Тоуншенда, а затем поселяется в замок лорда Д’Обиньи. Правда жена ухитрилась за пять лет Бенова отсутствия «проесть» его книги, подобно повару епископа Уобертона. Впрочем, Бен пользовался прекрасными библиотеками Д’Обиньи и своего однокашника сэра Коттона, собравшего большую коллекцию древних рукописей. Библиотека была ему необходима! С библиотекой сэра Роберта, связан один странный случай. Это было летом 1603 года во время чумы свирепствующей в Лондоне. Бен засиделся в библиотеке до утра, светало, он вошел в свою спальню и уже мог различать все предметы, как вдруг он заметил мятущегося молодого человека лет двадцати трех. Бен узнал в нем своего сына…, которому в то время было только семь. Позже выяснилось, что он умер именно в этот день и именно в этот час. Бен расценивал его появление в этом возрасте тем обстоятельством, что именно в таком виде мы должны явиться на Страшный Суд. Он написал ему трогательную эпитафию, переведенную на русский язык Кружковым.

Комментарии:
38 Другой заговорщик граф Саутгемптон, оказался более стойким и не последовал совету Эссекса раскаяться. Ему тоже был вынесен смертный приговор, который королева заменила пожизненным заключением в Тауэре, где он и оставался до воцарения Якова. Между прочим, этот смертный приговор не был отменен, и в документах он всегда именовался как «покойный граф». Причиной замены приговора служила молодость Саутгемптона, ему было всего двадцать шесть лет, его миловидность («никто так не выделялся своей миловидностью и ученостью» восторженно говорил о нем Джон Сэнфорд) и просьбы его матери. Свое заключение Саутгемптон коротал вместе с книгами и любимой черно-белой кошкой, которая по легенде пробралась к нему через дымоход.
39 Сэр Уолтер уже на своем эшафоте, объявит о том, что не хотел причинять и не причинял никакого вреда графу Эссексу. Поразительно похожи судьбы этих двух людей: шумные победы, успех, затем поражение, опала, обвинение в заговоре и казнь.
40 Можно заметить, что друзья двух драматургов находились в разных партиях. Генри Райотсли, граф Сауггемптон, барон Тичфилд, один из вождей заговора, был покровителем Шекспира, который посвятил ему поэмы «Венера и Адонис» и «Лукреция». Мнимый сын Шекспира Давенант рассказывает, что граф дал поэту тысячу фунтов. Если это не басня, то этот королевский подарок достоин Мецената и Шекспир видимо вложил их как пай в труппу Бербеджа. Графа Эссекса он вывел на сцене под образом Генриха V, предсказывая его победоносное возвращение из Ирландии. Бен же дружил с поэтом и вольнодумцем Рэйли и философом Бэконом.

стр. 15
Король Яков I

Король Яков I

А в это время к коронации готовился Яков Стюарт. Хотя завещание Генриха VIII, подтвержденное актом парламента отстраняло шотландскую ветвь от английского престолонаследия, королева Елизавета признала на смертном одре права сына, замученной ею Марии Стюарт. Этот пьяница не был похож ни на свою мать, ни даже на короля. Он не выносил шума и особым эдиктом запретил стечение толпы на его пути в Лондон. Королева Елизавета крайне сдержано раздавала титулы41, новый же король едва прибыв в Лондон, одним махом возвел в рыцарское достоинство двести тридцать семь человек. Тогда же на стене собора св. Павла появилось объявление, где некий проходимец обещал научить всех лиц со слабой памятью чрезвычайно важному искусству запоминать имена новой знати. Был нужен панегирик новому королю, и парламент решил, что во всем королевстве нет более достойного поэта, чем Бен Джонсон. На него же возложили и сценарий коронационного дня, а двор попросил сценарий предкоронационного. Задача была слишком большой, и Бен попросил помощника… своего старого врага Деккера. Скажу коротко – все остались довольны и парламент, который хотел напомнить теоретику самодержавия, что он, парламент существует и сам новоиспеченный самодержец, потерявший голову от блеска Лондонского двора, по сравнению с его шотландскими медведями. Бен, конечно, себе не

Комментарии:
41 Характер королевы Елизаветы, скупая раздача рыцарских титулов и королевские фавориты очень ярко описаны в романе Вальтера Скотта «Кенилворт».

стр. 16


изменил и включил в панегирик фразу что короли «являясь людьми, могут рассчитывать на почтение к себе в меру общей оценки человека – ни больше, ни меньше». Ни один монарх не выслушивал такого из уст каменщика при коронации

В это время Лондон был наводнен иностранными послами. Здесь были представители Венеции, Дании, Пфальца, Соединенных Провинций, эргерцога Альберта, ожидался испанский посланник. Но их всех затмевал знаменитый маркиз де Рони, будущий герцог Сюлли, первый министр короля Франции Генриха IV. Король Яков составил вместе с ним договор, самый разумный дипломатический документ, когда-либо им подписанный. 24 марта 1603 г. в Вестминстерском аббатстве Яков VI был коронован королем Англии под именем Якова I, а уже 17 мая он выдал патент труппе Бербеджа: «От нас, Иакова, милостью Божией короля Англии, Шотландии, Франции и Ирландии, защитника веры и пр. и пр. всем судьям, мэрам, шерифам и возлюбленным подданным привет. Да будет известно вам, что мы, по нашей особой милости, дали разрешение и уполномочили и настоящим указом разрешаем и уполномачиваем Лоренса Флетчера, Уильяма Шекспира, Ричарда Бербеджа, Огюстина Филипса, Джона Геннинга, Генри Конделля, Уильяма Сляя, Роберта Армина, Ричарда Коулея и осталных их товарищей свободно проявлять свое искусство и способности в представлении комедий, трагедий, исторических представлений, интерлюдий, моралите, пасторалей, сценических пьес и т.п. … как в их обычном театре, называемом «Глобусом» и находящемся в графстве Серрей, так и во всяких других подходящих местах в границах упомянутых наших королевств и владений». Труппа стала называться «Слугами короля»42 и осенью в «Глобусе» была поставлена трагедия Бена «Падение Сеяна». Бербедж и Шекспир43 играли в ней главные роли. Первоначально Бен замыслил написать трагедию «Падение Мортимера», от нее сохранился план трех актов и стихи первого, но затем решил, что про Рим писать безопаснее. Это был не только намек на недавнюю опалу графа Эссекса, но и протест против доносительства и бесчисленной сети тайных шпионов лорда Берли. Эпоха Елизаветы и короля Якова – золотой век для шпионов, тайных агентов и провокаторов. Впервые вступив в Англию и прибыв в Ньюкастл, король Яков объявил всеобщую амнистию44 за исключением изменников, убийц и папистов. Ловля предателей и заговорщиков для королевы была таким же развлечением, как и охота и имела схожие ритуалы: выслеживание, травля, закалывание, обезглавливание. Недаром в стихотворении «Приглашение друга на ужин» Джонсон особо обещает отдых от шпионов, которыми кишели все таверны. В этом стихотворении упоминается тайный агент Роберт Поли, который присутствовал при загадочном убийстве Кристофера Марло.

Комментарии:
42 Соответственно труппа слуг Лорда-Адмирала стала называться слуги принца Генри, а когда тот умер то принцессы Елизаветы.
43 Можно предположить, что Шекспир играл роль благородного Аррунция
44 Здесь в толпе, приветствующей короля, был пойман с поличным карманник. Яков приказал тут же его повесить, и как только это было сделано, объявил амнистию. Такой шаг справедливости и милосердия быстро расположил к нему народ.

стр. 17


Томас Кид, автор той самой «Испанской трагедии» – тоже жертва шпионов, обвиненный в клеве на правительство и физически сломленный в тюрьме. Но Бен помнил, что точная цитата из Овидия в «Стихоплете», не помогла, и ему пришлось доказывать, что это действительно мнение римского поэта. Поэтому для «Сеяна» Бен написал подстрочные комментарии к каждому стиху, которые по объему и содержанию равнялись докторской диссертации немецкого доцента. Оригинальна была и трактовка хора, в результате чего в трагедии было тридцать пять только именных персонажа. Эта трагедия была слишком учена и предназначалась людям, которые, по крайней мере, окончили колледж. Но партер и тогда состоял из современных Бену горлопанов, поэтому трагедия провалилась, образованная часть публики не смогла перекричать необразованную. К счастью, если вторые могут сильнее кричать чем первые, то это и является единственной вещью, которую они могут. От просвещенной же части публики автор получал восемь длинных поэм. Литературные и университетские круги наперебой выказывали свое восхищение, поэтому труппой было решено перенести представление в закрытый зал Блекфрейерской слободы45, где она имела большой успех у образованных людей.

Не смотря на предосторожность в виде подстрочных примечаний, после постановки «Сеяна» на Бена было подано обвинение в папизме. Комизм достигался тем, что автор этого обвинения герцог Нортхэмтон сам был католиком, а причина для обвинения была совсем другая – на празднике Святого Георгия46, кто-то из свиты герцога получил пару тумаков от Джонсона (там «было тесно» по словам самого Бена). Дело рассматривал Тайный совет, Бен взял на себя ответственность за весь текст и обязался вычеркнуть строки, «написанные вторым пером». Этим соавтором, по всей

Комментарии:
45Так пишет Аксенов, оговаривая, что к злобе олдерменов труппа Слуг короля смогла получить вторую сцену в Блекфрейрсе, но труппа Шекспира получила ее только в 1608 году.
46 Удивительно как невежество, время, а затем и привычка создают совершенно неподобающие символы. Святой Георгий Английский — патрон рыцарства и ордена Подвязки, его жизнь довольно хорошо описана одним беспристрастным историком и двумя отцами церкви: Аммианом Марцеллином, Григорием Богословом и Епифанием. Удивительно, что у святых не нашлось ничего, кроме бранных слов в отношении своего собрата. Георгий, прозванный Каппадокийским, имел удивительный талант паразита и лизоблюда. Благодаря лести, без меры расточаемой им своим патронам, Георгий получил должность поставщика мяса для армии. Здесь он сколотил громадное состояние с помощью подлогов и взяток. Его лихоимство стало настолько известно, что он был вынужден бежать от правосудия и притворно принять арианскую веру. После изгнания Афанасия Великого, Георгий был возведен в сан александрийского епископа. Жители Египта получили себе в пастыри жестокосердого тирана с непомерным корыстолюбием. Георгий усвоил себе роскошь и высокомерие, не забывая обирать и свою паству. Он присвоил себе монополию на селитру, соль, бумагу, похороны и многое другое, обложил под вымышленным предлогом все александрийские дома. Пострадали и языческие храмы, которые Георгий грабил под маской благочестия. Взойдя на престол, император Юлиан уволил Георгия и вернул Афанасия. Первый был отведен в тюрьму, но толпа не стала дожидаться справедливого суда, сломала двери темницы и растерзала ненавистного епископа. Таков был этот святой. Первым его святость признал папа Желазий, а, начиая с VI века, его уже чтили как святого в Палестине, Армении, Галлии и Риме. Сохранилось жизнеописание св. Георгия, в котором, между прочим, описана его борьба с «волшебником» Афанасием. Крестовые походы увеличили его популярность и сделали патроном воинства. Такова метаморфоза. Здесь мне в голову приходит другой пример, другой святой и другой Георгий тоже Каппадокийский – символ русских нацистов Георгий Победоноец. Его почитатели сильно бы удивились, если бы узнали, что этот святой похоронен рядом с могилой своей матери в городке Лод, недалеко от Тель-Авива.

стр. 18


видимости, был демократ Чапмен (по другой версии Самюэль Шеппард). Как и раньше Бена спас Суффольк, кстати, испытанный покровитель Чапмена. Это обвинение не было случайным, дело Бена хотели объединить с другим – обвинением в заговоре его друга и покровителя сэра Уолтера Рэйли47.

С этого времени у Бена начался самый плодотворный период творчества, но неприятности не закончились. Бен написал план комедии «Эй, к востоку!»48, а саму комедию написали Чапмен и недавний враг Бена — Марстон. Этот последний вставил в пьесу шутки про шотландцев и даже высмеял акцент самого короля. Спектакль был запрещен, а Чапмен и Марстон арестованы49. Бен пришел хлопотать за своих соавторов в Тайный совет, председателем которого был его друг Френсис Бэкон, где и был поставлен в известность о том, что сэр Джеймс Марри написал донос и на просителя. Этот донос рассматривать не спешили, и Бена никто не трогал, но он пришел в тюрьму сам, разделив ответственность за пьесу. Ему опять помогли друзья, а выход из тюрьмы был отмечен великолепным пиром, на котором, между прочим, его мать показала яд, который она решила принести в тюрьму и выпить вместе с сыном в случае приговора50.

Король Яков гордился своей образованностью, и даже писал стихи, поэтому Бен легко завоевал у нового монарха авторитет, как признанный знаток античности и древних языков. Ему стали поручать написание масок51, форма которых давала Бену возможность проявить свою эрудицию и любовь к античным мифам, а его повелителю удовольствие разгадывать замысловатые аллегории автора. Здесь у Джонсона был только один соперник — Даниэль, по отзыву самого Бена – порядочный человека, да только не поэт. Во время просмотра одной из его масок Бен вместе со своим старым другом сэром Джоном Роу реагировали на представление столь буйно, что покровитель Джонсона герцог Суффольский, но по совместительству также и лорд-камергер, попросил их удалиться не только из зала, но и от двора. Впрочем, скоро Бен от того же

Комментарии:
47 Рэйли был сыном бедного девонширского дворянина и уже в семнадцать лет участвовал в религиозных войнах во Франции на стороне гугенотов. А дальше — войны против ирландский повстанцев и против испанцев, экспедиция в Америку, где он открыл Вирджинию и основал первые английские поселения, отчаянные пиратские рейды, где он захватывал и отводил в Англию все груженные золотом суда, независимо от флага, объявляя их испанскими. Он получил рыцарский титул из рук королевы Елизаветы, которая была так скупа на награды. И этот отважный корсар, первая рапира Англии, как его называли, мог сочинять лирические стихи в промежутке между двумя абордажами, или едкую эпиграмму в промежутке между двумя дуэлями. Завсегдатай всех злачных мест Лондона, игрок, душа компаний, он также знаток древних языков, права, истории и философии. Именно Рэйли привез в Англию табак и картофель, а также красивую легенду об Эль Дорадо.
48 «Eastward Hoe!», крик лондонских лодочников. Аксенов, почему-то, называет эту комедию «Эй, к западу!».
49 Так пишет Аксенов, а Аникст утверждает, что Марстону удалось избежать заключения. Французский посол Антуан Лефевр де ла Бодри смотрел эту пьесу и написал в письме от 8 апреля 1608 года, что король и эго шотландские приближенные были выставлены в смешном виде. Второе издание этой пьесы в 1605 году подверглось цензорской обработке, и все остроты о шотландцах были вырезаны.
50 Бену грозила потеря носа, ушей и позорный столб.
51 Маска обычно состояла из четырех частей: выхода, представления актеров, собственно маски и пиршества. В дополнении к этим частям Бен ввел антимаску, что усиливало драматический элемент и вносило в маску некоторое подобие интриги.

Комментариев к записи Бен Джонсон (11 июня 1572 — 6 августа 1637) нет

Бернар Ле Бовье де Фонтенель (11 февраля 1657 — 9 июля 1757)

Бернар Ле Бовье де Фонтенель (11 февраля 1657 - 9 июля 1757)
Бернар Ле Бовье де Фонтенель (11 февраля 1657 - 9 июля 1757)

Бернар Ле Бовье де Фонтенель
(11 февраля 1657 — 9 июля 1757)

Первое что приходит мне в голову при имени Фонтенеля, это то, что он жил сто лет, и что его книги были в библиотеке Онегина. Фонтенель был предшественником просветителей, но прожил такую долгую жизнь, что был и их современником, а в отношении Монтескье даже потомком. Самое странное, что в конце жизни он жалел, что не женился, совсем забыв, что прожил счастливую, спокойную жизнь, благодаря чему мог заниматься философией. Женись он, кто знает, смог ли бы он прожить сто лет? Стал ли бы он академиком? Будучи образованным человеком, он, конечно, знал изречения Катона, о том, что женщины вздорный и глупый род, и если бы мужчины могли без них обходиться, то жизнь была бы лучше. Фонтенеля очень ценил Вольтер. Оба они предназначались к карьере адвокатов и оба закончили иезуитский колледж, вынеся оттуда безверие. То, что иезуиты своими стараниями достигали противоположного результата (вспомним еще и Годвина, который учился в пуританском колледже), говорит о том, что широкое образование у натур, склонных к мышлению, вовсе не ведет к религиозности. Правда, прямого атеизма в сочинениях Фонтенеля нет, он в совершенстве овладел эзоповым языком, но говорят, он признался в этом матери еще в детстве. Его мать была сестрою великого Корнеля, и, приехав в Париж из Руана в 1674 году, он поселился в доме своих дядьев. Здесь Фонтенель начал писать историю французского театра и биографию Корнеля. Другой его дядя, незаслуженно у нас забытый драматург Томас Корнель издавал журнал «Mercure galant», где по-родственному с 1677 года стал печатать стихи Фонтенеля. Я не читал этих стихов (мадригалы, сонеты, стихи на случай, пасторальные поэмы), но они, по-видимому, были плохи, потому что Буало и Расин дружно их осудили. Впрочем, Расин мог это сделать по злобе на Корнеля, друзья которого свистели на его пьесах в

стр. 1


театре, а второй не терпел ничего кроме классицизма. Фонтенель написал и две оперы в соавторстве с Люлли, которому тогда не было равных в музыке. Все эти его сочинения вряд ли когда будут переведены на русский, они имею только исторический интерес.

Впрочем, и философские сочинения Фонтенеля не представляют собой ничего особенного для нашего времени, поэтому я не удивлюсь, если кто-то никогда не читал его книг. Поэтому в нашей культуре он находит место в виде афоризмов и анекдотов. Фонтенеля, как принято, много раз проваливали в Академию, но в 1691 году он все же был избран, а с 1699 года стал ее бессменным секретарем. Наиболее значительные его произведения

  1. «Письма кавалера де Эр…» роман 1680
  2. «Аспар» трагедия 1680
  3. «Диалоги мертвых древних и новейших лиц» 1683
  4. «Суждение Плутона» 1684
  5. «Сообщение об острове Борнео» 1686
  6. «Рассуждение о множестве миров»1686
  7. «Сомнения по поводу физической системы окказионализма» 1686
  8. «История оракулов» 1687
  9. «Отступление по поводу древних и новых» 1688
  10. «Предисловие» по «Истории Академии наук»» 1702
  11. «Похвальные слова академиков» 1708, 1719

Странно то, что сочинения Фонтенеля переводились на русский, хотя читающая публика могла читать их в оригинале. «Разговоры о множестве миров» были переведены Кантемиром (СПб. 1740, сам перевод был сделан на 10 лет раньше), новый перевод

стр. 2


Трубецкой вышел в Москве в 1802 году, «Разговоры в царстве мертвых» переведены Иваном Бутовски (СПб. 1821), письма Фонтенлля («Новые ежемесячные сочинения», ч. LXIX, март, 1792). «Диалоги мертвых древних и новейших лиц» Фонтенель явно написал в подражание Лукиану. Всего их тридцать пять. Единственное достоинство, если это достоинство – неожиданный выбор собеседников (Галилей — Апиций). Сочинение «Сообщение об острове Борнео» было опубликовано Пьером Бейлем в его журнале. Странно, что раньше это сочинение не включалось в собрание сочинений. Собственно это памфлет на Англию. Почему Фонтенель ввязался в спор о древних и новых понятно. Даже не из-за своего дяди, просто он – воплощенный рационализм, древние не обладали современными знаниями в науке, следовательно… Он пишет, что суть вопроса о превосходстве древних в том, были ли деревья тогда выше. Но сама постановка вопроса совершенно не верна. Предположим даже что были, современная медицина не улучшает генофонд наций, но даже при равных условиях древние были в выигрыше. У них было больше времени и возможностей. Любой современный человек, для того, что бы жить, должен знать громадное количество посторонних вещей, а таких людей, которые подобно Еврипиду жили в пещере, размышляя о жизни сейчас можно отыскать только в сумасшедшем доме. Живи Платон сейчас, кто знает, кем бы он стал. Второй его аргумент, что люди и тогда и сейчас одинаковы. Хорошо, пусть так. Но нужно же подумать о времени, взять 3000 лет и поделить на количество хороших писателей или поэтов, даже если люди во все времена те же, то количество Платонов живущих среди нас должно быть невелико. Главнейший же его аргумент, как собственно и многих, кому лень читать много книг, это что если современная наука выше древней, значит и литература с поэзией выше древних образцов. На это даже отвечать не хочется… Сам автор говорит, что для будущих поколений, он тоже станет знаменитым, потому что любители древних, любят не их самих, а громадный отрезок времени. Но вот прошло уже триста лет, а о Фонтенеле знают все меньше и меньше, а Гомера издают все больше и больше. Люди ценят не само время, а то, что какая то книга смогла пройти через множество поколений, в то время как бесчисленное количество других было забыто. Смешно, но для Фонтенель сам впадает в противоположную крайность, для него чем новее – тем лучше! Он ставит римлян выше греков, «цивилизованного» Вергилия выше «примитивного» Гомера и смеется над теми, кто призывал ориентироваться на архаику как недостижимый идеал, но ведь можно посмеяться и над ним самим.

У меня в библиотеке совсем мало книг Фонтенеля, но столько их и издавалось.

1. Диалоги мертвых древних и новейших ли 1683 (всего 12 из 35 во французском издании)

  1. Анакреонт – Аристотель (в переводе Шейнман-Топштейн)
  2. Гомер – Эзоп (в переводах Наумова и Шейнман-Топштейн)
  3. Сократ – Монтень (в переводах Наумова и Шейнман-Топштейн)
  4. Геразистрат – Гарвей (в переводе Шейнман-Топштейн)

 

3 стр.


  1. Герострат – Деметрий Фалерский (в переводе Шейнман-Топштейн)
  2. Пармениск – Феокрит Хиосский (в переводе Шейнман-Топштейн)
  3. Сенека – Скаррон (в переводе Шейнман-Топштейн)
  4. Артемисия – Раймонд Луллий (в переводе Шейнман-Топштейн)
  5. Апиций – Гилилей (в переводе Шейнман-Топштейн)
  6. Стратон – Рафаель Урбинский (в переводе Шейнман-Топштейн)
  7. Парацельс – Мольер (в переводе Шейнман-Топштейн)
  8. Лжедмитрий III – Декарт (в переводе Шейнман-Топштейн)
  1. Сообщение об острове Борнео 1686 (в переводе Шейнман-Топштейн)
  2. Рассуждение о множестве миров 1686 (в переводе Шейнман-Топштейн)
  3. В моем томике опбликованы и два ответа, по всей видимости написанные Мальбраншом, но об отце Мальбранше еще поговорим.
  4. Сомнения по поводу физической системы окказионализма 1686 (в переводе Шейнман-Топштейн)
  5. Это одно из двух эссе, опубликованных в книге «Пасторальая поэзия». Вторым эссе было «Рассуждение об эклоге».
  6. Отступление по поводу древних и новых 1688 (в переводах Наумова и Шейнман-Топштейн)
  7. О происхождении мифов. Опубликовано в 1724 г. (в переводе Шейнман-Топштейн)
  8. Это сочинение не было завершено, найдено в бумагах и опубликовано посмертно.
  9. Фрагменты трактата о человеческом разуме. Впервые издан в 1758 г. (в переводе Шейнман-Топштейн)
    1. Фрагменты трактата о человеческом разуме (в сокращении)
    2. О познании человеческого ума (в сокращении)
    3. Об инстинкте (в сокращении)
  10. Стихи
    1. «-Остановись! – бежал за Дафной Апполон…»
    2. На выборы во Французскую академию
    3. На трагедию Расина «Гофолия»
    4. Молодому автору

Книги, в которых все это напечатано:

  1. Б. Фонтенель «Рассуждения о религии, природе и разуме» М. «Мысль» 1979
  2. «Спор о древних и новых» М. «Искусство» 1985
  3. «Пять веков французской фривольной поэзии» СПб. «Лик» 2003 (те же стихи в книге «Семь веков французской поэзии» СПб. «Евразия» 1999, «Всемирная эпиграмма» Том II СПб. «Политехника» 1998)

Комментариев к записи Бернар Ле Бовье де Фонтенель (11 февраля 1657 — 9 июля 1757) нет

Те́одор Мо́ммзен (30 ноября 1817 — 1 ноября 1903)

Те́одор Мо́ммзен (30 ноября 1817 — 1 ноября 1903)
Те́одор Мо́ммзен (30 ноября 1817 — 1 ноября 1903)

Те́одор Мо́ммзен
(30 ноября 1817 — 1 ноября 1903)

Не знаю, был ли кто-нибудь на книжном рынке на Петровке в советское время. Вся левая часть рынка (единственная тогда) была занята приличными книгами, сейчас здесь вещевой рынок, а книжный уже давно перенесли в правую часть, тех же, кто торгует книгами по истории, философии, ЛП и т.д. загнали в самый конец. Постепенно их число сокращалось, а когда я там был два года назад, я узнал только одного. Так вот все они прекрасно знали, что я не читаю компиляций и поэтому никогда их мне не предлагали. Так получилось, что Моммзен это первая книга не «источник», которую я прочитал. Один мой товарищ убедил меня что Плутарх, Диодор и Дионисий тоже компиляторы, только

стр. 1


жили они раньше к описываемым событиям, чем Гиббон или Ферерро. Моммзен где-то жалуется, что в его время люди не знают римской истории. Это он имел в виду таких, как я, которые свято хранили веру в сказки, рассказанные Дионисием, Ливием и в басни из SHA (Моммзен пишет, что доверять этому сборнику может только тот, кто ни на грамм не образован, хотя сам же часто на него ссылается, особенно в пятом томе). Интересно что бы он сейчас сказал по поводу знания римской, да и любой другой истории…

Целых полгода я очень медленно и внимательно читал его «Историю», все пять томов, включая и интерполированный четвертый. Книга написана очень неровно ни по стилю, ни по содержанию. То он впадает в скучные юридические подробности и пишет сухим научным стилем, то пишет историю как роман, здесь ему удаются и образы и описания, которые заслуживают похвалы. Руссо писал тоже неровно, но у него это зависело от настроения и вдохновения, а у Моммзена это зависит от того, интересна ему эта тема или же человек, или нет. Начинается она с переселения древнейших племен в Италию. При всем желании я не смог ему поверить, что об этом может быть известно что-то историку. Далее мне с сожалением пришлось расстаться с царем Ромулом, а потом и с остальными царям, кроме Тарквиния. Оказывается, не было ни Валерия, ни Камилла и весь рассказ об освобождении Рима выдумка позднейших патриотических историков типа Катона, которые, не имея налицо исторических фактов, выдумывали их на продажу. Вместо же Рима Ливия, Моммзен нарисовал какую-то мерзкую деревушку на двух холмах. Где случился переход от мифических личностей к историческим, я не помню, но я был удивлен, я ждал, что мне придется расстаться и со Сципионами и с Цезарем. Как я уже сказал, на Моммзена находит вдохновение, когда он пишет о людях, которые ему интересны. Например, о Гае Гракхе… Я с удовольствием прочитал этот отрывок из-за стиля, но у меня осталось неприятное чувство, что этот его Гракх фикция моммзеновского воображения. Он о нем пишет так, как будто знаком с ним лично, знает его характер, мысли и цели. Было ощущение, что я читаю исторический роман, а такие вещи я не люблю. Я просмотрел Плутарха и Аппиана и нигде не нашел откуда Моммзен его срисовал. И такое было не только с ним, а например, и с Цезарем или Антонием. Но здесь у него было хотя бы больше материала. Тот образ Антония, который я составил по его античным биографиям совсем не походит на нарисованный Моммзеном, я оставил себе своего Антония, он мне больше нравиться. А вот в отношении Клеопатры, Брута и Ганнибала мы сошлись. Про Ганнибала, к сожалению, он писал постольку, поскольку это касалось истории Рима. Сильно дополнил я свой образ царя Митридата, а также Суллы и Мария. Но с оценкой Катона, как античного Дон-Кихота, я не согласен. Правда Моммзен не всегда его ругает, а например, в деле откупов хвалит, как раз там, где его ругает Цицерон. Ну а на Катонову смерть никто не посмеет поднять руку. Каждый раздел первых двух томов заканчивается скучными главами об экономике, праве и внутренней политике. Даже о литературе и искусстве он пишет скучно и неинтересно. В римском праве Моммзен чувствует себя как рыба в воде и становится до неприличия многословен.

стр. 2


Третий том, возможно, самый главный, но он несколько подпорчен идеями фикс автора. Например, эта странная отрицательная оценка Цицерона. Достаточно прочитать письма Цицерона к Аттику, чтобы убедиться, что он не был уж совсем слеп в политике. Вторая идея фикс – это исключительная историческая роль Цезаря, который, оказывается, перенял и воплощал в жизнь идею Гая Гракха о всемирной монархии и как ни странно был носителем демократических идей. Когда поступки одного человека на протяжении всей жизни объясняют одной идеей и одним жизненным планом, все это мне напоминает разбор произведений классиков в школе «Что хотел сказать Тургенев, одев Герасима в красную рубаху?». Ну и третья идея, которую не приняли в научном мире это диархия прицепса и сената, которую Моммзен считает продолжавшеюся, как сам принципат, до реформы Диоклетиана. Сам Моммзен сказал, что написал свой труд, чтобы помочь образованным людям, уже знакомым с римской истории разобраться в ней. Это действительно так по большей части, здесь перед нами цельное здание, которое можно окинуть одним взглядом, раньше же я мог видеть только его части. Правда лет десять назад, я предпринял попытку прочитать всех историков в последовательности, что и сделал Ливий (Дионисия у меня тогда не было), Цезарь, Светоний, Тацит, SHA, Геродиан, Марцеллин, Прокопий, Агафий, Симмоката и параллельно греческих – Геродота, Фукидида, Ксенофонта, Арриана с Курцием, Плутарха. Конечно, целостного впечатления у меня не получилось. Но с другой стороны, когда историк вместе с фактами, предлагает свою теорию «масонского заговора»… Это один из недостатков современных исторических сочинений, как и ненужные подробности, о которых непонятно как узнал автор. Некоторые называют это «немецкой псевдонаучностью». Можно конечно порассуждать, что такое история. Многие об этом писали – от Лукиана до Монтеня. Кто-то говорит, что историк обязан сообщать все, что знает. Наподобие китайских историков, я имею в виду тот рассказ у Гельвеция, когда китайский император, совершив преступление, запретил историкам его записывать, но они записали, он их казнил, записали другие, он казнил и этих… Китайцев много, в конце концов, он сдался, так они и писали все подряд. Другие говорят, что историк должен сам, по своему разумению, отбрасывать заведомо ложные слухи и неинтересные для потомства подробности. Третьи обязывают идеального историка рассуждать о фактах, а их противники – оставить свое мнение при себе. Моммзен считает наиболее ценным Полибия. С него начинается прагматическая история, кроме того, он сам прошел весь путь Ганнибала и расспрашивал героев своей истории, например Масиниссу. Между прочим, сам Моммзен видел в историографии – орудие политики и использовал ее в качестве пропаганды идей национал-либерализма. Моммзен был левым, но разглядеть левизну в пропаганде монархизма мне не удалось. Нечто подобное делали Катон и Ливий. Тацит, очень добросовестный историк, просто умалчивает положительные факты о Домициане из-за ненависти к нему, а очень часто, когда ему необходимо что-то написать о его положительной политике, он не упоминает его имени. Начиная с XIX века, история

3 стр.


становится наукой, со своими смежными областями, поэтому и исторические сочинения становятся достоянием узкоспециализированных людей. Но труд Моммзена, например, научно-популярный. К сожалению, таких сейчас не пишут, все популярные исторические сочинения написаны разве что для детей. Да их никто и не читает. Я не знаю, выиграла ли сама история от такой научности. Да и есть ли она? Во время второй мировой войны в Швейцарии сгорел большой театр. Если бы археологи будущего раскопали его остатки, то историки бы сделали вывод, что нейтральная Швейцария была вовлечена в войну. Очень много историков оспаривают помощь археологии или надписей для собственно истории. Шопенгауэр вообще не признавал историю за науку, поскольку нового она сказать ничего не может, все события повторяются, все одно и тоже во все времена, и ничего не меняется. Но с другой стороны он же говорил, что история – это память человечества, и как человек без памяти сумасшедший (в переводе Фета в этом месте есть его комментарий «мы говорим по-русски, например, бежать без памяти»), так и человечество без истории ничто. Но кто ее сейчас знает? Как известно первые три тома Моммзен по большей части писал ради материальной выгоды, после того как его выгнали из Лейпцигского университета за левые взгляды. На этом все и кончилось. Вопрос, почему Моммзен не написал четвертый том – классический, типа гомеровского вопроса. Я думаю, что одной причины не было, а может быть, он и сам не знал, и окутывал все такой тайной, потому что не мог объяснить. Моммзен постоянно нуждался в деньгах, может быть, он хотел набить цену, а потом просто перекипел? Впрочем, он выпустил кое-какие статьи, связанные тематикой с 4 томом. Два эссе он так и озаглавил, приписав эпиграф из Гете «Я бы охотно продолжал писать, но я не сделал этого». Слухи о том, что он пишет четвертый том ходили постоянно, а после его смерти многие пытались его интерполировать (Домашевский). Называют множество причин, почему Моммзен не написал этот том. Сам Моммзен заявил в начале пятого тома, что этот период слишком хорошо освящен в литературе, и он не хочет переписывать (боялся соперничества с Гиббоном?). Впрочем, в другом месте он говорит, что источников как раз и нет. Все что есть – это семейные историйки про императоров, которые не являются собственно историей Рима, а материал в надписях по этому периоду еще не был изучен. Кроме того, он говорит еще о том, что первые тома, он писал молодым и был уверен, что знает, о чем писать, был слишком самоуверен и с легкостью судил о великих исторических событиях. Это как раз то, о чем я говорил выше и от чего свободен пятый том. Он сам писал: «У меня не осталось священных юношеских иллюзий относительно собственной компетентности, теперь мне, к сожалению, слишком хорошо известно как мало я знаю; божественная нескромность меня покинула, божественная наглость, с помощью которой я еще могу что-то сделать, — всего лишь жалкий ее эрзац». Или в письме к зятю «Мне не достает непосредственности и апломба молодого человека, берущегося с ходу судить обо всем и поэтому считающего себя на месте в качестве историка». Видимо он уже не чувствовал в себе сил на этот труд. Кроме того, он боялся обмануть ожидания читателей, особенно после холодного приема, оказанного пятому

4 стр.


тому. Последний мотив, который называет сам Моммзен – это отсутствие динамики, развития в истории императорского Рима, отсутствие той путеводной нити, по которой можно построить историческое повествование. И потом этот период скучен, пуст, это период деградации и падения, загнивания цивилизации, что само по себе вызывает уныние. Сам Моммзен в шутку говорил, что не пишет четвертый том потому, что не может понять, почему Рим пал или, что ему не хочется описывать смерть Цезаря – это тоже причина не писать. Моммзен слишком симпатизировал ему. Кроме этого исследователи называют другие мотивы. Один из них – отвращение к христианству, с которым он столкнулся бы в этом томе. Сам Моммзен был сыном пастора. Он даже не называл себя Теодором. Обычная история… Хотя возможно это и не было мотивом, потому что он все-таки не избегает христианства в своих лекциях. Существует еще теория, что четвертый том был написан и сгорел при пожаре в доме Моммзена 12 июля 1880 года.1 Моммзен снова и снова кидался в горящий дом, получив два сильных ожога – лица и руки. Тогда сгорело 40 тысяч книг и среди них рукописи Ватикана, Берлинской и Венской библиотек. Я не могу понять и простить Моммзену то, что в этом пожаре погибла редкая рукопись Иордана. Как можно такие вещи держать дома? Его книги и рукописи были свалены в узких проходах, что противоречит всем правилам пожарной безопасности. Наутро студенты Моммзена искали то, что осталось на месте пожарища, и было найдено начало четвертого тома, но в конце были чистые листы, а это значит, что полностью он не был написан. Этот отрывок называют академическим фрагментом, и он включен в интерполированный том. Называют еще множество причин – разочарование Моммзена в собственной теории прогрессивной роли принципиата, «не пришло время…», Моммзен испугался масштабности, из-за несоответсвия между принципами, изложенными в его «Государственном праве» и реальной истории и т.д., а также что Моммзена интересовал собственно только Цезарь, и Август был уже совсем не его героем. А вот Ферреро считал, что само произведение простроено так, что эпоха императоров оказалась вне его внутренних рамок. Многие думают, что четвертый том не был написан из-за политических мотивов, что либерал Моммзен не мог примириться с имперской идеей. Хотя это очень странно, Моммзен был верным подданным империи Гогенцоллернов. Англичане полагают, что Моммзен страдал от невроза, проводя параллели с падением античного мира, он находил все признаки упадка цивилизации и сейчас. У нас в XXI веке для этого есть больше причин и возможно в недалеком будущем в Париже и Лондоне будут поголовно следовать средневековым законам шариата. В предисловии Машкина к русскому изданию написана советская точка зрения – Моммзен разочаровался в прусско-немецкой империи и в эксплуататорской системе. Как всегда впрочем…

Комментарии:
1 Об этом пожаре между прочим Ницше писал Петеру Гасту 18 числа, называя Моммзена последним ученым. Многие видят связь между Ницше и Моммзеном. Они как два противоположных конца палки, которая имеет все-таки одну сердцевину.

5 стр.


Теперь о том, что собственно собой представляет интерполированный четвертый том. Это записи лекций Моммзена, записанные Хензелями – зимний семестр 1882/83 гг., летний семестр 83 г. Зимний семестр 1885/86 гг.. Они были куплены случайно в 1980 году в Нюренбергском антикварном магазине Демандтом. Отец и сын Хензели были большими поклонниками Моммзена. Пауль учился у Вильгельма Виндельбанда. Его отец Себастьян был агрономом, а познакомился с Моммзеном у Дельбрюков. Частично конспект был записан и другим его сыном, я не помню его имени. Моммзен прекрасно читал лекции и также возбуждался на «своих» темах. Многие кто его слушал, становились его горячими поклонниками. Да и предложение от издателей его «Истории», с чего собственно все началось, поступило потому, что они были под сильным впечатлением от лекции Моммзена о Гракхах. Лекции написаны, подробно, даже с ремарками, что придает им определенный колорит. Здесь даже есть личное письмо Себастьяна Хензеля, а также множество его рисунков. Один из них я привожу ниже.

Таким Хензель увидел Моммзена, седовласого старца, идущего по каштановой аллее на лекцию. Лекции Хензелей дополнены другим конспектом лекций, виденным Виламовицем в 1870 году и найденном только в 1991 в Геттингене. Вообще говоря, такая публикация четвертого тома вызывает у многих возражения. Тот же Виламовиц, когда в 1928 году некий итальянец предложил Прусской Академии купить другой конспект лекций Моммзена, высказался против этой покупки. Эти лекции утеряны. Странно, но еще в 1947 году Элизабет Хензель, издавая письма Пауля, написала «Четвертый том Моммзена является собственностью издателя», и никто этого не заметил! Хотя все искали четвертый том в пожарище 1880 года или в других местах! Что касается содержания этих лекций, то, как я уже говорил, Моммзен не считал историю частной жизни императоров историей империи. Он считал ею – историю легионов. Именно так, поскольку лагеря постоянных стоянок легионов, несли цивилизацию, и на месте многих, особенно в Англии и Германии сейчас стоят города, сохранившие даже в названиях слово «лагерь». Поэтому здесь почти нет описания личных свойств императоров или их префектов претория. Не сказал бы, что читать это скучно, хотя по стилю и плану сильно отличается от его «Истории». Пятый том, как я уже сказал, был принят холодно, но он и сильно отличается от остальных. На каком-то форуме любителей римской истории, я прочитал сообщение одной девушки. Приблизительно такое: «Прочитала второй и третий тома «Истории» Моммзена. Замечательно! Не зря ему дали Нобелевскую премию! А вот пятый том скучный, я его бросила читать». Приблизительно также отреагировала и публика в позапрошлом веке. Все ждали романа. А я вот не согласен, что пятый том скучный. Он свободен от недостатков первых трех – идей фикс. Что касается стиля, то и здесь Моммзен иногда поднимается высоко. Особенно интересно описание Греции. Несколько

стр. 6


скучно он написал про Германию, глава слишком перегружена подробностями, но это и простительно для немца. Вот тут он как раз такой идеи Моммзен не избежал, а именно он считает немцев близкими по духу римлянам. Лучше ему удался Восток. Правда, описание Иудейской войны меня несколько разочаровало. Странно, но для немца XVIII столетия у Моммзена не заметно антисемитизма. В описании александрийской войны Цезаря, он отмечает, что Цезарь воевал вместе с цивилизованными иудеями против александрийской черни. Еще Александр, которому он тоже приписывает идею эллинизации Востока, решил, что иудеи сильно для этого подходят. С другой стороны, он объяснил причину античного антисемитизма, александрийского погрома, а также такой ненависти к евреям у Тацита. Моммзен выделяет неоиудаизм – эллинизированных евреев типа Филона и разделяет собственно три религии – собственно иудаизм, неоиудаизм и иудаистическое христианство (в первые века). По его мнению, разница между Петром и Павлом именно такова, а апокалипсис Иоанна – чисто иудейское сочинение. Я также с удивлением узнал, что сочинение, приписываемое Лонгину, на самом деле написано неоиудеем, как и многое другое на греческом языке в этот период. По всей видимости, законы и гонения на евреев в Западной части империи, распространялись первоначально и на христиан, поскольку римляне не видели в них разницы, но позднее гонения именно на христиан стали жестче (следует помнить, что все гонения имели чисто уголовный характер) потому что иудейская религия была национальной религией, а римляне уважали национальности. Исключение составляют только друиды – без их уничтожения римляне непрочно держались в Галлии. Это одна из причин оккупации Британии, но им так и не удалось задушить друидов в Ирландии. Нельзя сказать, что Моммзен везде безгрешен, у него встречается множество ошибок, заблуждений и противоречий. Например, его убежденность, что ипподром был привилегией Рима. Я не пишу здесь биографию Моммзена, потому что в ней нет ничего особенного, и про то, что он первый из немцев, незадолго до смерти получил Нобелевскую премию по литературе – об этом все знают. Поскольку Моммзен все-таки ученый, а не писатель, то здесь не привожу списка его сочинений. Упомяну только самые основные. Это трехтомное «Римское государственное право» и «Римское уголовное право», кроме этого Моммзен явился инициатором двух коллективных изданий – многотомного корпуса «Латинских надписей», куда их вошло более 100000 (Моммзен сам собрал 7000 в Италии) и толкового словаря латинского языка. Собственно на полке стоит у меня следующее издание

Теодор Моммзен «История Рима» том I Санкт-Петербург «Наука» 2005
Теодор Моммзен «История Рима» том II Санкт-Петербург «Наука» 2005
Теодор Моммзен «История Рима» том III Санкт-Петербург «Наука» 2005
Теодор Моммзен «История римских императоров» том [IV] Санкт-Петербург «Ювента» 2005
Теодор Моммзен «История Рима» том V Санкт-Петербург «Наука» 2005

 

стр. 7


Для томов 1,2,3,5 это второе издание, уже без «Ювенты», но собственно это, как и многочисленные другие издания – перепечатка издания 1939-49 гг. Про ладомировское могу рассказать анекдот. В одном местном магазине, продавщица, получив со склада Моммзена, почему-то без четвертого тома, спрятала пятый, решив, что три еще может быть купят, а с пропущенным четвертым уж точно никто!

Комментариев к записи Те́одор Мо́ммзен (30 ноября 1817 — 1 ноября 1903) нет

Марк Туллий Цицерон (3.01.106 – 07.12.43 до н.э.) 19/02/2017

Марк Туллий Цицерон (3.01.106 – 07.12.43 до н.э.)

Во всей античности, наверное, ни одна эпоха не известна нам так хорошо и подробно как I век до н. э. Благодаря большому количеству источников, мы представляем ее себе выпукло и осязательно. Этот век так знаменит благодаря поистине трагическим событиям и колоритным личностям – их здесь много. Поэтому я, при всех ее недостатках, так люблю ту шекспировскую трагедию – здесь, кроме действительно трагического фона, нет одного главного героя – в ней все главные.

Я хотел бы сделать небольшое отступление, касательно римских имен. Я сейчас говорю только о республиканской эпохе. Это отступление – результат моего спора с одной известной пензенской поэтессой, которая утверждала, что Цицерон – это фамилия1. У римлян не было фамилий в современном смысле этого слова. Аппиан говорит, что в древнейшую эпоху у римлян было одно имя, как и у остальных народов, позднее появилось второе, а затем и третье. У них был небольшой выбор личных имен praenomen и родовое имя nomen gentile или просто nomen, которое с натяжкой можно назвать фамилией. Распространенных личных имен было одиннадцать, более редких –

Комментарии:
1 Зелинский переводит cognomen Cicero как фамилию. Но Фаддей Францевич не вкладыавл в слово «фамилия» того строго значения, какое отстаивала автор гимна Пензенской губернии, а просто употребил это слово в расхожем смысле.

 

стр. 1

семь, из которых одно сабинского и три осского происхождения. Одно из них Спурий употреблялось и как личное, и как прозвище – «внебрачный», как например, детям, рождающимся после смерти отца, давали прозвище Постум. Все эти имена сокращались, а имя Гай писалось и через G. реже, и через C. – Кай чаще. Остальные 50 редких имен писались полностью. У некоторых родов число личных имен было ограничено, например у Корнелиев всего три. Иногда личные имена были столь редкими, что могли быть и родовыми, т.е. человек как бы имел два родовых имени, например, Нуммерий Квинций Руф. У некоторых было и по два личных имени, например, Публий Сципион Назика, после усыновления Метеллом принял имя Квинта Метелла Цецилия Пия Сципиона, и его называли без разницы как Публием, так и Квинтом (отца императора Августа тоже называли то Гаем, то Гнеем). В некоторых родах были проклятые имена, например, в роду Манлиев было запрещено называть ребенка Марком, а у Клавдиев Луцием. После поражения Антония у Акция, сенат вынес постановление, запрещающее называть детей в роду Антониев Марком. Одним из наказаний Пизона за убийство Германика являлся запрет на личное имя.

Первого ребенка обычно называли в честь отца, а не деда как у греков (с 230 года до н.э. закреплено законодательно2). Деда, отца и сына Цицерона звали одинаково, поэтому часто добавляли слова «сын», «отец», или первый и второй. У сильно разветвленных родов, например, у Корнелиев были еще имена родовых веток, собственно это прозвище ставшее вторым родовым именем. Оканчивались родовые имена на ius, позднее на is и даже i. Сабинские, осские, умбрские и этрусские имена имели другие окончания – us, as, a. Происхождение родовых имен было очень древним, и никто не помнил, что они значат. Имя Туллий означает журчащую воду. Некоторые имена со временем изменились, например, Паписии стали Папириями (первым стал Луций Папирий Красс). Это явление называется ротацизмом – смещением звука в языке. У некоторых, и это вовсе не обязательно, были еще прозвища — cognomen. Эти прозвища давались за какие-то события (Торкват), или действия (Попликола), свойства характера (Фруги) или внешний вид (Агенобарб) и иногда продолжались на детей. Например, один из Фабиев на войне получил прозвище Максим, и все его потомки стали называться Максимами, а его внук отличился в войне с Ганнибалом, его прозвали Кунктатором, но это прозвище было только у него. Его род усыновил сына Эмилия Павла, победителя македонян. Второй же сын Павла был усыновлен Корнелием и стал называться Гней Корнелий Сципион Эмилиан (добавив позже к имени еще два прозвища — Африканский Младший и Нумантийский, эти вторые прозвища за заслуги назывались agnomen), потому что римляне при усыновлении свое родовое имя прикрепляли в измененном виде к концу нового. И Шекспир, показал всем свою необразованность, когда вывел в трагедии «Юлий Цезарь» Гая Юлия Цезаря Октавия, потому как до усыновления,

Комментарии:
2 Удивительно, что доктор исторических наук Басовская, говоря о Бруте, этого не знала.

 

стр. 2


процедура которого для верности была проведена дважды, он назывался Гай Октавий3, а после — Гай Юлий Цезарь Октавиан, и позже добавил прозвище Август. Ученые датируют документы, судя по тому, как он в них именуется Октавием или Октавианом. Простой пример: письмо Цицерона Тирону (Fam. XVI 24, 2) обычно датируют серединой ноября 44 года, но он здесь назван Октавий, а Цицерон начал писать в письмах Октавиан еще с 9 июня, поэтому датировка вызывает сомнение. Правда Брут всегда принципиально называл его Октавием, или в письмах к Цицерону – «твой Цезарь», но понятно, что Цезарь Октавий – это contradiction in adjecto. Впрочем, куриатский закон об усыновлении был принят только после избрания Октавиана консулом, т.е. после 19 августа 43 года. Эти усыновления были очень важной частью жизни римлян, поскольку у рода были собственные религиозные обряды и манны. Поэтому человек, переходя в другой род, официально отказывался от своих священнодействий. Считалось что со смертью, родственные связи обрывались. Например, со смертью жены муж уже не был зятем тестю.

У женщин личных имен не было вообще, они назывались по родовому имени отца Юлия, Эмилия, Корнелия. Дочь Цицерона соответственно звалась Туллия, сам он ее называл уменьшительным именем Туллиола. Если их было три, то они звались Юлия младшая, средняя, старшая, а если больше — то по номеру. «Как зовут твою жену?» — «Фабия шестая» (Имя Фабий у римлян соответствовало нашему Имярек). Впрочем, по обычаю, жених спрашивал невесту перед домом, как ее зовут, и она отвечала «Гая» — аналог мужского praenomen Гай. Весталку, которая принимала вместе с Публием Сципионом Назикой Великую Матерь, звали Квинта Клавдия, но это не аналог praenomen Квинт, а именно пятая Клавдия. Сестру Брута и жену Кассия звали Юния Терция. Из этого имени следует, что у нее была, по крайней мере, одна младшая сестра. Очень знатные женщины носили еще и cognomen своего отца. У рабов вообще не было имен, их называли по роду работы, позднее их стали называть греческими именами или по месту рождения, а часто просто номером. Цицерон — это не фамилия, а прозвище, и значит оно — «горошина». Плутарх предполагает, что кто-то из предков Цицерона имел раздвоенный нос, напоминающий горошину. Когда Цицерон вступил на политическое поприще, его друзья советовали ему даже сменить это смешное имя, на что Цицерон им ответил, что сделает его славнее, чем имена Скавров и Катулов. Он, будучи квестором и принося в дар храму чашу, вместо подписи нарисовал горох шутки ради.

Известно, что рабы, которых отпускали на волю, брали имена своих хозяев. Так вот, вольноотпущенник Цицерона – Тирон, стал зваться Марк Туллий Тирон. Этот Тирон изобрел стенографию. Имена покровителей брали и просто так, или при получении гражданства. Например, Иосиф бар Матаффия, взял имя Флавий (возможно,

Комментарии:
3 Кстати, без всяких прозвищ, поскольку плебейский род Октавиев (только отец Августа был возведен Цезарем в патриции) их не имел, получается, что у него и фамилии-то не было, если считать фамилией cognomen.

стр. 3


он получил это имя при отпуске на волю, поскольку любой военнопленный формально был рабом). Флавиев в те времена вообще было много, Арриан, например. Из-за подобной практики в Риме было громадное количество людей с одинаковым родовым именем. Например, Сулла отпустил на волю сразу двадцать тысяч Корнелиев. Все они жили в Риме и составляли его невидимую силу. Я всегда удивлялся, как римляне отличали вчерашнего раба от господина. Было множество и просто однофамильцев. Например, тот Квинт Помпей Руф, с которым Целий был в Африке не тот же самый Квинт Помпей Руф, которого он обвинил в суде. В 187 году было два народных трибуна с одинаковыми именами Квинты Петелии, и они оба обвинили Сципиона в подкупе. Иногда брали имена сразу от двух лиц. Например, раб Аттика, подаренный им Цицерону, и отпущенный на свободу стал Марком Помпоннием Дионисием. По поводу Дионисия мне вспомнилась одна история.

Однажды на фирме, на которой я работал, решили устроить новогоднюю вечеринку. Однако для гостей ставилось одно условие – всем прибыть в карнавальных костюмах. Мой коллега решил быть богом вина Дионисом. Он обернулся в простыню, купил в цветочном магазине плющ, надел его на голову. Но называл он себя не Дионисом, а Дионисием. Прозвище бога вина «Дионис» – это даже не имя, а кличка, скорее всего, составлена она из «диос» – бог и Нисы – место, где он воспитывался нимфами. Таких кличек у него было множество – Вакх, Иакх, Бромий, Лиэй, Загрей, Апатурий, Эвий, Леней, Эйрафиотес, Иовакх – гремящий, освобождающий и т.д. Так вот сейчас почему-то это имя стали произносить как Дионисий. Я объяснил коллеге, что прозвище бога звучит как Дионис, а Дионисий – это человеческое имя. Скажет он раз Дионис, и снова частит Дионисием. Это имя бесспорно связано с богом (несколько Дионисиев написали про Диониса сочинения, например Дионисий Скитобрахиона, или поэт II века Дионисий, и, скорее всего, назывались они Дионисиями не случайно), но не тождественно. Кстати, приз моему коллеге дали за костюм… Юлия Цезаря4. Через некоторое время один подвальный ресторанчик «Винни-Пух» переименовали в «Дионисий», который впрочем, просуществовал недолго, что вызвало у моего коллеги бурную радость, потому как предположить, что ресторан назвали в честь одного из сиракузских тиранов, мы не могли. Впрочем, если бог назывался Дионисом, а не Дионисием, то людям брать кличку бога не запрещалось. Например, так прозывался царь Антиох VI Эпифан Дионис.

Один программист, но одновременно эпический поэт и знаток античной истории, написал статью о происхождении рода Туллиев, где утверждает, что Цицерон потомок римского царя Сервия Туллия. Я не филолог и не историк, поэтому не могу понять, как


Комментарии:
4 Один мой товарищ, которому я рассказал эту историю, через некоторое время приобрел книгу Пикока, изданную в уважаемом издательстве «Наука» в не менее уважаемой серии «Литературные памятники». Примечания к тексту составляла некая Гениева, но, не смотря на свою фамилию, к имени Нона, она написала примечание, что он написал «Жизнь Дионисия». Это было бы смешно, если бы не было так печально.

4 стр.


так можно положительно утверждать такие вещи, о которых недостаточно данных5. Мне непонятно, почему именно Цицерона он зачислил в родственники царю Туллию? Возможно, потому что он думает, что род Туллиев Цицеронов был единственным? В речи против Верреса (Вторая сессия III, «О хлебном деле», 167) Цицерон упоминает негодяя Луция Туллия. Да и полных однофамильцев было не мало. За одного из них – Марка Туллия Цицерон произнес речь в 71 году. И этот Марк Туллий не являлся его родственником, как и консул 81 года Марк Туллий Декула, или обвинитель Публия Сестия Марк Туллий Альбинован6. Скажу только, что я прочитал в одном диалоге Цицерона, что его собеседник говорит «царь, твой тезка» (не родственник, а ведь сказал бы, если даже про Брута так всегда говорили, хотя он никакого отношения к древнему Бруту не имел). И в другом диалоге, где Цицерон рассуждает о похвальных речах, что ораторы приписывают роду древнее происхождение ради гиперболы «как если бы я говорил, что происхожу от патриция Мания Туллия». Неужели этих слов самого Цицерона недостаточно? В речи за Сестия он, правда, говорит «мое имя», цитируя трагедию Акция «Брут», где говорится о Сервии Туллии, но ясно из контекста, что он не имеет в виду свое родство с царем. Театр в то время часто использовался в политических целях7. Правда Плутарх утверждает, что некоторые историки возводят его род к вольскому царю Туллу Аттию.

Как правильно произносить это имя Cicero на латыни? Во-первых, мы не знаем. Во-вторых, возможно римляне не озвончали «s» между гласными, «с» всегда читалось как «к», а «l» было мягким. Вот, например, в греческой транскрипции Цезарь, произносится как Кесарь, а Децим как Декм. У Плутарха Цицерон назван Кикер, но доверять этим грекам тоже нельзя. Далеко за примерами ходить не нужно, обыватели думают что Искариот – это фамилия Иуды. На самом деле, на древнееврейском языке это слово читается как ишкрайот, т.е. человек из пригородов (Иерусалима), поскольку остальные апостолы были из Галилеи. В греческом языке нет звука «ш», вот они и переделали его в «с», что логично, поскольку шин и син в древнееврейском языке одна и также буква 8, а когда как читать только сам Бог знает. И таким образом ишкрайот

Комментарии:
5 Как мог попасть римский род Туллиев в область вольсков, злейших врагов Рима?
6 Были в Риме и другие Цицероны. Например, трибун Гай Кальвий Цицерон.
7 Конечно, римский театр нельзя сравнивать с афинским. Такие вольности, какими мог пользоваться Аристофан, здесь не позволялись. Но актеры могли импровизировать и намекать на политические события. Например, Клавдий Эзоп вставил в трагедию, которую играл, слова из «Андромахи» Энния так, что весь театр понял, что речь идет об изгнании Цицерона.
8 Именно эта буква появилась в русском алфавите, поскольку в греческом соответствующей не нашлось. С этой буквой связан один анекдот, рассказанный Эразмом. Некие схоластики утверждали, что в имени Иисус заключено все! Имя Iisus имеет только три падежные формы Iisu, Iisum, Iisus, а это признак божественной троичности, и, судя по окончаниям, Иисус был summus, medius и ulpinius. А если его имя разделить пополам, то останется неделимая «s», которая, как я уже говорил, на древнееврейском языке называется син, а по-шотландски син – это грех, следовательно, Иисус взял на себя все грехи мира и т.д. А знаете ли почему Иисус промолчал на вопрос Пилата «Что есть истина?» Да потому что в самом вопросе заключен ответ! Пилат говорил на латыни, и если в вопросе «Quod est veritas?» переставить буквы, то получится «est vir qui adest». Такой вот ответ, правда, Ювенал утверждает, что истина в вине.

5 стр.


превратился в Искариота, Моше в Моисея, Шломо в Соломона, Ирушалаим в Иерусалим, а Иешу в Иисуса. С древними языками вообще есть одна проблема – они изменялись со временем. Мы говорим о латыни, но о какой архаической, золотой, серебряной или средневековой? Интересно, что Цицерон говорит в одном сочинении о двадцати одой букве, а в латинском алфавите9 их сейчас двадцать шесть (в классической латыни – двадцать три).

Мы имеем всего одну античную биографию Цицерона, написанную Плутархом. Эта биография составлена по хорошим источникам, в частности по жизнеописанию Цицерона, написанному Тироном. Однако Плутарх, часто включает сюда непроверенные слухи, о некоторых из них я скажу ниже. Род Туллиев происходил из римского муниципия Арпин в области вольсков. Цицерон-дед имел небольшой домик, стоявший на берегу реки Лирис. Он женился на Гратидии из семейства Мариев и имел двух сыновей Марка и Луция. У Цицероновой жены был брат — Марк Гратидий, прямая противоположность своему шурину. Цицерон-дед жил по старинке, подражая древним римлянам, не любил нововведений и греческого языка, мода на который дошла и до Арпина. Гратидий же, наоборот был знатоком греческой литературы и ораторского искусства. Однажды, в Арпине решили ввести тайное голосование по примеру Рима. Гратидий выступал за закон, который давал преимущество популярам, Цицерон-дед ему противился, правда, безуспешно. Консул 115 года Марк Эмилий Скавр в публичной речи восхвалял позицию Цицерона-деда и сожалел, что тот живет в деревне. Гратидий вместе с Луцием Цицероном поступили в когорту знаменитого оратора Марка Антония, который отправился в Киликию и вел войну с пиратами. В 102 году Марк Гратидий здесь погиб. Луций Цицерон вернулся, проехав через Грецию вместе с Антонием, но вскорости умер, оставив сына, тоже Луция. Это был двоюродный брат нашего Цицерона. Цицерон-отец не обладал хорошим здоровьем и потому предпочитал сельскую жизнь в своем имении, хотя и купил дом в Риме на Эсквелине. Тогда это была самая окраина города. Квинт Фуфий Кален говорил, что Цицерон-отец занимался стиркой белья и торговал оливками и виноградом. Это, скорее всего, обычная выдумка, очень похожая на ту, которой Аристофан одаривал мать Еврипида. Мать Цицерона звали Гельвия, и как говорит о ней Плутарх, она была «женщиной хорошего происхождения и безупречной жизни». Из письма Квинта Цицерона мы знаем о ней такой факт: когда на пиру вино заканчивалось, она запечатывала пустую амфору, чтобы мужчины10 под шумок не выпили еще одну. У Гельвии была сестра, которая вышла замуж за Гая Визеллия Акулейона. Он слыл знатоком права и был близок к знаменитому оратору Крассу.

Комментарии:
9Это слово в русском языке происходит от первых букв греческого алфавита – альфа и бета. Последняя буква в византийскую эпоху читалась как вита, что и отражено в русском слове. Интересно, что в других языках бета сохранилась, как например в английском alphabet. Не менее интересно и то, что в древнееврейском алфавите, который никак не связан с греческим, порядок букв тот же: алеф, бэт, вэт.
10 Женщинам вино пить запрещалось, nisi sacrarum causa. Поэтому у римлян был обычай поцелуев, чтобы запах мог выдать виновную. Пьянство было одной из двух причин, по которым муж мог безнаказанно убить свою жену.

6 стр.


Способности Цицерона проявились еще в начальной школе. Он учился вместе с Квинтом, Луцием и детьми Акулейона11 и приобрел такой авторитет среди детей, что отцы специально приходили в школу на него посмотреть. Образованные удивлялись ему, те же из них, которые были далеки от наук, злились. «Я отличался крайней худобой и слабостью, шея длинная и тонкая, телосложение из тех, что стоит лишь переутомиться и помереть недолго», — так описывает сам себя Цицерон в пору, когда он покинул деревню. В точности, неизвестно когда Цицерон приехал в Рим, это, скорее всего, был 91 год12. В этом году народным трибуном стал Марк Ливий Друз, человек из высшей знати, богатый, энергичный и гордый. Он разработал законопроект, который отнимал у всадников суды и возвращал их сенату. Кроме того, чтобы народ его поддержал, он внес еще два законопроекта – об увеличении хлебных раздач и выведение колоний в Италии и Сицилии. Италикам он обещал уравнять их в правах с римскими гражданами, но пока поставил на голосование только три первых закона, объединив их, так что народу пришлось голосовать и за передачу судов сенату. Законы были приняты, но противник Друза консул Филипп объявил, что они противоречат уже существующим законам и на этом основании недействительны. Сенат отверг предложение Филиппа отменить законы Ливия, и консул произнес в народном собрании речь, где сказал, что составит новый сенат, потому что с существующим он не в состоянии управлять республикой. Утром в сентябрьские иды Друз созвал сенат, и здесь произнес свою последнюю вдохновенную речь Луций Красс. Этот оратор превосходил всех остальных, но в этот день он превзошел и себя, никогда еще не говорил он так хорошо как в этот день. Красс говорил со всею мощью своей страсти, ума и дарования. Это была его лебединая песнь. Уже при произнесении он почувствовал боль в груди и покрылся потом, а через неделю его не стало. Цицерон приходил в курию взглянуть на то место, на котором он стоял в последний раз, и ему казалось, что голос Красса еще зазвучит в стенах сената.

Со смертью Красса борьба продолжалась. Филипп обвинил Друза в заговоре против Рима. Законы Ливия были отменены, но Друз готовился провести последний из законов – о даровании римского гражданства италикам. Он заявил, что не отступит ни на шаг, но однажды, когда вечером толпа народа провожала его до дома, он неожиданно вскрикнул и упал, в боку у него торчал сапожный нож. Друза отнесли домой13, где он и умер через несколько часов. Последними словами последнего «великого трибуна» были: «Друзья, будет ли у Рима еще такой же гражданин как я?». Убийца не был пойман, но подозревали, что это был Квинт Варий. Началось преследование друзей Друза. Первым был обвинен и изгнан друг Цицерона Котта. Варий обвинил Эмилия Скавра, который участвовал в составлении законов Ливия. Скавр явился в суд и спросил присяжных, кому они верят, безродному испанцу Квинту Варию или римлянину, принцепсу сената

Комментарии:
11Двоюродный брат Цицерона, Гай Визеллий Варрон, стал одним из самых образованных людей своего времени и прекрасным оратором. Умер он, правда, рано, успев побывать только курульным эдилом.
12 Некоторые считаю, что Цицерон приехал в Рим в 92-м году. Эта дата мне кажется более вероятной.
13 Именно этот роскошный дом и прикупил впоследствии Цицерон.

стр. 7


Марку Скавру? После этих слов он спокойно вернулся домой. Вскоре был изгнан и Варий по своему собственному закону. Цицерон говорит, что умер он мучительной смертью.

В следующем году (90 г.) началась Союзническая война. Цицерон был призван и служил сначала в армии под командованием Гнея Помпея Страбона, а через год (89 г.) перешел в армию Суллы. После победы над восставшими италийцами Цицерон вернулся в Рим, но спокойствия все еще не было. На Востоке Риму объявил войну понтийский царь Митридат. Консулом в этом году (88 г.) был Сулла, которому и поручили войско. Марий же хотел сам получить командование этим походом, который он считал легким и прибыльным. Трибун Сульпиций подготовил законопроект о выборе нового полководца для войны на Востоке, но консулы объявили все дни неприсутственными. Тогда Сульпиций с помощью своих сторонников напал на консулов на форуме. Помпей смог бежать, но был убит его сын. Самого Суллу вооруженные люди отвели в дом к Марию. Через некоторое время Сулла вышел и отменил неприсутственные дни. Сульпиций тут же провел новый закон, и Марий был выбран полководцем. В армию были отправлены два легата с поручением войску, подчиниться новому командующему, но Сулла успел их опередить. Легаты были побиты камнями, а шесть легионов двинулась на Рим. В этом отчаянном положении Марий объявил свободу тем рабам, которые присоединятся к нему, но на этот зов откликнулись лишь три человека. Рим был взят римскими же войсками первый раз за его историю. Сульпицый был убит, а Марий бежал. Сулла навел порядок в городе и отбыл с армией в Беотию (87 г.). Как только легионы исчезли из виду, новый консул Цинна затеял распрю со своим коллегой Октавием. Он требовал распределить новых граждан по всем трибам. В результате этой борьбы Октавий был убит, и голова римского консула впервые была выставлена на форуме. Марий вернулся из Африки и присоединился к Цинне. К последнему, стоявшему с войском возле Рима, были посланы сенаторы просить его поклясться, не производить резни. Цинна уклончиво ответил, что по его вине не будет убит ни один римский гражданин. Марий же молча стоял рядом, по его насупленному лицу и этому зловещему молчанию было ясно, какая намечается резня. Так и случилось. Гай и Луций Юлии, сын и отец Красы, Ациллий Серран, Публий Лентул, Гай Немиторий, Марк Бебий были убиты при попытке бежать из Рима. Сначала Марий, идя по улицам, давал знаки своей гвардии кого убивать, но впоследствии умерщвлялись все, на чьи приветствия он не отвечал. Весь город разделился на тех, кто убегал и скрывался и на тех, кто догонял и убивал. На просьбы пощадить Лутация Катулла, коллегу Мария по консульству, с которым он разделил триумф над кимврами, Марий злобно прошипел: «Он должен умереть». Катулл закрылся в своем доме и поджег его со всех сторон. Оратор Марк Антоний прятался в доме своего друга. Тот, желая угодить высокому гостю, послал раба на рынок купить более дорогое вино, чем он брал обычно. Это вызвало подозрение, и раб признал, что хозяин угощает Марка Антония. Когда эту весть

стр. 8


принесли Марию, он пировал. От радости он вскочил, захлопал в ладоши и хотел было сам побежать в указанное место, но послал отряд во главе с трибуном Аннием. Легионеры влезли по лестницам в дом, а трибун остался внизу. Он ждал пять, десять минут, полчаса, но никто не возвращался. Тогда Анний ворвался в дом сам и застал там следующую сцену. Марк Антоний произносил речь, а пристыженные убийцы плакали, опустив мечи. Анний убил Антония, еще говорившего речь, и отослал его голову Марию.

Где же был Цицерон все это время? В Риме шли только процессы по делу Вария, и Цицерон присутствовал на них постоянно. Среди обвиняемых, выступавших в свою защиту, были ораторы Луций Меммий и Квинт Помпей, обвинителем выступал красноречивый Филипп. Посещал Цицерон и народные сходки, где выступали другие способные ораторы. Цицерон каждый день прилежно читал, писал и декламировал. Через год, после изгнания Вария, он поступил в обучение к известному юристу Квинту Сцеволе Авгуру, а когда тот умер, перешел к его родственнику, тоже юристу Квинту Сцеволе Понтифику. На следующий год в Рим прибыл глава Академии философ Филон, бежавший из Афин от войны с Митридатом, и Цицерон вверил свое обучение ему. В этом году был убит Сульпиций, а в следующем начался марианский террор, и погибли три величайших оратора Квинт Катулл, Марк Антоний и Гай Юлий Цезарь Страбон. Во время этих убийств Цицерон слушал Молона Родосского. Он усердно занимался декламацией речей на латыни, а чаще на греческом языке вместе с Пупием Пизоном, которого отец Цицерона выбрал ему в сотоварищи по учебе, и Квинтом Помпеем Вифинским. Так прошло три года, пока не вернулся Сулла. В Рим снова приехал Молон, а Цицерон впервые именно в это время стал заниматься гражданскими делами.

Сулла закончил войну на Востоке и двинул свои легионы на Рим. Слух об этом дошел до Рима и дал передышку гражданам, уставшим от резни и насилий. Марий был в седьмой раз избран консулом, и в первый же день, как вступил в должность, сбросил со скалы Секста Лициния. Все ждали новых бед, а сам Марий трепетал от страха при мысли о войне с победоносными легионами. Его одолевали ночные кошмары, ему слышался зловещий голос, он не мог спать. Чтобы забыться хотя бы на пару часов, Марий стал пьянствовать. Известие, подтвердившее скорое прибытие Суллы, окончательно подорвало его силы, он слег. Именно в этом состоянии его посещал философ Посидоний. Марий умер на семнадцатый день своего консульства, Сулла победил, и Рим снова заполнили убийства, насилие и конфискации. На этот раз Сулла впервые стал составлять проскрипционные списки людей, предназначенных к смерти. Их имущество конфисковывалось и продавалось по сильно заниженной цене сторонникам диктатора.

Осенью 81 года на улице в Риме14 в два часа ночи был убит богатый римский гражданин Секст Росций из муниципия Америя в Умбрии. К этому убийству имели

Комментарии:
14 Он был убит, возвращаясь с обеда возле Паллацианских бань. Туристы могут найти это место в Риме возле церкви S. Catarina dei funari. Место убийства было выбрано не случайно – совсем рядом находился

стр. 9


отношение двое его родственников Тит Росций Капитон и Тит Росций Магн. Они договорились с вольноотпущенником и любимцем Суллы всесильным Луцием Корнелием Хрисогоном о разделе имущества убитого. Хрисогон, чтобы легализировать убийство, задним числом внес имя Секста Росция в проскрипционные списки, хотя они были закрыты еще первого июня. Имущество Росция было конфисковано и продано по бросовой цене15 с аукциона. Единственными покупателями были Хрисогон, которому досталось десять имений в совместном пользовании16 с Титом Росцием, и Капитон, получивший лучшие три17. Подобная сделка возмутила жителей Америи, которые отправили к Сулле делегацию с протестом и жалобой. Диктатор в то время осаждал город Волатерры и находился в военном лагере. Сюда и прибыла делегация из десяти человек, среди которых затесался Капитон, но ее принял не диктатор, а Хрисогон. Он заговорил америйцев, пообещал разобраться и выпроводил вон из лагеря.

У Секста Росция был сын, которого новые владельцы вышвырнули из дома, а затем попытались убить. Росций-сын был кем-то предупрежден о готовящемся покушении и смог ускользнуть от руки убийцы. Отец всегда держал его в деревне, поэтому Росций-сын был человеком простоватым и неопытным. Он отправился в Рим к патронам своего семейства Метеллам и поселился в доме Цецилии18 дочери полководца Метелла Балеарского и родственницы Суллы. Хрисогон, убедившись, что убить Росция просто так уже невозможно, решил сделать это руками правосудия. Некий Гай Эруций обвинил Росция перед судом под председательством претора Марка Фания в убийстве собственного отца. В случае осуждения тому грозила страшная казнь в мешке, а то, что Росций будет осужден, никто не сомневался, ведь за обвинением стоял Хрисогон. Настал день суда (80 г.), явилось множество народу. Обвиняемый Росций пришел под охраной, которую ему предоставила Метелла. Он боялся быть убитым прямо в суде. Появился и бодрый обвинитель Эруций. Он посмотрел на скамью, где сидели адвокаты19, и спросил присяжных, будет ли кто-нибудь из них выступать? Получив отрицательный ответ, он совсем успокоился. О существовании Цицерона в качестве защитника он даже не подозревал. Эруций вел себя развязано, то садился, то вставал и прохаживался, не обращая внимания ни на судей, ни на публику. В середине своей обвинительной речи он подозвал раба и дал тому распоряжение по поводу обеда. Закончив речь Эруций сел, и поднялся Цицерон, которому тогда шел двадцать седьмой год. Эруций посмотрел на него и с облегчением вздохнул, стал шутить с соседями и

Комментарии:
цирк Фламиния, а его своды и галереи всегда служили притоном для всякого рода разврата и преступлений.
15 При стоимости имений в шесть миллионов сестерциев куплено оно были всего за две тысячи.
16 Так написано в тексте речи Цицерона. Зелинский предположил, что Хрисогон отдал эти имения Титу Росцию в аренду.
17 Боробовникова почему-то пишет, что имения они поделили пополам.
18 Цецилия была замужем за Аппием Клавдием и матерью того самого Клодия, который был злейшим врагом Цицерона.
19 Так в Риме называли людей, которые поддерживали обвиняемого своим присутствием, не выступая при этом с речами, а тот, кто выступал, назывался патроном.

стр. 10


заниматься посторонними вещами. Цицерон начал говорить: «Я понимаю, вы удивляетесь судьи. Как? Столько славнейших ораторов и знатнейших мужей остаются сидеть, а поднялся с места всего-навсего я, — я, который ни по летам, ни по способностям, ни по влиянию нельзя и сравнить с сидящими рядом…». Но вот уже в самом начале речи Цицерон назвал имя Хрисогона, и только он произнес его, Эруций моментально выпрямился как палка и удивленно стал таращить глаза на молодого оратора. А когда тот произнес имя Хрисогона во второй, а затем и в третий раз на скамье обвинения начался переполох, Эруций что-то шептал, забегали какие-то люди, был послан гонец к Хрисогону. Только тут Эруций заметил, что собравшийся народ ропщет, а судьи очень внимательно слушают защитника20. Эруций был так уверен в успехе, что совершенно не подготовился к обвинению и даже не дал себе труда нанять лжесвидетелей. Под радостные крики народа Росций был оправдан21. Эта замечательная речь настолько прославила Цицерона, что не встречалось ни единого процесса, в котором его не сочли бы достойным выступать в качестве защитника. Однажды он защищал Титинию Котту в одном очень важном процессе. Обвинителями выступали Сервий Невий и Скрибоний Курион, но после блестящей речи Цицерона последний так опешил, что не сумел ничего возразить и сел на место, заявив, что Цицерон колдовством лишил его памяти.

Цицерон понимал, что вызвал неудовольствие Суллы процессами22, в которых выступал защитником, а потому, чтобы не искушать судьбу, под предлогом поправки здоровья отправился в Грецию. Его сопровождали Квинт Цицерон, двоюродный брат Луций и Пупий Пизон. В Афинах все они встретились со старым другом Помпонием Аттиком. Цицерон красочно описал («О пределах…» V 1-5) свой разговор с друзьями в рощах Академии. Квинт был взволнован видом акрополя Колоны, где жил его любимый Софокл, Луций был в восхищении от места, где Демосфен укреплял свой голос, стараясь перекрыть шум волн, и в восторге от могилы Перикла, Аттик размышляет в садах Эпикура, а сам Цицерон, задумавшись, глядел на экседру, где часто сиживал Карнеад. Здесь в Афинах Цицерон занят философией, он шесть месяцев слушает Антиоха Аскалонского, но не оставляет и красноречие, занимаясь с Деметрием Сиром. Затем Цицерон путешествует по Греции (он был в Спарте и Коринфе) и по Азии, знакомясь со знаменитыми греческими ораторами и, наконец, прибывает на Родос, где тогда жили Молон и Посидоний.

Смерть Суллы дала Цицерону возможность вернуться в Рим. В этом году (по всей видимости, 77 г.) Цицерон женился на Теренции, богатой девушке из знатного рода и таким образом вошел в круг высшей аристократии Рима, а в следующем (76 г.) он был

Комментарии:
20 Все эти подробности мы узнаем от самого Цицерона «За С. Росция», XXII. Естественно в речь они были вставлены позже, когда Цицерон готовил ее к публикации.
21 Стоит обратить внимание, что Росций был лишь оправдан по обвинению в убийстве, но все его имущество так и осталось у настоящих убийц. В рамках данного процесса Цицерон большего добиться и не мог, поэтому он мастерски обыграл это в начале речи, сделав вид, что он сам отказывается от возвращения имущества убитого сыну, а требует только сохранить ему жизнь.
22 Все три, известных нам процесса косвенно задевали Суллу.

стр. 11


выбран квестором. Чувства, которые Цицерон испытывал в этот момент, он сам же впоследствии описал так: «стоял один, окруженный общим вниманием, как бы на сцене театра, где зрителями было все человечество!» По жребию ему досталась Сицилия, где Цицерон был квестором в Лилибее при преторе Сексте Педуцее. Год был неурожайным, и Рим требовал зерна. В этих сложных условиях Цицерон смог блестяще справиться со своей задачей, а честностью, мягкостью и вежливым обхождением заслужил любовь сицилийцев. Потакая своей склонности к путешествиям, Цицерон объездил всю провинцию, посещая знаменитые храмы и знакомясь с произведениями искусства. В Сиракузах он решил посетить могилу Архимеда, но никто из местных жителей не знал, где она находится. Сфера и цилиндр – вот все приметы, по которым ее можно было отыскать. Цицерон вышел из города через Агригентские ворота с членами городского управление с целью осмотреть все могилы, пока не найдет место погребения знаменитого математика. К счастью для Цицерона и сиракузян, которые не разделяли энтузиазма римлянина и были утомлены поисками в жаркий день, могила обнаружилась, но сильно заросла кустарником. Были вызваны рабочие, чтобы очистить место и, наконец, взору Цицерону предстал сам памятник со стихотворной эпитафией Архимеду.

Пьер-Анри де Валансьенн «Цицерон находит могилу Архимеда» 1787

Произнеся прощальную речь, Цицерон возвратился в Рим. Теперь он – член сената23! Став сенатором, Цицерон перешел в другое сословие, но связи с всадниками не порвал. Сенаторам запрещалось заниматься коммерческой деятельностью (даже нельзя

Комментарии:
23 Он фигурирует в одном недавно найденном документе как сенатор. Этот документ датирован 14 октября 73 года.

стр. 12


было иметь корабль, который вмещал больше чем 50 амфор), да патриции в основном были землевладельцами, поэтому банкирами были всадники. Цицерон всю свою жизнь был их активным защитником и в сенате, и на форуме, и поддерживая их частным образом своим авторитетом. Из сохранившихся писем Цицерона — множество рекомендательных к правителям провинций, где банкиры имели дела. Что такое откупщики в то время? Это ярко видно из писем того же Цицерона. В Риме ростовщичество было запрещено, или кажется, по закону разрешался один процент, т.е. 12 годовых. Разрешались также сложные проценты, точнее закон об этом ничего не говорил. Но банкиры давали в долг по 36 процентов годовых и более. Обычно они давали в долг для выплаты дани или контрибуций, наложенных Римом, которые города не могли выплатить сразу. Откупщики требовали содействия военной силой от проконсулов для взимания долгов, что было незаконно. Сам Цицерон писал такие письма, у него также есть одно письмо италийскому муниципию – освободить от налогов имение Квинта Гиппия, что тоже было бы незаконно. Обычно откупщики поступали легатами или префектами к проконсулами, и, пользуясь военной властью, выбивали долги. Даже когда города собирались заплатить долг, то откупщики оттягивали время, чтобы набежали проценты. Обычно в спорных случаях деньги вносились в храм, и тогда роста не было, но римские проконсулы или пропреторы запрещали это делать, подыгрывая откупщикам. Учитывая размеры дани, налогов и процентов, а также зверские методы выбивания денег, можно себе представить, как жилось подвластным Риму народам, и это при всей демократичности и гуманности законодательства. И на чьей стороне был Цицерон? Это бесспорно его черная сторона. Поэтому меня очень удивляют его речи против Верреса — вторая и особенно третья речь второй сессии «О хлебном деле», где он с беспощадностью разоблачает механизмы злоупотреблений откупщиков в провинции при откупе десятины. Эти злоупотребления были так велики, что Цезарь в 43 году совсем упразднил десятину.

О процессе Верреса следует рассказать подробнее. Цицерон был квестором в Сицилии в тяжелый и неурожайный год, однако, аккуратно исполняя свою должность, заслужил уважение сицилийцев. Поэтому, когда за три года пропреторства Верреса провинция была нагло разграблена (сумма иска составляла 90 миллионов сестерциев), сицилийцы попросили Цицерона стать обвинителем. Это было против склонностей самого Цицерона, который до этого выступал только защитником, но он согласился и объявил о своем намерении Манию Ацилию Глабриону, претору-председателю уголовной комиссии по делам о вымогательствах. Государственной прокуратуры в Риме не существовало и поэтому любое частное лицо могло исполнять функции следователя прокуратуры и обвинителя. Но естественно, что желающих могло быть несколько. Узнав, что Цицерон, собирается его обвинить, Веррес послал своего квестора Цецилия24 в качестве преварикатора, т.е. ложного обвинителя. Поэтому, еще до начала следствия

Комментарии:
24 Меду прочим этот Цецилий исповедовал иудейскую религию.

стр. 13


была проведена дивинация – выбор обвинителя. Веррес через Гортензия подкупил несколько судей. Но просто подкупить было мало, нужно было еще заставить их выполнить, принятые обязательства, а это было сложно из-за закрытого способа подачи голосов. Гортензий еще в 75 году выдумал давать судьям цветные таблички, войдя в соглашение с председателем суда Гаем Турием, но эта проделка вышла наружу. Поэтому в деле Цецилия Гортензий обязал подкупленных судей показывать таблички еще до голосования «верным людям». Цицерон, зорко следивший за Гортензием, вскрыл подкуп и в прекрасной речи добился, что не только обвинителем стал он, но также того, что людям Верреса запрещалось быть его субскрипторами. Так назвались трое помощников обвинителя. Люди Верреса, будучи субскрипторами могли устранять нежелательные обвинительные материалы, привезенные из Сицилии. Тогда Веррес попытался подкупить самого Цицерона, в чем естественно потерпел крах. Веррес, обладая громадными деньгами, разработал целую систему противодействия Цицерону. В первых числах января 70 года Цицерон формально призвал Верреса к суду, получив 110 дней на производство следствия, т.е. суд должен был начаться 4 мая. Из этих 110 дней Цицерон минимум 60 должен был провести в Риме, потому что Ацилиев закон обязывал его явиться к претору в 20-й и 60-й день после nominis delatio. Таким образом, и на дорогу и на само следствие в Сицилии Цицерону оставалось только 50 дней. Уже 11 января, на следующий день после Цицерона, к претору явился подосланный Верресом человек с фиктивной жалобой на македонского наместника, требуя на производство следствия всего 108 дней. Т.е. суд по македонскому делу должен был начаться 3 мая, и Цицерону пришлось бы ждать его окончания. Таким образом, Цицерон терял все летние месяцы, очень удобные для судебного разбирательства, потому что они не содержали праздников. Веррес тем временем старался уничтожать компрометирующие его документы. В частности были уничтожены все письма товарищества откупщиков портовых сборов. Цицерон вел себя в Риме как заправский следователь. Зная о привычке председателя товарищества оставлять себе копии, он неожиданно нагрянул с обыском к Луцию Вибию. Допросил его, обыскал весь его дом и нашел прелюбопытные документы, касающиеся дела Верреса. В Сицилии Цицерон остановился у своих друзей, хотя и имел право требовать постоя у обвинителей, но не хотел быть в тягость и так уже разоренным людям. За два дня до приезда Цицерона, в Сицилию с письмом прибыл некий Луций Летилий, человек Верреса. Это письмо сделало нового пропретора Луция Метелла неузнаваемым. Он вдруг вспомнил, что он родственник Верресу, объявил себя благорасположенным к нему и стал запугивать свидетелей и чинить Цицерону препятствия в ведении следствия, так что Цицерону пришлось вступить с ним в борьбу. Цицерону предстояла большая работа, в которой ему помогал его брат Луций25. Поэтому он не возил свидетелей с собой. Например, главным сиракузским свидетелям Гераклию и Епикрату он назначил место встречи Мессану, но вместо них нашел там письма, что

Комментарии:
25 Орлов в биографии Цицерона ошибочно говорит о дяде Луции, который к тому времени давно умер.

стр. 14


наместник силой удерживает их дома. Несмотря на противодействие нового пропретора, Цицерон развернул активную деятельность, допрашивая свидетелей, производя обыски, опечатывая финансовые документы. Так он нашел у Карпинация подделку в счетах на некоего Гая Верруция. Слова «Гай Верр» были старыми, а дальше дощечки были подчищены и на подскобленном месте дописано «уций». Он привлек Карпинация к суду, но тот не смог ответить, кто такой Гай Верруций, которому были выплачены такие громадные суммы. Со всех поддельных счетов Цицерон приказал снять копии, поскольку конфисковывать их запрещалось законом. У Карпинация Цицерон произвел обыск и нашел прелюбопытное письмо Публия Веттия Хилона. В Риме, по приказу Цицерона, был произведен обыск у Хилона, и найдены копии важных документов, касающихся преступлений Верреса. У последнего, кроме подкупленного пропретора, были другие связи в Сицилии и Нижней Италии, и он постарался задержать Цицерона26. Если бы Цицерон не успел вернуться к 4 мая, то это бы по закону повело за собой кассацию всего сделанного Цицероном, но благодаря активности последнего, несмотря на происки Верреса, он успел закончить следствие и быть в Риме к установленному сроку. Как я уже сказал, здесь начался процесс по македонскому делу, который усилиями людей Верреса нарочно затягивался, и Цицерону пришлось ждать. В это время шли выборы и Веррес, следуя намеченному плану, широко используя подкуп, провел в консулы своего защитника Квинта Гортензия и своего родственника Квинта Метелла. Возвращаясь с Марсова поля, только что избранный Гортензий обнял Верреса и сказал ему: «Поздравляю! В сегодняшних комициях ты был оправдан». За консульскими выборами последовали преторские. И тут Верресу удалось провести в городские преторы своего человека Марка Метелла, брата консула. И вот ведь удача! Ему по жребию, но естественно не случайно, достается быть председателем той уголовной комиссии, в которой слушалось дело Верреса. Третий брат в это время задерживал свидетелей в Сицилии и насильственно отправлял в Рим хвалебные посольства. Если бы удалось дотянуть дело до первого января, Веррес был бы, несомненно, оправдан. Единственная неприятность для него случилась при выборе эдилов. Не смотря на все деньги и козни Верреса, его обвинитель был выбран даже не голосованием, народ криком решил дело в его пользу, как только назвали имя Цицерона. Для Верреса это было плохо. Его дело разбиралось в комиссии по вымогательствам (repetundarum) потому, что большинство его преступлений касались именно этой комиссии. Если бы он был оправдан, Цицерон мог привлечь его в комиссии по хищению государственных средств (pecukatus). Если бы он был оправдан и здесь, то оставалась еще комиссия, рассматривающая дело о превышении власти (maestatis). Если уж и здесь Верресу удалось бы выйти сухим из воды, то Цицерон мог его судить народным судом, а на созыв народа он имел право как эдил. Этого то и боялся Веррес, а потому не переставал

Комментарии:
26 Здесь по пути в Рим был убит важный свидетель Лоллий. Дело, конечно, свалили на остатки войск Спартака, все еще блуждавшие в Нижней Италии.

стр. 15


строить козни. Человек Верреса, некий Квинт Курций, был председателем одной из уголовных комиссий и должен был выбирать судей из определенной декурии до Глабриона. Следовательно, последний стал бы выбирать судей для процесса Верреса из следующей декурии, в которой были самые суровые люди. Поэтому Курций устроил дело так, что ему якобы не хватило судей, чтобы пополнить их из следующей декурии и выбрать наиболее строгих. Но благодаря бдительности Цицерона это проделка провалилась. И вот, наконец, пятого секстилия началось слушание дела Верреса в первой сессии. Времени было мало, уже шестнадцатого числа начинались игры, поэтому судебные прения прекращались. И Цицерон пошел на неожиданный шаг – он отказался от обвинительных речей, сразу приступив к опросу свидетелей. Защита в лице Гортензия тут же выразила протест. Дело в том, что по Корнелиеву закону комперендинация была обязательной. На это Цицерон ответил, что он лишь вернулся к более старому Ацилиеву закону, который считается более выгодным для подсудимого. Этот закон, правда, дозволял амплиацию, но только по желанию судей, но что же им остается желать, если и так все ясно. Произнеся короткую вступительную речь, Цицерон перешел к допросу свидетелей, представлению депутатов и чтению документов. Все это располагалось по пунктам обвинения, и каждый из них Цицерон сопроводил краткой речью. Это зловещее молчание Цицерона, который только вызывал свидетелей и давал читать приставам документы, сам же с суровым видом молча стоял перед судьями, это молчание произвело такое впечатление, и на Гортензия, который сознался, что молчащий обвинитель более страшен, чем говоривший, и на Верреса, что уже 7 секстилия второй сказался больным, а первый отказался от защиты. На заседании произошел комичный случай с хвалебными посольствами, которые насильно присылал пропретор Метелл. Депутации от городов хвалили Верреса, Цицерон же стал спрашивать депутатов по отдельности, и выяснилось, что каждый из них был ограблен бывшим претором. Так что Метелл добился обратного – посылая хвалебные посольства, послал множество частных обвинителей. Вскоре Веррес отправился в добровольное изгнание27, а суду ничего не оставалось, как удовлетворить иск сицилийцев. Это добровольное изгнание или ехillium, использовалось в тех случаях, когда человек хотел избежать наказания. Поэтому меня

Комментарии:
27На этом месте под звуки фанфар все биографы оставляют дело Верреса, но что же случилось с самим преступником? А ничего плохого! Большую часть денег он смог сохранить с помощью вольноотпущенников и жил в роскоши и довольстве еще тридцать лет. Только при втором триумвирате он был убит по приказу Марка Антония, потому что отказался отдать ему дорогую коринфскую посуду (Плиний XXXIV, 3). По иронии судьбы имена Цицерона и Верреса оказались в одном проскрипционном списке и возможно даже рядом, поскольку обоих туда вписал Антоний. Это сюжет для трагедии, незамеченный никем из историков или поэтов.
Уже после того, как я написал это, я нашел у Ферреро, рассуждение на эту тему («Величие и падение Рима» III, XI): «Но ни Веррес, ни Цицерон не могли спастись; таким образом, через двадцать семь лет и обвинитель и обвиняемый оказались на краю одной и той же бездны. Веррес был осужден по причине своего богатства, несмотря на старость и на то, что уже столько лет стоял в стороне от общественных дел, спокойно пожиная плоды своих прежних грабежей. Что же касается Цицерона, то несмотря на свое славное имя, он сделался жертвой ненависти Антония, его брата и племянника».

стр. 16


очень удивила статья28 про Цицерона доктора исторических наук Басовской где не только имя Веррес написано неверно29, но еще и утверждается: «Верес был приговорен и отправился в изгнание». От доктора исторических наук это тем более странно слышать, что пишет-то она про Цицерона, который в речи за Цецину (100) сказал буквально следующие: «»А изгнание?» скажут. Нет, его смысл мне ясен: изгнание не наказание, а убежище и гавань для наказуемых; из желания избегнуть какого-нибудь наказания. Вот почему вы ни в одном из наших законов не найдете, чтобы какие бы то ни было преступления, как в остальных государствах, наказывались изгнанием». После процесса Верреса, Цицерон обработал и издал весь обвинительный материал. Сделал он это для того, чтобы его враги и завистники не сделали из Верреса невинную жертву, а из Цицерона честолюбивого карьериста.

Целый год, как мы знаем, комиссия по вымогательствам была занята двумя делами – фиктивным ахейским и сицилийским. Но в этом году поступила еще жалоба на пропретора Галлии Марка Фонтея. Дело стало разбираться в следующем 69 году. Обвинителем был некий Марк Плеторий. Схожесть с делом Верреса была очевидна – Фонтей как и Веррес был пропретором три года, причем в тоже самое время. Жалоба была подана галльскими общинами, которых представлял Плеторий. Но неожиданно защитником Марка Фонтея стал Цицерон! Плеторий намеренно стал копировать Цицерона в деле Верреса – те же пункты обвинения в тех же словах, он даже выставил свою кандидатуру в эдилы. Процесс из-за защиты Цицерона был очень громким и вызывает споры до сих пор. Цицерону пришлось всю первую часть речи посвятить различию между делами Верреса и Фонтея, а так же отвечать на свои же собственные рассуждения скопированные Плеторием. Нужно сказать, что со своей задачей он справился блестяще. Мы не знаем, был ли оправдан Фонтей. Цицерон в письме к Аттику (I, 6) сообщает, что некий Марк Фонтей купил дорогой дом Рабирия в Неаполе. Это косвенное свидетельство, что он был оправдан. Французские исследователи из-за своего неуместного патриотизма обрушились на Цицерона с беспощадной критикой. В изданной Цицероном речи полностью отсутствует юридический элемент. Цицерон убрал его, считая неважным, в отличие от риторического. Вот в этом отсутствии юридической стороны и видят французы виновность Фонтея. Дежарден, не смотря на полное отсутствие данных, огульно обвиняет Цицерона в нечистоплотности. Он остался нечувствительным даже полной поэзии заключительной картине, а Леклерк сочинил речь от лица обвинителя, пользуясь Цицероновыми выражениями из Веррин. Здесь следует сказать, что Цицерон лишь выполнял свой долг защитника, развивая перед судом те соображения, которые говорили в пользу обвиняемого.

Как я уже сказал, Цицерон был выбран эдилом (69 г.). Эдилы должны были нести расходы из собственных средств на три праздника: игры в честь Либера, Либеры и

Комментарии:
28 http://www.inauka.ru/history/article82622/print.html
29 Именно так это имя исправляет редактор Word, и я удивлен подобной халтуре со стороны ученого.

стр. 17


Цереры в апреле, честь Флоры в начале мая и Римские игры в начале сентября. Прижимистые эдилы могли забыть о дальнейшей карьере, а Цицерон был далеко не богат. Еще в речах против Верреса Цицерон пытается оправдаться и подготовить народ к более скромным, чем обычно, играм. Но тут помогли благодарные сицилийцы, они наводнили столицу овощами и хлебом, так что Цицерон смог понизить цены на рынке. В 66 году Цицерон был выбран претором и исполнял обязанности судьи честно и с тщанием. Плутарх рассказывает такой случай. К суду был привлечен очень влиятельный человек Гай Лициний Макр30, которого поддерживал сам Красс. Этот Лициний был настолько уверен в оправдательном приговоре, пользуясь к тому же такой влиятельной поддержкой, что еще до голосования ушел домой, остриг голову и надел праздничную одежду как оправданный. И вот Лициний, в венке с радостным лицом на пороге столкнулся с Крассом и по его виду понял, что дело не ладно. «Осужден единогласно!», — были слова Красса. Лициий же, шатаясь, вернулся в дом, где в скорости испустил дух.

Между претурой и консулатом была пропасть. Множество знатных родов имели преторов, но никогда консулов. Цицерону удалось добиться и поддержки народа и содействия знати. Выборы проходили летом 64 года и у Цицерона были серьезные противники: от оптиматов Публий Сульпиций Гальба, Квинт Корнифиций и Гай Лициний Сацердот, а от популяров Луций Сергий Катилина и Гай Антоний Гибрида. Избирательную компанию двух последних щедро оплачивал Красс. Сенаторы были возмущенны таким наглым подкупом и составили сенатус-консульт, но трибун Квинт Муций Орестин наложил на законопроект вето. Вдруг встал Цицерон, который находился на заседании сената в белой тоге кандидата. Он произнес пламенную импровизированную речь. Настал день выборов 29 июля и Цицерон был выбран значительным большинством из тридцати пяти центурий. В это время популяры готовили новый законопроект, представить который должен был избранный трибун Сервилий Рулл. Еще осенью Цицерон пытался с ним договориться, но популяры с подозрением относились к новому консулу. Законопроект, за которым стояли Цезарь и Красс, заключался в следующем. Предлагалось разделить государственные земли в Италии среди малоимущих, а поскольку этой земли было мало, то покупать ее у владельцев за полную стоимость. Деньги на покупку должны были поступать от продажи земли в провинции. Подвох здесь заключался в том, что для проведения в жизнь этого закона предлагалось выбрать децемвиров в трибутных комициях, но не во всех тридцати пяти, а только в семнадцати, так что для избрания было достаточно большинства всего в девять триб. Избранными могли быть только люди, находящиеся в Риме, таким образом, отстранялся Помпей, занятый войной на Востоке. Децемвиры выбирались на пять лет, и обладали властью пропреторов. Естественно ими бы стали Цезарь, Красс и сам Рулл. Все это походило на государственный переворот. Первого января Цицерон вступил в должность (63 г.) и в этот же день обрушился своим

Комментарии:
30 Трибун 73 года, оратор, историк и отец поэта Лициния Кальва.

стр. 18


красноречием на Рулла. Эта речь произвела такое впечатление, что один трибун решил наложить на закон вето, но Цицерон отклонил это предложение, опасаясь беспорядков, и решил выступить перед народом сам. Выступать против популярного закона было политическим самоубийством. На форум явился сенат в полном составе и Рулл со своими сторонниками. И вот Цицерон на рострах… Я не буду пересказывать речь, ее можно прочесть, скажу только что народ, который бушевал и ревел при критике Рулла стоял в молчании у ног Цицерона, а сам Рулл потерял дар речи. Когда трибун опомнился, он снова созвал сходку и в отсутствие Цицерона обвинил его в различных преступлениях. Консул не медлил не минуты и созвал третье собрание. Народ его встретил зловещим молчанием, но красноречие Цицерона снова очаровало народ, и Рулл не решился поставить свой закон на голосование31.

Следующим ярким выступлением Цицерона в защиту аристократии против популяров было дело Рабирия, обвиняемого в убийстве Сатурнина. Этот трибун был убит почти за сорок лет до этого процесса. Рабирий тогда носил и показывал его отрезанную голову по домам и пирушкам. Популяры обвинили его в убийстве по старинной процедуре perduellio. Дуумвиры Гай и Луций Юлии Цезари вынесли Рабирию смертный приговор. Он аппелировал к народу, а в качестве адвокатов выступали Цицерон и Гортензий. Страсти на процессе накалились так, что он был прерван претором Метеллом Целером и в дальнейшем не возобновлялся. Дальше — больше! «Демократический консул» крайне резко выступил против отмены сулланского закона, который запрещал сыновьям проскрибированных им людей занимать государственные должности. Позиция Цицерона, который сам не принадлежал в высшей знати и обманул голосовавших за него демократов, удивляет. Но, учитывая именно эту крайне реакционную политику Цицерона, и следует рассматривать дело Катилины.

Источников, повествующих о заговоре Катилины у нас довольно много32, но все они или пристрастны или написаны по искаженным свидетельствам. Внешние события хорошо известны, но о целях заговорщиков, об их числе и их мотивах нельзя говорить с уверенностью. Вся эта история с заговором очень темна, а мы имеем только пристрастные свидетельства. Лучший способ посмотреть на заговор стороны – это просто перечислить события, не давая им оценки. Катилина был претором в 68 году, а затем пропретором в Африке. В Рим он вернулся в 66 году и сразу же выдвинул свою кандидатуру на должность консула. Но кандидатуру ему пришлось снять, потому что он был обвинен в суде. Консулами были выбраны Публий Автроний Пет и Публий

Комментарии:
31 У многих поведение Цицерона в этом деле вызывает нарекания. Дело в том, что Цицерон неоднократно публично называл себя демократическим консулом. Закон Рулла по сути не содержал в себе ничего плохого и даже был полезен. Стадала из-за него аристократия, давно захватившая государственные земли в частную собственность. И вот «демократический» консул в первый же день становиться аристократическим! Поворт был слишком резок, чтобы его можно было объяснить желанием устранить возможные беспорядки при проведении закона в жизнь.
32 Это речи самого Цицерона, сочинение Саллюстия и кое-что у Плутарха, Аппиана, Светония и Диона Кассия.

стр. 19


Корнелий Сулла. Однако сразу после выборов они были признаны виновными в подкупе и выборы кассированы. Здесь мы сталкиваемся с первым заговором Катилины, который якобы хотел убить новых консулов и восстановить в должности Автрония и Суллу. Попытки убийства дважды оказались неудачными, но не было возбуждено ни уголовного дела, ни публичного осуждения, ни обсуждения в сенате. Странная тишина. В 65 году состоялся суд над Катилиной33. Процесс нарочно затягивался, и он не смог выставить свою кандидатуру на консульских выборах на 64 год. Но Катилина не пал духом и стал готовиться к выборам консулов на следующий год. В этот раз он представил популярную программу уничтожения старых долгов. Предвыборная кампания шла успешно, Катилину поддерживали и народ, и всадники, и часть сената, а также другой кандидат – Антоний, и кроме него, Пизон и Публий Ситтий Нуцерин, которые командовали легионами в Испании и Мавритании. Всего кандидатов на консульство было семь, но наилучшие шансы были у Катилины. Тут вовремя появляется слух о заговоре Катилины, который так всех напугал, что выбраны были Цицерон и Антоний. Что же делает Катилина? Этот злодей, грабитель, заговорщик готовиться к выборам консулов на следующий год! Здесь у него лишь три соперника: Сульпиций Руф, Лициний Мурена и Децим Юний Силан. Неожиданно Сульпиций снимает свою кандидатуру и начинает судебный процесс против Мурены по обвинению в подкупе избирателей. Шансы Катилины сильно возрасли, но пропорционально с ними росли и порочащие его слухи. Комиции постоянно откладывались и состоялись только в октябре. Поле, на котором происходило голосование, было оцеплено вооруженной стражей, а Цицерон публично разгуливал в панцире. Все это так напугало народ, что Катилина опять не прошел, и консулами были выбраны Децим Юний Силан и Мурена. Только теперь, после того как аристократы, широко используя подкуп, распуская слухи, и пугая народ, два раза проваливали его на выборах и дважды не допустили до них, Катилина решается на восстание.

Противоречивы оценки самого Катилины, высказанные его врагами. С одной стороны: «Луций Катилина, происходивший из знатного рода, отличался могучей духовной и физической силой… он закалял свою молодость. Свое тело он приучил невероято легко переносить голод, стужу, недосыпание. Дух он имел неукратимый… пылок в страстях, красноречием обладал в достаточной степени… Его ненасытный дух всегда жаждал чего-то беспредельного, невероятного, недосягаемого». А с другой, он – отравитель, гладиатор, бандит, разбойник, убийца, совратитель девственниц, подделыватель завещаний, мот, мошенник, развратник и отщепенец. Странная характеристика для человека, который геройски погиб на своем месте в строю, не отступив ни на шаг.

Я уже писал выше про откупщиков, они действовали и в Риме, у многих были непомерные долги. Это и есть суть политического движения Катилины. Во всей этой

Комментарии:
33 Именно в этом процессе Катилину собирался защищать Цицерон.

стр. 20
истории мне всегда казалось странным дело с письмами, возможно, оно было подстроено Цицероном. А еще это желание заговорщиков зажечь Рим и перебить население. Зачем? Скорее всего, это слух, пущенный Цицероном для запугивания народа, как и слух о том, что Катилина съел человека. Обращает на себя также внимание то, что все победы Цицерона были a posteriori. Например, когда он хвалится, что своей первой речью изгнал Катилину из Рима и лишил заговор головы, он умалчивает о том, что Катилина уже сам решил покинуть Город, и Цицерон об этом знал от своих шпионов. Я считаю, что краски сгущены, детали притянуты, возможно, использовались клевета, подложные показания, шпионы, но заговор бесспорно существовал. Однако некоторые историки отрицают не только детали, но и сам заговор. Профессор Преображенский пишет, что все это спектакль, подстроенный от начала и до конца самим Цицероном, что Катилина герой-революционер34, что Цицерон в панцире — это провокация, что никакого заговора не было и т.д. — это уже слишком! У него это оказывается заговор не Катилины, а Цицерона! Вот его собственные слова: «Мифичен Катилина, как театральный злодей, мифичны катилинарцы, как сборище преступного сброда, мифичен самый «заговор», как закулисная махинация этих героев уголовной хроники, и вся эта мифология крупного масштаба начинена мификами всякого порядка и характера, уголовного по преимуществу. Историческая пьеса сделана так хорошо, что трудно рассмотреть ее реквизит, декорации, грим актеров. Все начинает казаться самой доподлинной реальностью». Вот так красочно, но и это не более чем риторика.

Заговор был раскрыт, катилинарцы казнены, а Цицерон купался в лучах славы. В декабрьские ноны он отправил Помпею на Восток длинное письмо, больше походившее на книгу. Письмо до нас не дошло, но, по отзывам тех, кто еще мог его читать, оно было тщеславно и заносчиво. В этом письме Цицерон подробно описывал свои подвиги во время заговора Катилины, и «ставил себя выше великих покрытых славой полководцев», в том числе и самого Помпея. Последний прочитал это письмо, если и не с раздражением, то с искренним удивлением. Помпей подтвердил получение этого странного письма в очень холодном ответном послании. Эту холодность Цицерон приписал влиянию Метелла Непота и послал Помпею другое письмо, где предлагал политический союз! Из этой переписки видно, что Цицерон в это время не отдавал себя отчет о реальном положении дел.

Цицерон принадлежал к интеллектуальным римским кружкам, которые шли от Лелия, и поэтому относился с неприязнью к тем людям, которых условно можно назвать «наглецами»35. Саллюстий в инвективе говорит, что можно подумать со времен Лелия

Комментарии:
34 Удивительно, но сам Преображенский дважды арестовывался [в 1933 (осужден условно) и 1937 годах] и был репрессирован за организацию группы антисоветских ученых.
35 Но не только «наглецы» имели силу в Риме. Жил здесь некий сардинец Тигеллий, человек презренный, потакающий страстям своих господ, но музыкант как, говорят, он был неплохой. А посему Тигеллий и был в чести у Цезаря, его любовницы Клеопатры, а затем и у Октавиана. И вот Цицерон пишет Аттику письма с просьбой предпринять все возможные меры для примирения его с Тигеллием! И добавляет, что
стр. 21

только один Цицерон честный. Но это в теории, а на практике он часто общался с ними. Например, Целий – типичный римский «наглец» (о нем см. ниже). «Архинаглец» Клодий, тот самый Клодий, был близким другом Цицерона! Этот «наглец» родился около 90 года. В молодости он состоял в армии Лукулла, мужа своей сестры, но в Низибисе поднял бунт и уговорил армию не следовать далее на Восток и не подчиняться своему полководцу. Лукулл был заменен Марцием Рексом, который был женат на другой сестре Клодия. Последнему была дана под командование эскадра, но Клодий был захвачен пиратами, выкуплен и отправился в столицу царства Селевкидов Антиохию. Здесь он стал сеять смуту и вербовать солдат на якобы затеянный поход против арабов. В городе поднялось восстание и Клодий чуть не погиб. Вернувшись в Рим, он обвинил Катилину во взяточничестве и лихоимстве в провинции Африка, но был заподозрен в преступном сговоре с самим обвиняемым. Именно тогда Цицерон и хотел защищать Катилину. Далее Клодий едет в Цизальпийскую Галлию, где при попустительстве Луция Мурены занимается всевозможными вымогательствами. Во время заговора Катилины многие подозревали, что Клодий с ним заодно, хотя он и входил в вооруженный отряд, защищавший Цицерона, поскольку был тогда его близким другом. А как они вдруг стали врагами – это интересная история. Этот Клодий уже тогда спал со всеми своими тремя сестрами, не смотря на то, что они уж были замужем (и это друг Цицерона!), но он любил также и жену Цезаря Помпею. В праздник Доброй богини, когда в доме Цезаря женщины справляли таинства в ее честь, в помещении запрещалось находиться мужчинам. Клодий решил, что это удобный случай в очередной раз наставить Цезарю рога. Он в женской одежде пробрался в дом, и служанка Помпеи Абра отвела его в комнату. Клодию показалось, что Помпеи нет слишком долго, и он стал по закоулкам пробираться по дому. Служанка Аврелии, приняв его за женщину, заговорила с ним. Клодий ответил, и голос его выдал. Служанка тут же закричала, двери были закрыты, а дом обыскан. Клодия нашли в спальне Помпеи и выгнали вон. После этого скандального дела сенат поручил консулу Марку Пупию Пизону Кальпурниану внести проект о судебном расследовании преступлений Клодия, но этот консул благосклонно относился к «наглецам» и сделал так, что проект отклонили. Клодий, в то время, будучи избран квестором, смог с помощью уловок включить в состав суда своих сторонников. Кроме того, как квестор он собирал народные сходки и довел римскую чернь до того, что судьи потребовали себе вооруженную охрану36. В мае 61 года начался суд над Клодием. Свидетелем обвинения выступал Лукулл. Он обвинил его в связи со свое женой, которая была, как мы помним, сестрой Клодия. С другой стороны Цезарь отрицал, что ему что-

Комментарии:
имеет в этом крайнюю нужду! И это консулярий, отец отечества имеет нужду в примирении с каким-то шутом-сардинцем!
36 Это вызвало известную шутку о том, что судьям понадобился эскорт, чтобы у них не отняли деньги, которыми их подкупил Клодий.

стр. 22


либо известно о связях Клодия с Помпеей37. На суде Клодий утверждал, что находился в другом городе, Интеррамне, в девяносто милях от Рима. Цицерон должен был выступать свидетелем. Жена Цицерона Теренция ненавидела сестру Клодия, потому что считала, что Клодия хочет выскочить замуж за Цицерона38(к тому времени та уже отравила своего мужа). Поэтому она настроила Цицерона так, что он дал показания против Клодия, правда вполне честные, Цицерон действительно незадолго до того виделся и разговаривал с ним у себя дома. Клодий был взбешен, и отсюда все последующие события. Они тоже интересны и на них следует остановиться. Клодий не был осужден39, некий «лысый Наннейец» открыто перед голосованием раздавал судьям деньги, а кое-кому в качестве приплаты достались ночи неких женщин. В начале 60 года Клодий объявил, что после завершения квестуры будет добиваться не эдилитета, а трибуната. Для этого требовалось усыновление каким-либо плебейским родом. Трибун Гай Герений внес соответсвующее предложение, а очередной муж очередной сестры Клодия консул Метелл Целер согласился поставить его на голосование. Однако трибуны наложили вето. Клодий публично отрекся от своего патрициата, но этот акт ничего не решал. И даже Метелл признал его недостаточным основанием для выборов в трибуны. В следующем году консулом был Цезарь. Другой консул Бибул весь год просидел, запершись в своем доме, что вызвало известную шутку. Цицерон тогда защищал своего бывшего коллегу Антония и на процессе не удержался от резких высказываний в отношении Цезаря. Уже через три часа после этого Цезарь провел в куриатских комициях закон об усыновлении

Комментарии:
37 В наше время очень популярна псевдоисторическая фраза Цезаря — «Жена Цезаря выше подозрений». Некоторые умники говорят ее даже на латыни. При чем здесь латынь непонятно, единственный источник – Плутарх, который писал по-гречески, а латынь знал очень плохо (правда эта история рассказана и Аретино, который мог пользоваться неизвестными нам источниками). Эта фраза часто повторяется в современных российских сериалах, но если бы сценаристы знали, в какое глупое положение попадают их герои, говоря эту фразу о собственной жене. При каких же обстоятельствах сказал Цезарь, не эту, но другую фразу? После смерти своей первой жены Корнелии в 68 году Цезарь женился во второй раз на Помпее, дочери Квинта Помпея Руфа и Корнелии, дочери Луция Суллы. Для нее это был также второй брак, после Гая Сервилия Ватия. Говорят, она была красавицей, что и привлекло к ней Клодия. В 62 году Цезарь был претором, и в его доме справлялось празднество Доброй богини. Обычно его отмечали в доме консула, но Цезарь был не только претором, но и верховным понтификом. Историю с Клодием я описал выше. Уже на следующий день по всему городу ходил слух о нечестивом поступке Клодия, а Цезарь немедленно развелся с Помпеей, которая тут же выскочила замуж за вдовца Публия Ватиния. Как я уже сказал, Цезарь, неожиданно заявил на суде, что ему ничего не известно по поводу того дела. Судьи удивились и спросили, почему же тогда он развелся с женой? Цезарь ответил: «Потому, что на мою жену, не должна падать даже тень подозрения». Что же эта фраза означает? В буквальном смысле, что жена Цезаря должна быть идеальной. Зачем ему это? А затем, что он тогда стремился к единоличной власти, ему была нужна идеальная жена, свободная даже от слухов. Все это мешало его карьере. Он был женат пять раз (!) и так не смог найти идеальную женщину. Некоторые видят в том, что Цезарь не признал факт измены, его благородство, он де не хотел бесчестить женщину, пусть и виновную. Но она и так уже была обесчещена, а если бы он публично признал себя рогоносцем, как Лукулл, то опозорил бы только себя. Во-вторых, ему был нужен Клодий, как инструмент влияния и орудие, пользуюсь которым, Цезарь добивался своих целей. Он довольно часто поступал так беспринципно.
38 Есть сведения, что Цицерон был вмсете с Клодией в Байях и даже катался с ней в лодке ночью при луне. По крайней мере, он охотно с ней общался и предпочитал вести дела с ее семьей исключительно через Клодию.
39 Он был оправдан 31 голосом против 25.

стр. 23


Клодия плебеем по имени Фонтей. Этот человек был намного моложе Клодия и, кроме того, он недавно женился. Именно тогда Клодий и взял себе новое имя взамен патрицианского Клавдий. В 59 году он был избран народным трибуном. После своего вступления в должность он тут же предложил закон «О казни граждан». На этот закон наложил вето друг Цицерона Луций Нинний Квадрат, но этот шаг не дал результатов. Через два дня Клодий собрал в цирке Фламиния сходку народа и предложил свой законопроект. Помпей тогда отсиживался на своей Альбанской вилле. Цицерон едет туда напомнить другу о его обещаниях, сдержать Клодия. Но когда Цицерон входил в одни двери его «Великий» друг сбежал через другие. Клодий назначил день голосования – день изгнания царей. Это было символично, а тем временем его люди на улицах забрасывали грязью и камнями Цицерона, где бы он ни появлялся. Клодий открыл двери тюрем и выпустил всех мерзавцев, которые там находились. Эти толпы с удовольствием выполняли поручения патрона.

Закон прямо не называл Цицерона, поэтому многие осуждали поведение нашего героя, который заочно применил его к себе и в траурной одежде, небритый и нестриженный ходил по улицам Рима и слезно просил граждан не голосовать за проект. Цезарь жаждал изгнания, Красс давно был с Цицероном на ножах, Помпей трусливо молчал. Только один человек мешал осуществлению планов Клодия – это Катон. Нашли способ устранить и его. Клодий добился прохождения в народном собрании закона, по которому Катону поручалась почетная миссия на Кипре. Уже в дорожной одежде Катон зашел к Цицерону и посоветовал тому уезжать из Рима, защитить его будет уже некому. 11 марта Цицерон покинул Рим. На следующий день состоялось голосование, и закон Клодия был принят, а еще через день Клодий объявил о своем намерении выдвинуть новый законопроект, где Цицерон уже назывался по имени и обрекался на изгнание. 1 апреля законопроект был выставлен на всеобщее обозрение, но 6 апреля Клодий внес туда дополнения. Откупщики решили помочь своему старому защитнику Цицерону и попытались добиться признания незаконным переход Клодия из патрициев в плебеи. Если бы это удалось доказать, тогда бы и все его проекты становились незаконными, но Клодий легко разрушил эту интригу. Он напомнил откупщикам, что если они добьются своего, то и списание их долга государству на тридцать процентов тоже станет незаконным. Денежные друзья Цицерона отступились. 29 апреля второй закон Клодия был принят и Цицерон был лишен огня и воды. Клодий тем временем разграбил и спалил дом Цицерона в Риме40, а чтобы его невозможно было восстановить, он освятил участок, поставил статую Свободы41, а также построил портик. Поскольку Клодий жил


Комментарии:
40Были разграблены также два его имения. Некоторые предприимчивые соседи перенесли к себе даже колонны.
41Цицерона во время его консульства называли царем и даже хотели призвать Помпея с войском. История этой статуи довольно интересна. В греческом городке Танагра жила смазливая потаскушка. Ее благодарные клиенты после ее смерти поставили на могиле мраморную статую, изображавшую распутницу. Старший брат Клодия Аппий Клавдий ограбил Грецию, для придания блеска своему будущему эдилитету. В числе вывезенных произведений искусства была и статуя потпскушки. Но как

24 стр.


поблизости, то ходил слухи, что он построил этот портик для своих собственных прогулок. Все это занимало не более одной десятой участка цицеронова дома, остальное Клодий купил через подставное лицо. Клодий хотел и распродать имущество, но уважение к Цицерону было так велико, что никто ничего не покупал. Однажды он явился в театр на представление комедии Афрания «Притворщик». Все актеры запели хором, указывая на Клодия,

Вот, он, конец – исход твоей порочной жизни, Тит!

Клодий сидел бледный и трясся от злобы.

Итак, Цицерон отправляется в изгнание в Фессалоники (58 г.), а в Риме Клодий продолжает себя вести как заправский «наглец»42. Он поджег храм Нимф, чтобы уничтожить официальные документы по цензу. В это время Помпей в качестве заложника привез молодого армянского царевича Тиграна и поручил охрану претору Луцию Флавию. Клодий выпросил Тиграна к себе на обед, только вместо обеда они уезжают в сторону моря, где Тигран садится на корабль. Буря выбросила корабль на берег, здесь армянского беглеца и схватил претор Флавий, но до Рима кортеж с заложником не доехал. За четыре мили до города на Аппиевой дороге люди Клодия напали на претора, несколько человек конвоя были убиты, а Тигран бежал.

Тем временем друг Цицерона трибун Луций Нинний Квадрат, воспользовавшись отсутствием в сенате Клодия, внес предложение отменить второй закон, касавшийся Цицерона, потому что он был privilegium и не соответствовал нормам права. Однако другой трибун Элий Лиг наложил на это предложение вето. Квадрат не успокоился и вынес его на обсуждение народа 24 июня, но этот «народ» смогли разогнать дубинами люди Клодия. Нинию Квадрату ничего не оставалось, как заявить, что Клодий мешает ему исполнять обязанности, и он по древнейшему обычаю посвятил его имущество Церере. В июле были выбраны консулы на следующий год Публий Лентул Спинтер (друг Цицерона) и Квинт Цецилий Метелл Непот (родственник Клодия), и народные трибуны среди которых оказались друзья Цицерона Тит Анний Милон, Публий Сестий, Курций Педуциан и Тит Фадий. Однако сразу после выборов Клодий выкинул курбет43. Он созвал народную сходку и вызвал на нее бывшего коллегу Цезаря по консульству Бибула. Тот напомнил, что Цезарь единолично исполнял должность консула вопреки заявленной Бибулом обнунтации. Если бы все распоряжения Цезаря были признаны недействительными, то препятствий к возвращению Цицерона не было бы. Мало того, Клодий кричал, что сам готов на своих плечах принести Цицерона в Рим! Через две недели, 11 августа, перед входом в храм Кастора, где шло заседание сената один из рабов Клодия, то ли случайно, то ли нарочно выронил кинжал. Он был схвачен,

Комментарии:
только он понял, что сможет стать претором, минуя эдилитет, то подарил эту статую Клодию. А последний поставил ее в виде богини Свободы на пепелище дома Цицерона. «Таким образом, язвит Цицерон, — «Свобода» Клодия – это шлюха, могильный памятник, привезенный вором».
42 До этого времени Цицерон называл Клодия «красавчиком», но теперь стал называть «фурией».
43Если пользоваться модным языком современных журналистов, этот курбет был «мессаджем» Цезарю.

25 стр.


допрошен и «сознался», что получил от Клодия приказ убить Помпея. Трусливый «Великий» немедленно покинул город и заперся на своей Альбанской вилле. Консул Габиний напал на Клодия, что породило множество уличных беспорядков, а сам Клодий «посвятил все имущество консула Церере». 3 ноября он опять созывает сходку, где убеждает толпу оставить Цицерона в изгнании. 23 января один из дружественных Цицерону трибунов созывает сходку народа и предоставляет на рассмотрение новый законопроект о возвращении Цицерон. Вдруг появляется отряд гладиаторов брата Клодия Аппия Клавдия, они учиняют резню, разгоняют толпу и срывают голосование. Брат Цицерона Квинт, который был тогда в должности претора, сумел выжить только потому, что до ночи пролежал среди горы трупов, притворившись мертвым. В следующий раз эти головорезы неожиданно получили отпор от других гладиаторов, дружественных Цицерону, и были изгнаны с форума. Таким образом, возвращение «отца отечества», живого символа республиканской свободы, ставилось в зависимость от исхода борьбы наемных убийц. Победа цицероновых гладиаторов44 не сдвинула дела с мертвой точки. Только благодаря Помпею, который объездил провинциальные города и просил граждан прибыть в Рим для голосования, банды Клодия не решились напасть на народное собрание. 4 августа закон о возвращении Цицерона был утвержден45. Цицерон с триумфом въехал в Рим (57 г.), но уже 7 сентября Клодий поднял народное волнение. Толпа собралась возле сената и жаловалась на дороговизну съестных припасов, в которой якобы был виноват Цицерон. 1 октября на заседании сената был поставлен вопрос о возвращении дома Цицерону. Первым взял слово Клодий и говорил более трех часов, чтобы затянуть заедание до ночи, но все же постановление о возвращении и компенсации было вынесено. Правда сумма компенсации далеко не покрывала стоимости дома и двух разграбленных имений. Скоро начались и работы по восстановлению дома, но 3 ноября на строительной площадке появились все те же бандиты Клодия. Они разогнали рабочих и разрушили то, что уже было построено. Соседний дом был куплен Квинтом Цицероном у Элия Ламия. Клодиевы головорезы стали забрасывать дом Квинта камнями, а затем подожгли его со всех сторон. Сам Клодий тоже не бездействовал, он собирал в разных частях города народ и поносил братьев Цицеронов. 11 ноября, Цицерон шел по Священной дороге, но вдруг услышал позади себя шум, обернувшись, он увидел Клодия и его банду с обнаженными мечами, несущимися прямо на него. Цицерон успел заскочить в соседний дом, и больше не выходил на улицу без своих собственных головорезов. На другой день в 11 часов утра Клодий во главе большого отряда гладиаторов напал на дом Милона, расположенный на Палатине. Но из осажденного здания неожиданно для атакующих была совершена вылазка гладиаторов Милона. Началось настоящее сражение. Дело в том, что Милон был тогда трибуном и решил не допустить избрание Клодия на следующий год эдилом.

Комментарии:
44Сам Цицерон этих махровых убийц называет «наши».
45За возвращение Цицерона проголосавало 416 сенаторов, а против только один – сам Клодий.

26 стр.


Всякий раз, когда созывалось народное собрание, он всматривался в небо и сообщал о неблагоприятных знамениях. Несколько раз рано утром, еще до рассвета, родственник Клодия консул Метелл Непот, окольными путями пробирался на Марсово поле, чтобы провести народное собрание, но чтобы он ни делал, как бы ни юлил, возле него всегда оказывался Милон и всматривался в небо! Комиции состоялись только 20 января, когда Милон стал частным человеком, и Клодий был избран эдилом (56 г.). Как только он вступил в должность, 2 февраля он созвал сходку и обвинил Милона в нарушение закона «О насилии», а 7 февраля на такой же сходке Клодий возбуждал народ против Помпея. Эта сходка закончилась всеобщей дракой, Помпей и Цицерон бежали. В середине апреля в Риме совершилось множество мрачных знамений и гаруспики объявили, что причиной гнева богов было пятикратное кощунство. Клодий тут же созвал народное собрание, где кричал, что виной всему Цицерон, который восстановил дом на освященном участке. Цицерона тогда не было в Риме, но сразу после возвращения он произнес речь об «Ответах гаруспиков», где доказывал, что они касаются исключительно Клодия. Цицерон даже поднялся на Капитолий и похитил бронзовые таблички с постановлениями Клодиева трибуната. Борьба Цицерона с Клодием закончилась, как известно, на Аппиевой дороге. Милон и Клодий в сопровождении своих головорезов устроили здесь стычку. Силы были не равны. Клодий возвращался в Рим из Ариция с несколькими клиентами и тридцатью рабами. Свита Милона из гладиаторов состояла из трехсот человек. Клодию нанесли удар копьем в спину. Его отнесли в соседнюю гостиницу, но вскоре она была взята штурмом людьми Милона, и Клодий был зарезан (52 г.).

Милон противник «наглеца» Клодия, друг «наглеца» Целия, а также друг Цицерона тоже был типичным римским «наглецом». Однако Цицерон так был к нему привязан, что стал его защищать, не смотря на явное недовольство Помпея. И последний, самый известный наглец — Катилина. Цицерон вошел в историю как спаситель государства, «отец отечества», как назвал его в речи Катон. Но не всегда Цицерон был противником Катилины. Например, он пытался защищать Катилину за два года до этих событий, обвиненного в вымогательстве и обвиненного Клодием. И это не смотря на то, что Катилина (уже к тому времени лишивший девства собственную дочь) собственноручно с жестокостью убил Гратидиана46 сын шурина Цицеронова деда и изнасиловал весталку Фабию47, сводную сестру его жены! Счастье для Цицерона, что он передумал, а то его слава была бы с пятном.

Комментарии:
46Это был сын Марка Гратидия, погибшего в Киликии. Его сын был усыновлен семейством Мариев и стал называться Марком Марием Гратидианом. Впрочем, сам Гратидиан принудил к самоубийству Квинта Лутация Катулла, бывшего мужа своей сестры. Таковы были нравы.
47Профессор Иванов в статье «Заговор Катилины и его социальная база» (ВДИ 1940 № 1 стр. 70), почему-то называет ее Фурией и дает неверную ссылку на Аксония.

стр. 27


Как мы помним, Цицерон решился критиковать Цезаря, и тут же оказался в изгнании. Полное отчаяние охватило Цицерона48, и между тем, как только трибуны составили законопроект о его возвращении, он тщательно разбирает текст, и остается им недоволен! Законопроект провалился, и Цицерон снова погружается в траур и скорбь. Возвращение Цицерона было триумфальным, но уже на следующий день о нем все забыли. Для него настал тяжелый период зависимости от триумвиров, который продолжался до наместничества в Киликии. Цицерон дважды отказывался от положенной ему провинции. Многие это объясняют тем, что он не хотел покидать Рим. Возможно, эта причина тоже имела место, но мне кажется, что основным мотивом было отвращение Цицерона к чисто хозяйственной деятельности. Подпав под новый закон, он был вынужден поехать в Киликию (51 г.), но предпринял все меры для того, чтобы предотвратить продление сенатом срока его наместничества, и выехал из провинции, оставив ее на своего квестора и не дождавшись своего преемника.

Еще в речах против Верреса Цицерон говорил, что человек, обвинивший в чем-то другого, не имеет морального права хоть раз в жизни совершить тот же проступок49. Поэтому, когда он сам был проконсулом в Киликии, он выпустил эдикт о 12 процентах годовых, и не брал на должность легатов откупщиков. Простой пример – Скапций. Этот откупщик, был подставным лицом Брута (!) и требовал незаконные 36 процентов у кипритян. Цицерон отказал ему, сказав, что не может пойти вопреки своему же эдикту, кипритяне готовы были заплатить 12 процентов, но тот не взял, а Цицерон не позволил им внести деньги в храм – т.е. отложил решение дела до следующего проконсула, в то время как проценты накапливались. Просто говоря, остался чистым, но кипритянам не помог. Этот же Скапций просил у него должность префекта, но Цицерон ему также отказал. В предыдущее проконсульства Аппия Клавдия Пульхра, который сильно пограбил провинцию, Скапций был легатом и, обложив местный сенат войсками, требовал уплаты, в результате чего несколько сенаторов умерло с голоду. Вот такими методами демократичные римляне выбивали долги. Что до Брута, которого я уважаю, то видимо эта практика не считалась зазорной, ведь даже и Марк Катон Цензор давал деньги в рост под морскую торговлю, что законом запрещалось. Римляне добились многого в законодательстве, но не смогли добиться соблюдения этих законов. В одном письме Цицерон, называет Катона дураком, потому, что тот, следуя букве закона, отказал откупщикам снижение суммы по сбору налогов в Азии. Дурак? Так ведь сам же Цицерон очень красноречиво и с негодованием говорил о снижении суммы откупа Верресом (Против Вереса, Вторая сессия: III «О хлебном деле», XXXV), считая это величайшем преступлением! И этот человек написал книги о государстве! Не смотря на

Комментарии:
48Это видно из его писем, одно из которых начиналось троекратным восклицанием: «Брат мой! Брат мой! Брат мой!».
49 Здесь можно видеть моральный принцип, а можно обычную осторожность. Так, например, Красс, будучи двадцатилетним, привлек к суду Папирия Карбона. Тот был осужден, и Красс шутил, что с тех ему приходилось быть честным, потому что за ним, как тень, всюду следовал сын Карбона.

стр. 28


то, что Цицерон часто писал Аттику, что боится сделать что-нибудь недостойное тех книг, я думаю, что практические интересы у него всегда перевешивали. С Катоном он был во враждебных отношениях, хоть и не открыто. Это произошло после того, как Цицерон, поднявшись на Капитолий, уничтожил доски с постановлениями времен Клодиева трибуната, Катон же в те времена имел поручения в Византии и на Кипре, которые, как он считал, честно выполнил, и все они оказывались бесполезными.

А в Риме назревала гражданская война и Цицерон, следуя своей натуре, опять впал в нерешительность и колебания (49 г.). Первоначально он хочет быть посредником и льстит себя надеждой снова стать спасителем Рима. Однако эта иллюзия быстро улетучилась. Помпей назначает Цицерона ответственным за набор войска в Кампании, а также за охрану побережья, но Цицерон и не думает выполнять наложенные на него обязанности (Цезарь впоследствии поблагодарил его за это). Когда центурионы трех когорт гарнизона в Помпеях пришли вручить ему командование и сдать город, то нашли виллу пустой — Цицерон сбежал из своего дома еще до рассвета. Интересны письма, которые Цицерон получал от лидеров двух враждующих партий. Помпей приказным тоном писал: «Настоятельно советую тебе приехать ко мне. Скорее отправляйся по Аппиевой дороге и быстро прибудь в Брундизий», а Цезарь мягко просил: «Приди оказать мне поддержку твоим советом, твоим влиянием, твоим достоинством. Прошу тебя дать мне возможность воспользоваться твоей помощью во всем». Присоединиться к Цезарю его просили и друзья – Оппий, Бальб, Требаций, Долабелла, Целий. Сделав попытку проехать к Помпею, Цицерон с радостью возвращается в Формии, оправдываясь тем, что дорога перерезана наступающими войсками. Цицерон колеблется, ему хочется остаться и не присоединяться ни к одной из сторон. Цезарь сам приезжает к Цицерону, но какая у него «ужасная свита»! И Цицерон будет среди этих негодяев? Решение, казалось, принято. Но терпение победоносного полководца не безгранично. Цезарь отправляется в Испанию, оставив в Италии Антония в качестве командующего войском. Антоний пишет Цицерону письмо, где предостерегает его от попыток уехать из Италии. Цицерон едет в Арпин на совершеннолетие сына, а рабы тем временем тайно готовят для него корабль в Кайете. 17 мая у Туллии родился ребенок (он был очень слаб и, по всей видимости, не выжил), а 7 июня все Цицероны уезжают морем к Помпею. Будучи в лагере Помпея и не скрывая своего раскаяния, что покинул Италию и своего недовольства о том, как ведутся военные приготовления, Цицерон просто сыпал неуместными злыми шуточками, ухудшая и без него подавленное настроение. Это сильно раздражало Помпея, который сказал как-то про Цицерона: «Лучше бы уж он перебежал к Цезарю, тогда бы он, по крайней мере, нас боялся».

После поражения под Фарсалом и бегства Помпея (48 г.) Катон хотел передать командование Цицерону, поскольку тот был консулярием, а Катон только преторием. Когда Цицерон отказался от командования, заявив, что война для него закончилась, Помпей Младший чуть не убил его, называя предателем. Катон тогда поступил очень

стр. 29


благоразумно, удержав меч Помпея и отпустив Цицерона. Но Цицерон был не просто консулярием, он обладал законной военной властью как проконсул. Дело в том, что, будучи проконсулом Киликии, и победив каких-то там разбойников, Цицерон был объявлен императором и хотел получить триумф. А для этого он не должен был входить в Рим — военная власть автоматически складывалась при пересечении сакральной городской черты (для триумфатора она разрешалась на один день специальным законом). Поэтому Цицерон после проконсульства в Рим не вступал (и Плутарх ошибается, когда пишет в биографии Цицерона, что он «вернулся в Рим»50, он вернулся под Рим) и не отпускал своих ликторов, у которых фасции были обвиты лавром как у триумфатора. Когда Цицерон после начала гражданской войны выехал на юг, то продвигался он исключительно ночью, потому что его свита из ликторов с увитыми лаврами фасциями в его положении выглядела бы смешно. Свои письма Помпею и Цезарю он подписывал «император Цицерон»51. Случился даже казус. Цицерон ждал Цезаря в Брундизии, и когда тот вернулся, завершив войну в Египте и Азии, то во всей Италии оказалось только два императора Цезарь и … Цицерон. Цезарь, кстати, привез из Египта, свою любовницу, эту мерзкую бабенку Клеопатру, которая Цицерону обещала кое-какие книги и предметы искусства, но после убийства Цезаря она сбежала, а ее агенты дали ему фигу.

О слабодушии Цицерона говорит сама эта встреча в Брундизии (47 г.). Цицерон вышел навстречу Цезарю пешком и шел далеко впереди встречающей толпы. Впоследствии в Риме, когда драматург-демократ Лаберий, был вынужден выступать в своей пьесе сам, и вставил в нее стихи о свободе, чем вызвал гнев Цезаря, никто не хотел давать ему место в театре на скамьях, предназначавшихся для всадников. Цицерон же, тоже демократ и любитель словесности, сказал ему, что уступил бы, если бы не сидел так тесно. На что Лаберий тут же ответил: «Конечно тесно, ведь ты же сидишь на двух стульях».

Цицерон родился в семье провинциального римского всадника, а, следовательно, не имел никаких шансов на политическую карьеру, несмотря на проторенную Марием тропинку. Ценз всадника – 400 тысяч сестерциев, это копейки по тем временам. Милон ухитрился за пару лет наделать долгов на сумму свыше семидесяти миллионов сестерциев, а Цезарь, будучи частным лицом, единовременно истратил сто двадцать миллионов. Но мы не можем сравнивать римского богатея с современным, потому что сам образ жизни римлянина требовал громадных расходов, и сенатор, тративший миллионы, по сути, был нищим. Цезарь истратил эти деньги не на свои удовольствия и

Комментарии:
50 Странно, но эту же ошибку повторяет в биографии Цицерона французский ученый Пьер Грималь: «…появился в Риме». Может быть это ошибка переводчика, потому что ниже автор пишет, что Цицерон «по возвращении из Киликии намеревался именно здесь, в Арпине, ожидать посещение Цезаря».
51Цезарь начинал свои письма нашему другу так: «Император Цезарь шлет привет императору Цицерону», тогда как Помпей: «Проконсул Гней Великий шлет привет имепратору Цицерону». Целий же писал просто: «Целий шлет Цицерону привет!».

стр. 30


не вложил их в коммерческое предприятие52, он построил новый форум53. Сенатор и известный человек должен был тратиться на общественные нужды, иметь хороший стол, поддерживать многочисленную толпу клиентов. Любая загородная поездка римлянина походила бы сегодня на царский выезд. Цицерон, путешествуя по Азии, столкнулся на дороге с Публием Ведием с двумя повозками, экипажем, носилками, лошадьми, бесчисленными рабами, а, кроме того, с обезьянкой, которая ехала на небольшой колеснице и большим количеством диких ослов. А ведь этот Публий Ведий был обычным римлянином. Можно себе представить, как путешествовал сенатор!

Свой римский дом54 Цицерон купил у Красса за три с половиной миллиона сестерциев. Откуда у него появились деньги? Цицерон много защищал55, но денег за защиту брать не мог – это запрещалось Цицнциевым законом. Но закон этот конечно обходился. Информация для размышления – на покупку дома Цицерон взял взаймы два миллиона у Суллы, которого защищал по обвинению в связях с заговором Катилины. Это единственный человек, связанный с заговором, которого Цицерон согласился защищать. А вот вернул ли он те два миллиона, история умалчивает. Когда Цицерон отказался от провинции Македония в пользу Гая Антония, а провинция эта была богатая (последнему была назначена нищая Галлия), то там появился его агент. В письмах к Аттику можно найти опасения Цицерона, что в Риме ходят слухи об этом доверенном лице. По всей видимости, Антоний делился с Цицероном награбленным через посредников, поэтому он его и защищал по возвращении («должен вернуть долг»). Самая большая статья доходов Цицерона – это завещания, впрочем, вполне легальная. Удивляют только люди, с которыми он был вписан в эти завещания. Например, архитектор Кир назначил своими сонаследниками Цицерона и его злейшего врага Клодия, а богатей Клувий во время гражданской войны завещал свое состояние Цезарю и Цицерону, который находился тогда в лагере Помпея. Сумму, полученную от всех этих завещаний, сам Цицерон исчислят в более чем двадцать миллионов сестерциев.

Комментарии:
52 Как, напиример, Помпей, который, следуя своей сонливой натуре, решил поместить все свои деньги в одно единственное банковское предприятие Марка Клувия из Путолы. Этот Клувий назначил перед своей смертью наследником нашего Цицерона.
53 Между прочим, Цезарь попросил купить землю, следить за постройкой форума и тратой этих денег Цицерона. Расчет был тонок. Цезарь не только угождал римской толпе, но и давал Цицерону легкий способ обогатиться, привязав его к себе. Неизвестно воспользовался ли Цицерон этой возможностью, но в Риме об этом ходили слухи. Цезарь также прямо ссудил Цицерону большую сумму денег. Этот долг удерживал продолжительное время нашего героя от того, чтобы присоединиться к Помпею.
54 Этот дом он с умыслом купил рядом с Платинном – здесь просителям к нему было ближе ходить. Таким образом, его дом был всегда полон клиентов.
55 В Риме ходили упорные слухи, что в деле Верреса Цицерон вступил в сговор с обвиняемым. Даже Гиббон обвиняет его в этом, основываясь на том, что в дивинации (Divinatio in Caecilium, 5) Цицерон исчисляет сумму убытка в сто миллионов сестерциев, а в первой сессии (I Acio in Verrev, 18) в сорок миллионов. Мне очень обидно, что такой нелепый промах мог совершить столь прославленный историк. Дело в том, что во втором случае Цицерон называет сумму, на которую была ограблена провинциая, а в первом сумму иска. Согласно lex Cornelia возмещение убытков должно выплачиваться в расчете один к двум с половиной.

стр. 31


У Цицерона было несколько домов в Риме – на Палатине, в Каренах и еще несколько на Авентине, которые он сдавал в наем, а, кроме того, множество вилл, из которых нам известны восемь. При всем при том, жизнь сенатора была очень дорога, поэтому Цицерон всегда был в громадных долгах. Он использовал деньги брата, отпущенные тому, как содержание претора, с другой стороны Квинт, будучи тоже в долгах, хотел продать имения в совместном пользовании. Правда, став проконсулом Киликии, Цицерон отказался даже от законных поборов56. Ни он, ни его когорта («за исключением одного») не взяли с населения провинции ни обола57. В это время в Риме его жена Теренция вела очень рискованные денежные махинации, которые его компрометировали.

Дело состояло вот в чем. Имущество Теренции и Цицерона не было объединено и управлялось раздельно. В то время в Риме деньги были настоящей страстью женщин58, и хотя сами они не могли заниматься деловыми спекуляциями, но могли это делать через различного рода проходимцев, всегда окружавших подобный тип женщин. Цицерон сам дает яркую характеристику этих дельцов: «Это – льстец замужних женщин, адвокат вдов, сутяга по профессии, любитель ссор, большой охотник до процессов, невежда и глупец среди мужчин, и ловкий сведущий юрисконсульт среди женщин, хитро прикрывающийся выражениями ложного усердия и лицемерной дружбы, всегда готовый на услуги иногда полезные, но редко добросовестные». В качестве такого агента Теренция использовала своего вольноотпущенника Филотима. Цицерон тоже иногда пользовался его услугами. После судебного приговора имущество Милона было конфисковано. Цицерон, уезжая в Киликию, поручил Филотиму приобрести возможно большую часть имущества Милона, чтобы ее не захватил какой-нибудь злонамеренный купец, а также постараться, что бы состояние жены Милона Фавсты не пострадало. Неожиданно в мае Цицерон получает письмо от Милона с жалобой, что Филотим действует вовсе не в его пользу, а, как кажется, в пользу Цицерона, который захотел прикарманить имущество друга! Озадаченный Цицерон пишет Аттику и просит разобраться во всем этом деле, и если Филотим действительно виновен, то убедить его отступиться. Филотим не только прикарманил прибыль от продажи Милонова имущества, но так повел дело, что Цицерон получил счет, из которого следовало, что он должен этому проходимцу крупную сумму денег! Цицерон в гневе на этого «удивительного вора», но этим вором был вовсе не Филотим… В Брундизии Цицерон очень внимательно проверил свои домашние счета и выяснилось, что уже много лет

Комментарии:
56 Такое похвальное поведение можно приписать честности Цицерона, какой бы она не была – природной или показной. Однако, зная его характер, можно предположить, что здесь не обошлось без страха быть обвиненым в лихоимстве и судебного преследования. Почти все наместники заканчивали свою карьеру в суде.
57 Тем не менее, после своего проконсульства в Киликии Цицерон совершенно законно обогатился на два миллиона двести тысяч. Правда эти деньги ему не помогли, он дал их Помпею в долг и потерял после поражения республиканцев под Фарсалом
58 Из писем Цицерона следует, что он сам ссужал и брал взаймы деньги у женщин.

стр. 32


Теренция обкрадывает его! Только за один раз она удержала из приданого Туллии шестьдесят тысяч, в другой раз утаила две. Цицерон с возмущением и горечью просматривал длинный список своих убытков, причиненных ему женой посредством Филотима.

То, что он любил жену – говорят его письма59, но повод все-таки был велик и Цицерон развелся. Пришлось возвращать большое приданое (120 тысяч драхм). Теренция была недоброй и властной женщиной, державшей, как говорит Плутарх, мужа в руках, и прожила по тем временам очень долгую жизнь – 103 года. Сама она отвергала обвинения и говорила, что Цицерон просто влюбился в девчонку. Цицерон действительно тут же женился второй раз60 на молодой богатой аристократке Публилии, Тирон пишет, что не по любви, а, желая развязаться с долгами61, но с ней он прожил недолго – не смог простить равнодушное отношение к смерти любимой дочери Туллиолы. Опять пришлось возвращать приданное. У римлян многократные браки были в порядке вещей62. Дочь Цицерона была обручена или замужем несколько раз. А тут еще последний муж63, Долабелла зажал деньги. В общем, денежные проблемы всю жизнь сопровождали Цицерона, и хотя он имел очень дорогой дом в Риме и множество имений он всегда был должен и делал новые долги в погашении старых. Он одалживал у всех крупных римских банкиров64 Консидия, Аксия, Вестена, Вестория, и сам давал деньги взаймы. В его должниках состояли многие — от Помпея до безвестного вольноотпущенника Гермогена.

После убийства Цезаря (44 г.) Брут поднял окровавленный кинжал и сказал: «Цицерон!». Почему он это сказал не понятно, по всей видимости, у него это просто вырвалось65. Цицерон все-таки имел авторитет и был противником тирании Цезаря.

Комментарии:
59 Если внимательно читать псьма подряд, то можно заметить, что тон их постепенно меняется. После того, как в Брундизии у Цицерона открылись глаза на махинации его жены, он пишет ей, что не хочет ее видеть. Последнее его письмо Теренции больше походит на указание управляющему имением. Интересно также и то, что если брат, сын и дочь Цицерона часто упоминаются в его сочинениях, то жена ни разу.
60 Теренция в долгу не осталась и выскочила замуж в 47 году за знаменитого историка Саллюстия, а когда тот умер в 35 году, за Мессалу Корвина.
61 Дело в том, что Цицерон был опекуном Публилии и должен был дать отчет в ее имуществе, которое было в растройстве из-за гражданских войн.
62 Катон даже давал свою жену взаймы.
63 У Туллии был ребенок от него, но после родов она умерла от послеродовой горячки. Историю внука Лентула я не знаю, но он получил доходные дома в Риме из приданого бабушки.
64 Первого числа каждого месяца, в день платы по счетам, Цицерон обычно уезжал в Тускул и предоставлял своим рабам Эросу и Тирону объясняться с кредиторами.
65 Грималь считает, что Цицерон был в сенате во время убийства Цезаря. В качестве доказательства он ссылается на письмо Цицерона к Аттику: «Я смог насытить свой взор зрелищем заслуженной гибели тирана» и на вторую книгу «О дивинации» II, 23. Но указанныеместа вовсе не доказывают присутствия Цицерона во время убийства: первое – просто фигуральное выражене, а подробности во втором он мог узнать от кого угодно. Грималь также считает, что восклицание Брута относилось к присутствующему Цицерону, а мне кажется наоборот, что это случайно вырвавшаяся фраза, а не обращение. Дион Кассий даже сообщает, что эту фразу Брут произнес не в курии, а на форуме. Кроме того, я не могу себе представить Цицерона в это время и в этом месте. Если бы он там был, мы бы об этом что-то да знали. Поэтому когда в трагедии Шекспира, режиссер изобразил Цицерона кричащим вместе с толпой сенаторов,

стр. 33


Правда в душе, а на словах льстил и льстил. Сам он жалел, что его не посвятили в заговор, иначе он уничтожил бы и Антония («остатки пиршества»). Но почему его не посвятили понятно – он не подходил для заговора – слабохарактерный, плохо разбиравшийся в людях, трус. В день после убийство он был очень активен, сохранилось его радостная записка Луцию Минуцию Басилу. Когда ажиотаж прошел, и было ясно, что «освободители» не имеют широкой поддержки, Цицерон уезжает на свою Вилу в Путеолы, а затем решает ехать на Восток. Но в Вели он встретился с Брутом, который убедил его вернуться в Рим, и этим возможно оказал ему большую услугу, потому что вся последующая деятельность Цицерона послужила к его славе.

После удаления Антония Цицерон фактически стал во главе государства. Что до Октавиана, то это дело темное. Все осуждали Цицерона за поддержку мальчика восемнадцати лет, которому он выпросил преторскую власть, почести и т.д. Но Цицерон был, как будто загипнотизирован, предлагал «вознести» юношу. Странно, но здесь опять появляется пророческое сновидение, которые были так часты у Цицерона. Мальчик Октавиан обманул такого старого политика! «Письмо к Октавиану» — подделка, а от самого Цицерона не сохранилось ничего, после того как Октавиан повел легионы на Рим и силой стал консулом. Цицерон был в растерянности, но появился слух о том, что два легиона перешли на сторону сената. Он срочно едет в носилках на заседание, слух оказывается ложный, и в этих же носилках, так же быстро, Цицерон возвращается домой. Восемнадцатилетний консул с насмешкой сказал умудренному опытом старому политику, что друг-Цицерон пришел к нему на поклон последним. Интересно было бы услышать оправдания Цицерона. И все-таки предположить, что Цицерон был тогда настолько глуп и глух к другим, я не могу. Возможно, он был ослеплен желанием славы стать во главе государства и от этой эйфории перестал здраво рассуждать. Но буквально за полгода до этого он проявил крайнюю осторожность и недоверчивость, уезжая легатом Долабеллы в Грецию. И вдруг такое! Но мы смотрим на поведение Цицерона, уже имея в виду последующие события. Не судят, как известно, победителей, а проигравшие всегда неправы. Но был ли у Цицерона тогда другой выход? Войск у сената не было, слабая надежда была только на Децима Брута и на нескорое прибытие африканских легионов. Планк, Лепид и Поллион выжидали, а тут Октавиан сам предложил свои услуги. Октавиан Цицерона, как известно, предал. Говорят, три дня он отстаивал своего наставника, пока не согласился на его смерть (43 г.). Но видимо это выдумка историков времен империи, попытка как-то обелить Августа66. Узнав об этом, Цицерон хотел прокрасться в дом Октавиана и убить себя у его очага, чтобы наслать духов-мстителей, но отказался от этого плана, испугавшись боли.

Комментарии:
мне это показалось разрушающим весь образ Цицерона, который так талантливо создавался актером до этой сцены и соответствовал замыслу драматурга.
66Символично то, что продился Октавиан в великий год консульства Цицерона.

стр. 34


Сначала Цицерон бежал на Астурийскую виллу. Здесь он взошел на корабль и доплыл до Цирцея. Неожиданно он передумал и решительно направился было в Рим, пройдя пешком сто стадиев. Затем он снова переменил намерение и вернулся морем в Астуру. На следующий день он добрался до Кайеты, где и заночевал. Цицерон впал в полную апатию, рабы силой усадили его на носилки и понесли к морю. Только они скрылись из виду, появились легионеры. Они выбили дверь и стали расспрашивать о Цицероне. Все отвечали, что не знают, но один негодяй его выдал и указал тропинку через лес, которая вела к морю. Увидев легионеров, рабы окружили с обнаженными мечами носилки. Их было достаточно много, чтобы дать отпор, но Цицерон приказал им отступиться. Он «с грязными волосами и бородой, с иссушенным мучительными заботам лицом», отдернул полог, привычным движением подпер левой рукой подбородок и пристально вгляделся в своих убийц. Это были центурион Герений и военный трибун Попилий, которого Цицерон когда-то защищал в суде по обвинению в отцеубийстве. Герений67 подбежал к Цицерону, и даже сами убийцы закрыли свои лица, пока он делал свое дело. Он отрубил, или точнее отпилил Цицерону голову и руку, которой он писал речи. Их выставили на форуме, где он раньше выступал с речами. Но сначала во время пира голову принесли на подносе Марку Антонию, и больше всех над ней издевалась Фульвия – жена Антония, которая раньше была замужем за Клодием и Курионом. Все трое ее мужей были самыми непримиримыми врагами Цицерона. Выдал Цицерона один из его учеников по имени Филолог. Позднее Антоний выдал его Помпонии, и она казнила его после страшных пыток, в частности, заставляя отрезать от себя куски мяса, жарить и есть. Цезарианец Поллион говорит, что Цицерон умер как трус, но для нас больший вес имеет свидетельство Ливия: «Из всех его несчастий смерть была единственным, которое он перенес, как подобает мужу».

Цицерон был склонен к дружбе, очень любил своих друзей и шел из-за них на все. Был предан он и своим родным, за что Антоний называл его презрительно домоседом. «Тяга к славе» у Цицерона была непомерная. После своей квестуры в Сицилии, возвращаясь в Рим, он думал, что все там только и говорят о славе его деяний. По дороге в Путеолах Цицерон встретил знакомого, и тот спросил его, давно ли он из Рима, и какие новости? Цицерон был потрясен и холодно ответил: «Я только что из моей провинции». На что собеседник заметил: «Ах да! Конечно же! Ты же был в Африке!». На это еще больше раздраженный Цицерон сказал: «Нет, я из Сицилии». Тут из толпы вынырнул другой знакомец, один из тех, что всё про всех знают. «Разве ты не помнишь, он же был квестором в Сиракузах68». Это окончательно добило Цицерона, и он поспешил

Комментарии:
67 Грималь пишет, что «Солдатами командовал трибун по имени Попилий и подчиненный ему центурион Герений, которого Цицерон когда-то спас от обвинений в оцеубийстве». Но Плутарх ясно пишет, что подзащитным Цицерона был Попилий. Аппиан говорит, что непосредственным убийцей был центурион Ленат, и он же был бывшим подзащитным Цицерона. Ливий в качестве убийцы называет легионера Попилия.
68 Сицилия делилась на две части – восточную и западную, и соответсвенно для провинции назначались два квестора. Один из них находился в Сиракузах, а второй в Лилибее, где и прошла квестура Цицерона.

стр. 35


смешаться с толпой на улице этого городка. Но Цицерон не отчаялся. В некоторых письмах он говорит «Что будут обо мне говорить через шесть сот лет?». После одного неподобающего поступка Помпея, он удовлетворенно писал о том, что боялся, что слава Помпеева будет в веках прочнее, чем его, но теперь Помпей сам ее разрушил, а о нем и через шесть сот лет будут помнить. Когда его друзья просили, что бы он ответил на памфлет Пизона, Цицерон очень самоуверенно отвечал «Зачем? Его памфлет скоро забудут, мой же станут штудировать в школах, и я сам дам имени Пизона бессмертие». Из писем, что он написал на греческом языке только два ругательных, и одно из них к Пелопу, о том, что византийцы не вынесли хвалебного постановление в честь Цицерона! Стараясь приобрести расположение как можно большего количества людей, он пытался запоминать их имена (рабы-номенклаторы были запрещены, но все ими все равно пользовались).

Иногда у Цицерона появлялась страстная любовь к уединению. В такие моменты он уезжал в свое имение в Формиях. Но и здесь его посещает множество надоедливых людей. Как-то он писал Аттику: «Это какое-то общественное гуляние, а не загородная вилла! … В эту минуту, как я тебе это пишу, мне докладывают о приходе Себоса. Не успел я опомниться, как Арий говорит мне «Здравствуй». Разве это значит покинуть Рим? … Но я уйду

В горы родные туда, где лежал в колыбели младенцем».

И Цицерон едет в Арпин, а потом в Анций, где проводит время в одиночестве и созерцании морских волн. Впоследствии Цицерон купил имение в Астуре на берегу моря, на полпути из Анция в Цирцеи. Неподалеку находился лес, настолько дремучий, что в него тяжело было проникнуть. После смерти дочери, когда Цицерон не мог выносить общество, он углублялся в этот лес рано утром и возвращался на виллу лишь поздно вечером.

Цицерон не любил зрелища вообще и театр в частности, хотя трагиков он часто цитирует. К военной службе он склонности не имел, хотя некоторое время был в войске в марсийскую войну. Цицерон очень любил шутить. В древности сборники его шуток пользовались большой популярностью. В письмах к друзьям и от них постоянно встречаются сожаления, что они не могут встретиться и провести время в шутках. Однако меры Цицерон не знал, его шутки были зачастую злыми и обидными, поэтому он прослыл человеком язвительным и недобрым. Эти его шутки сделали ему множество врагов.

Обычно хвалят Цицерона за гуманное отношение к рабам. В качестве доказательства приводят одно письмо Цицерона, где он сожалеет о смерти раба: «Я очень расстроен; у меня умер юноша по имени Сосифей, бывший у меня чтецом, и я огорчен этим больше, чем, быть может, полагается огорчаться смертью раба». Но можно найти и другие письма. Цицерон, основоположник европейского гуманизма пишет письмо проконсулу в Азии, что у его друга сбежал раб, и что его друг очень расстроился,

стр. 36


и что это расстройство пройдет, если раба вернут, и он его накажет. «Не знаю, пишет Цицерон, хочет он его казнить на своих глазах, или только сослать на мельницу, но удовлетвори его, пожалуйста, разыщи беглого». У самого Цицерона был другой раб Дионисий, не тот про которого я писал выше, и которого он отпустил на свободу, этот смотрел за его библиотекой. Однажды, украв самые дорогие книги, он сбежал. Цицерон настойчиво просил проконсула Ахайи Ватиния, вернуть раба. Видимо тоже для казни своими руками. Ватиний даже начал войну с теми, у кого этот Дионисий находился. К народу у Цицерона было двойственное отношение. С одной стороны – это народ, который выбирает магистратов и из которого состоит республика, с другой – это чернь, противоположность оптиматов, лучших людей, быдло. С одной стороны, опять же, Цицерон произносил речи пред народом, он – арбитр, но с другой — «Как можно уважать мнение в совокупности тех, кого каждого в отдельности презираешь!». В то время от настоящей демократии уже ничего не осталось. Формально народ выбирал должностных лиц и принимал законы, но для этого нужно было находиться на поле, в Риме, а громадное количество римских граждан жило в Италии и даже за ее пределами. Получается, что принимала законы только кучка бездельников живущих в самом городе. Были случаи, когда законы принимались шайками в несколько человек. Цицерон это понимал, но упорно говорил про демократию, и обращался к «народу».

Цицерон не был цельной личностью, он весь состоит из противоречий. Во всем – в политике, в философии, в характере, даже во взглядах на жизнь. Хорошо это или плохо – не знаю, но это дает возможность каждому видеть в Цицероне то, что он хочет, положительное или отрицательное. С одной стороны как «новый человек» (так в Риме называли тех, кто первый занимал в роду курульную должность) из Арпина, он должен был бы пойти по стопам Мария – опираясь на народ, что он и делал в начале. Его выборы в эдилы были очень почетными – народ даже не голосовал, а криком решил в пользу Цицерона69, а претором он был выбран первым. Но с другой стороны Цицерон всегда тяготел к оптиматам. Все это усложнялось еще и тем, что эти последние его не принимали (примечательна ответная речь Катилины на выступление Цицерона в сенате, сохраненная или скорее сочиненная Саллюстием, ее смысл — «А кто ты такой?!»). Метелл спросил однажды Цицерона: «Кто твой отец?». На что Цицерон ответил «Я то своего знаю, а ты благодаря своей матери – нет!». А это желание женить дочь именно на патриции? С одной стороны он как философ, смеялся над птицегаданиями – с другой был против их отмены, как древнего римского обычая. Его тяга к устаревшим римским суевериям и формальностям просто смешна – в этом он напоминает неоязычников. Я думаю дело здесь вот в чем. Известно, что после того как он вернулся из трехлетней поездки в Грецию, его обзывали «греком» и «ученым». Вот он и выставлял напоказ рвение к древним римским обычаям. О греках, он всегда писал плохо, а тех, кто чрезмерно поклонялся греческой культуре – презирал и называл не римлянами, а

Комментарии:
69И это не смотря на то, что этому избранию препятствовали все деньги Верреса.

стр. 37


гречишками. Возможно, это просто комплекс с молодости, когда он сам претерпел подобные обзывательства. И еще эти бесконечные колебания между храбростью и трусостью. Правда, последней у него было все-таки побольше. Некоторые утверждают, что Цицерон вообще никогда храбрым не был. Дело Катилины – так он был окружен вооруженной до зубов белой гвардией. Да это так, но смелость здесь заключалась не в этом, а в казни в нарушение Порциевых законов. В Киликии Цицерон вел войну, пусть и не крупную, но смог преодолеть свою врожденную трусость. Не следует забывать и того, что молодой Цицерон сражался под знаменами Суллы во время марсийской войны. Смелостью можно назвать и выступление против Антония. Примеров же трусости множество.

Оценивать Цицерона отрицательно как политика сейчас глупо, потому что жил он давным-давно и нас это не касается, а как писатель он актуален. Говорят, что после времен Суллы Цицерон хотел стать философом и жить спокойно в Афинах, и что это Посидоний уговорил его стать политиком, да еще был какой-то оракул. Что до чтения Цицероновых сочинений, то конечно читать их не всегда интересно как детективы, у него есть более и менее сильные вещи, но нужно иногда сделать усилие. Чтение дает материал, по-другому получить его никак нельзя. Первой книгой Цицерона, которую я прочитал, была изданная в 1974 году в серии «Литературные памятники» — Цицерон «О старости. О дружбе. Об обязанностях». Поскольку названия произведений Цицерона, переводятся на русский язык часто по-разному, то я буду писать их на латинском языке и в скобках так, как они называются в переводах, что есть у меня. Поскольку специальных монографий о Цицероне у меня нет70, а если бы и были, то в них нет подробной библиографии, то информацию о сочинениях Цицерона я брал у него же самого.

Философия

Цицерона обычно называют эклектиком, что, на мой взгляд, не совсем верно. В детстве Цицерон учился у эпикурейца Федра, сначала в Риме, а потом и в Афинах, но когда познакомился в Риме с академиком Филоном из Ларисы перешел к нему. Позже он слушал Антиоха Аскалонского и его брата Ариста в Афинах. Хотя он хвалит Антиоха за стиль, но убеждения остались у Цицерона Филоновы, скептические. Он учился и у эпикурейца Зенона, а стоик Диодот жил у него в доме (как и Тираннион71) до конца

Комментарии:
70Когда я это писал, у меня еще не было ни одной книги о Цицероне.
71Этот Тираннион был грамматиком и помогал Цицерону приводить в порядок его библиотеку. Однако он сыграл значительную роль в истории философии. Известно, что Аристотель писал два вида сочинений: экзотерические в виде диалогов, предназначавшиеся широкой публике и эзотерические, распространявшиеся исключительно среди учеников и неизвестные древним. Сулла, взяв Афины в 80 году, вывез библиотеку Апелликона, содержащую тайные книги Аристотеля, в Рим. Здесь этими книгами и занялся Тираннион. Он написал коменнтарий к ним, а Андронник Родосский занялся их перепиской.

стр. 38


своей жизни72, там же умер и оставил ему 100 000 сестерциев (стоики все-таки не киники). Цицерон не единственный, кто держал домашнего философа, это было модно. Например, в доме у его друга Пизона жил перипатетик Стасей, через которого Цицерон познакомился с философией Аристотеля. Государственные кафедры появились только при Марке Аврелии и тут же превратились в кормушку для бездарей – обычный конец подобных начинаний73 (Французская Академия). Во время своего путешествия на Восток в Смирне Цицерон беседовал со стоиком Публием Рутилием Руфом, который жил здесь в изгнании74. На Родосе Цицерон слушал стоика Посидония, а в Риме общался с местными стоиками Сцеволами. Среди наставников у Цицерона был еще один стоик – Луций Элий Стилон, у которого он учился вместе с Варроном. Известно, что перипатетику Кратиппу Цицерон выхлопотал римское гражданство.

Самостоятельного Цицерон ничего не открыл, но он стоит у истоков римской, а, следовательно, и западной философии. Громадная заслуга Цицерона не только перед философией, но и перед наукой состоит в переводе греческих терминов на латынь. Например, слова «корпускула» (иногда Цицерон использовал «индивидуа» и даже латинизированное греческое «атом»), «материя» (он колебался при выборе между «материей» и «сильвой», и если бы выбрал последнее, то сейчас был бы не «научный материализм», а «научный сильваизм») – цицероновы, как и множество других. Цицерона обычно осуждают не только за несамостоятельность, но и за поверхностность. Однако именно неглубина служила популяризации философии. Мало кто осиливал Аристотеля или Хрисиппа, Цицерона же читали все. Его книги, издававшиеся Аттиком, очень быстро расходились, случалось, что по рукам ходили и пиратские издания. Цицерон принадлежал к эпохе Просвещения, как и Вольтер, а просвещению всегда свойственно не глубина, а широта, только так оно свою задачу и выполняет. То, что значил Цицерон для всей эпохи Просвещения, мы можем наблюдать по отношению к нему Вольтера. Он познакомился с Цицероном еще в колледже и в течение всей свое жизни боготворил арпинца. Вольтер о Цицероне говорит часто, и что удивительно для такого язвительного человека, он ни разу не сказал о нем дурного слова. Когда один адвокат в своем сочинении напал на Цицерона, Вольтер с энергией и энтузиазмом заступился за римского философа: «Именно теперь, во время упадка искусств во

Комментарии:
Именно эти книги и дошли до нас, тогда как популярные в древности экзотерические диалоги совершенно не сохранились. Доступ в библиотеку Суллы Тираннион смог получить, заискивая перед его библиотекарем. Цицерону унижаться не пришлось, он читал Аристотеля на вилле Фавста Суллы, которого недавно перед этим защищал.
72 В конце жизни Диодот ослеп и проводил время, играя на лире, слушая научные книги и решая геометрические задачи.
73 См. очень яркое описание у Лукиана.
74 Рутилий, будучи наместником, пытался обуздать алчность откупщиков. Когда он вернулся, банкиры подстроили процесс, обвинив его в лихоимстве. Рутилий был осужден судом, состоящим сплошь из откупщиков, и отправился в туже провинцию, которую он якобы обобрал. Жителями он был встречен с благода
Цицерону. Его отец, видя, что занятию юриспруденцией не идут впрок, выхватил из потайного места, где их прятал Петрарка, книги Цицерона и бросил в огонь. Петрарка плакал, и отец, видя его горе, вытащил из огня уже загоревшуюся книгу и с улыбкой протянул сыну. Бросив юриспруденцию, Петрарка посвятил себя розыскам сочинений Цицерона. Восторженным поклонником Цицерона был и друг Петрарки Боккаччо. Леонардо Бруни превозносил его до небес. У Бруни было два друга, тоже гуманиста и тоже горячие поклонники Цицерона, это Николи и Салютати. Виллани даже называет последнего «обезьяной Цицерона», и это в качестве похвалы. А сколько других имен? Траверсари, Верджерио, который защищал Цицерона от педанта Малесты, обозвавшего того адвокатом, Поджио, знаменитый проповедник цицероновой славы, который говорил, что отдал бы все сокровища догматики за одну его речь. О глубоком уважении к Цицерону, говорит случившийся в это время скандал. Лоренцо Валла написал диссертацию, где сравнивал Цицерона с Квинтиллианом, отдавая предпочтение последнему. Поджио был возмущен и поднялся большой шум. Хотя друг Валлы Беккаделли и говорил, что тот написал это в качестве диалектического упражнения, хотя сам Валла доказал преданность Цицерону, написав «Elegantiae», все равно его кощунство осталось несмываемым пятном в течение всей его жизни.

Философские сочинения Цицерона обычно делят на практические и теоретические, и в этих последних еще иногда выделяют политические. Сам Цицерон их делил традиционно на логические, этические и физические. К политическим относятся диалоги «О государстве» (иногда переводят как «О Республике») и «О законах». На мой взгляд это самые скучные сочинения, особенно «О законах», потому что оно слишком специализированно, да и сам предмет не вызывает у меня особого интереса. Ценность их заключается только в некоторых сведениях о государственном устройстве римлян, а также в изложении взглядов некоторых философов. Правда, Цицерон по большей части следовал здесь Полибию. Никаких особенных мыслей эти два трактата у меня не вызвали, поэтому скажу лишь кратко о том, что они собой представляют. Два этих сочинения Цицерон написал в подражании Платону, у которого как все знают, есть диалоги с такими же названиями. Знаменитый «Сон Сципиона» — тоже стилизация под Платона. Введением к диалогу «О государстве» служит трактат «Об ораторе». Это собственно философское сочинение, но обычно его помещают среди риторических, так же поступлю и я. Сочинение «О государстве»76Цицерон начал писать в 54 году, а опубликовал, по всей видимости, в 51. Состояло оно из шести книг, но до нового времени они не дошли, и знали о них только по упоминаниям и цитатам античных авторов, за исключением «Сна Сципиона», процитированном и комментированном Макробием. Петрарка, искал это сочинение во многих библиотеках и даже ездил за ним

Комментарии:
76На латыни речь идет о res publica первое слово, как известно, значит вещь, а в юридическом смысле предмет, используемый человеком, а второе, нечто относящееся к народу как юридическому лицу, т.е. республика это собственно вещь, находящаяся во всенародном использовании
стр. 41

в Польшу. Его интерес к этому сочинению легко объяснить — Цицерон был известным политиком, и должен был написать о государстве что-то особенное, кроме того, это сочинения было очень популярно в древности особенно у отцов церкви. Им, например, так вдохновился Лактанций, что в дополнении к четвертой книге написал свой трактат «De officio Dei». Он и сам простодушно признается в этом в предисловии. Поскольку четвертая книга до нас не дошла, то мы многим обязаны Лактанцию, тем паче, что он приблизился к образцу так, что Иероним называл это сочинеие эпитомой Цицеронова77. Мы имеем перед Петраркой то преимущество, что нам в Польшу ехать не нужно, достаточно дойти до магазина или библиотеки, но кто сделает хотя бы такое усилие? Найдено это сочинение было кардиналом Маи, префектом Ватиканской библиотеки меньше 200 лет назад. Леопарди даже написал стихотворение, посвященное Маи по поводу находки. («Бесстрашный итальянец, для чего Могилы ворошить Забытых наших предков? И к чему Их заставляешь с веком говорить?») Нашел он собственно не рукопись, а палимпсест. В этом палимпсесте были части первой и второй книг и отрывки остальных кроме шестой. В этом виде мы сейчас и имеем это сочинение – т.е. 47 (по объему) глав первой книги + 5 фрагментов, 44 второй, 34 третий + 5 фрагментов, 12 четвертой, 9 пятой, 26 шестой и еще 3 отрывка из неизвестных книг. Как видно, что более или менее сохранились только первые две книги и конец шестой. Построено оно в форме диалога, который длится три дня. В первый день обсуждается вопрос о наилучшем государственном устройстве, во второй — философия государства, в третий — образ наилучшего государственного мужа. Это сочинение Цицерон написал в Гераклидовской манере, а потом хотел переписать в Аристотелевской, но передумал и перенес замысел опробовать это на следующее сочинение. Трактат «О законах» Цицерон задумал как продолжение и начал писать в 52 году до, но не закончил, не обработал (он не имеет предисловия, как другие), и поэтому сам не публиковал. До нас дошли два списка, но оба не полных: здесь только три книги. Сколько было книг — неизвестно. Может быть, их три и было, но Макробий цитирует пятую книгу, поэтому есть предположение, что их было шесть, как и в диалоге «О государстве». Первая книга наиболее обработана и хорошо сохранилась, правда здесь есть лакуны, остальные представляют собой наброски. Вот что до нас дошло из этого сочинения Цицерона – 24 главы (по объему) первой книги плюс один отрывок, 27 второй, 20 третьей, отрывок из пятой, цитируемый Макробием, и еще один отрывок из неизвестной книги. В первой книге содержится рассуждение о естественном праве, во второй — о божественном, в третьей — о магистратах. К сочинению «О государстве» примыкают два диалога «Катон Старший, или О старости» и «Лелий, или О дружбе». По объему они состоят из 23 и 27 глав соответственно. Хотя оба диалога относятся к сочинениям по практической философии и трактуют темы, вынесенные в названия, но участники бесед здесь те же,

Комментарии:
77Более самостоятелен он в пятой книге «Божественных установлений», которая писалась по образцу третьей Цицероновой.

стр. 42


что и в «Государстве», да и о республике здесь тоже идет речь. Оба сочинения носят личностный характер, поэтому читать их интересно. Правда сочинение «О дружбе» по словам Плутарха («О братской любви», 8) и Авла Гелия («Аттические ночи» I, 3) представляет собой конспект сочинения Теофраста с тем же названием.

Существует расхожее мнение, что Цицерон считал царскую власть наилучшей формой правления, но это не совсем так. Цицерон различал в каждом из трех видов государственного устройства два подвида – положительный и извращенный. Например, олигархия и аристократия, власть одного и тирания. Собственно слово тиран в древности не несло отрицательного оттенка как сейчас. Тиран – это просто незаконный царь, среди семи мудрецов тоже были тираны, но Цицерон употребляет его именно в отрицательном смысле, как самодур. Он действительно часто говорит, что царская власть – наилучшая, но под царем он понимает некоего мудреца стоиков, совершенного политика. И уж это никак не наследственная власть – это просто власть одного, совершенного политика. У него есть фраза о том, что идеальное демократическое устройство (не власть толпы, которую он и считал наихудшей) даже лучше монархии. Все это сводилось к тому, что наилучшее устройство – это римское, где есть подобие царя – консул, но его власть ограничена временем (один год) и числом (консулов — двое), аристократия – сенат, ну и демократия в лице народа и его трибунов. И все-таки, в письмах он всегда говорит об одном руководителе государства, т.е. вся римская демократия в его время – это только ширма, реально же власть есть у влиятельных людей – сначала у Помпея, потом у Цезаря, а потом и у самого Цицерона. Если внимательно читать эти его политические сочинения, то можно заметить что он всегда говорит о неком главе государства, не о царе в прямом смысле, а о каком-то кормчем. Это дало повод к многочисленным спорам о том, не является ли принципиат Августа и последующих императоров именно тем, чего желал Цицерон. Вопрос сложный, а я не ученый, однако возможно Цицерон что-то об это думал (может быть о себе?).

Из сочинения Цицерона по теоретической философии, по моему мнению, самым интересным является его «Академика». На латыни название пишется как «Academica» (кратко-фамилиарно) или «Academici libri» (официально), а по-русски переводится по разному «Учение академиков», «Об учении Академии» «Академика», «Академические исследования», «Академические книги», «Академические вопросы» и т.д. Это сочинение было вторым и примыкало как по замыслу, так и по участникам диалога, месту и времени беседы к «Гортензию». «Академик» собственно было две, которые называют «Academica Priora» и «Academica Posteriora». Сначала Цицерон написал только две книги. Они назывались «Катулл» и «Лукулл». Собеседники, как я уже сказал, там были те же, что и в «Гортензии», т.е. разговор как бы продолжался, переходя от пользы философии вообще к выбору школы. Возможно, что эти две книги не имели общего заголовка и вместе с «Гортензием» составляли одну трилогию. Позже Цицерон переписал эти книги и расширил сочинение до четырех, изменив и состав участников

стр. 43


диалога. Знаменитый ученый Марк Теренций Варрон захотел стать персонажем одного из сочинений Цицерона, о чем он сообщил Аттику, а тот написал Цицерону. Цицерон Варрона недолюбливал, но боялся его авторитетного мнения, к тому же тот был раздражителен, вспыльчив и обидчив. Поэтому он переработал «Академику», расширил ее до четырех книг, где беседуют уже Варрон и Цицерон, третьим участником был Аттик (впрочем, у Цицерона были сомнения на счет Варрона, и он собирался заменить его Брутом, а в одном письме он упоминает и о Катоне). Роскошная копия на пергаменте этих книг была вручена первому. Это вручение сопровождалось сопроводительным письмом, которое обычно печатают вместе с текстом, хотя оно есть в сборнике писем к близким. Из этих двух редакций сохранилась вторая книга первой «Лукулл» и первая половина первой книги второй. По объему это соответственно 48 и 12 глав. Кроме этого сохранилось из второй редакции два фрагмента из первой книги, девять из второй, шесть из третьей и еще пять из неустановленных книг. Эти отрывки содержаться в сочинениях Августина, Нония Марцела, Лактанция и Диомеда. Все эти отрывки принадлежат ко второй редакции, а цитат из несохранившейся книги первой нет. Квинтилиану были известны обе редакции, а Плутарху только первая. Плутарх не критически подошел к тексту78 и буквально внес слова Цицерона о Лукулле в его биографию, хотя Лукулл был далек от философии, а слова Цицерона о нем лишь литературный прием. Как видно сохранилось от книг немного, можно также прочитать для интерполяции сочинение Августина «Против академиков», которое он написал, судя по всему, прочитав «Академику» Цицерона. Эта книга интересна мне изложением теории познания академиков, а в древности, да и позднее79, скептиками были именно они, а не Пиррон и его школа. Обычно Академию делят на Старую, Среднюю и Новую, а некоторые даже на пять различных академий, у Цицерона же есть только две – Старая и Новая. Зачинателем Новой был Аркесилай, а главой во времена молодости Цицерона – Филон, его же ученик Антиох из Аскалона, порвал с ним и вернулся к Старой Академии, впрочем, официальным схолархом Академии он не был. Филон написал против него гневную отповедь. Сам Цицерон слушал лекции Антиоха в Афинах, но придерживался взглядов Филона. Главное отличие Новой Академии – скептицизм80, воздержание от суждения, невозможность достичь окончательного знания. Скептицизм пирронистов отличается от академического тем, что академики признают недостижимость знания, а первые не признают и этого. К скептикам можно причислить кого угодно, говорят, что основателем этой школы был Гомер, другие называют Платона, потому что он нигде не говорит своего мнения прямо, а предпочитает диалог, даже Демокрита причисляют к


Комментарии:
78Что он делает довольно часто, его даже называют «наивным», например он внес биографию Цицерона слухи, о том, что Катилина с сотоварищами убил и съел человека для укрепления преступной клятвы.
79Против них писали Беза, Кастеллани или см. у Рабле III 36, однако Санчес и Монтень называли скепсис пирроновым, так это и осталось
80Цицерон такого слова еще не знает, а идет оно от Аристотеля скепсис – мотивированное сомнение, впрочем, были и другие названия

44 стр.


скептикам за его высказывание о том, что истина скрыта в глубине колодца. Цицерон говорит, что между знанием и чувствами (а другого источника нет), восприятием и мыслью есть разница. Все наши знания предварительны, завтра может появиться что-то, что их опровергнет, а дать согласие на факт – значит признать его истиной, но это сегодня, а что будет завтра? Истина же одна, она существует, но мы можем только приближаться к ней, наше знание – вероятно, но не абсолютно. Наше стремление к истине подобно функции стремящейся к пределу – мы бесконечно приближаемся, но не достигаем ее. Чтобы приближаться к истине, мы должны опровергнуть правдоподобное, т. е. постоянно рассматривать то, что сегодня нам кажется правдоподобным и сомневаться во всем, пользоваться карнеадовским методом – рассматривать вопрос со всех возможных сторон и искать аргументы «за» и «против». Карнеад, как и многие другие философы ничего сам не писал, и его учение было изложено Клитомахом и Филоном. Цицерон считает, что первый излагал идеи Карнеада правильнее, чем второй. Он во многих местах говорит о Карнеаде и о знаменитом посольстве, считая это событие знаковым в культурной жизни Рима. Знаменитые карнеадовские контроверсии произвели сильнейшее впечатление, которое и зародило интерес к философии у золотой молодежи. Наверное, академическая философия подошла ближе к методологии современной науки, чем все остальные.

Из других работ по теоретической философии я выделю трилогию – «О природе богов», «О дивинации», «О судьбе». Первый трактат состоит из трех книг – это диалог. Книга была популярной по той причине, что каждый мог найти в ней что хотел, будь то атеист, христианин или язычник. Именно этой книгой вдохновился и взял себе за образец первый христианский апологет Минуций Феликс. Цецилий в его книге «Октавий» и есть Цицеронов понтифик Котта. Лактанций же имел основой для написания своего трактата «De ira Dei» вторую книгу «О природе богов». В первой книге излагается учение эпикурейцев о богах и их критика с позиций Новой Академии, во второй – стоиков, и в третьей – их критика. Первая книга сохранилась хорошо, во второй возможно незначительные лакуны, но третья сильно сокращена, возможно, это сделали средневековые христианские переписчики. По объему книги состоят из 44 глав первая, 57 вторая и 40 третья. Вторая книга наиболее скучная из-за большого количества ненужного материала (а вот Майоров в предисловии говорит, что она — наилучшая, так как дает сведения о состоянии античной науки). В самом трактате, когда Бальб заканчивает говорить, стоит фраза «да и многое уже сказано». Скорее всего, это написал потерявший терпение переписчик. Именно эту книгу позднее использовали христиане для доказательств бытия Бога – телеологического, космологического и этического. Эти доказательства, хотя и приведены как аргументы стоиков, но были найдены еще

45 стр.


Аристотелем, впрочем, как видно из Цицерона, стоики многим обязаны перипатетикам81. Вот вопрос — «Был ли Цицерон атеистом?» Сказать сложно… Он разделяет религию и культ, т.е. считает рассказы о Юпитере, Марсе и т.д. – сказками (его знаменитая фраза о том, что один гаруспик не может без смеха смотреть на другого), но культ богов как государственное учреждение, доставшееся от предков необходим, как часть государственного устройства. Это одно из цицероновских противоречий. Он с детства впитал в себя дух римской древности и, хотя считал эти гадания по птицам глупостью, стоял за них горой. С другой стороны Цицерон считает нравственность – достаточной для поддержания порядка и справедливости общественной жизни. Здесь опять просматривается параллель с Вольтером. Вольтер был деистом, т.е. думал что евангелия и завет – сказки, но идею нравственности считал недостаточной без божьего страха гарантией справедливости, хотя и допускал существования общества атеистов. Вольтер и Цицерон, оба различали религию и суеверие и боролись против последнего. Кстати, о религии… Цицерон утверждает, что слово религия произошло от religere, как elegantes от eligere, diligentes от diligere, intellegentes от intellegere поскольку во всех этих слова тот же корень (vis legendi), что и в слове religious. Лактанций производил слово religio не от religere, а от religare, что впрочем, вряд ли правильно. Современной наукой предпочитается именно Цицеронова этимология.

Христиане видели в Цицероне монотеиста, хотя так сказать нельзя, ведь он излагает от имени Бальба не свое мнение, а стоиков. Что до фразы в конце трактата «мне показались более схожими с истиной рассуждения Бальба» — это вполне могла быть позднехристианская вставка, они любили вставлять подобные вещи. Был ли Цицерон атеистом? Не знаю, но это вполне возможно. К тому же мы имеем все-таки искаженную и неполную версию трактата. Кстати он, как и другое сочинение Цицерона «О дивинации» были осуждены в 302 году как атеистические. Так что… Во втором трактате тоже есть христианская вставка – оправдание, что так убедительно говорил против Бога в первом. «О дивинации»82 состоит из двух книг, по объему 58 и 72 главы, интересно, что первая была написана до убийства Цезаря, а вторая после. В предисловие написано, что этот трактат литературно несовершенен, но в переводе это малозаметно. Последний трактат из трилогии «О судьбе» («О роке») состоял из одной книги, до нас, к сожалению, дошел лишь отрывок – отсутствует начало, конец, а в середине есть два больших пропуска. Всего по объему дошедшая часть занимает 20 глав. Августин знал его еще полностью, видимо он был порезан христианами позже. Сам Цицерон – сторонник свободной воли, поскольку рабство воли не вписывается в его морально-политическую
Комментарии:
81До последнего времени почему-то считали эти аргументы лично цицироновскими (?) хотя он же их опровергает в третьей книге (за исключением опровержения монотеизма вырезанного христианами), да и вообще считал бытие Бога предметом веры, а не доказательств
82Иногда переводят «О ведовстве», «О предвидении», «О гадании», но само слово «дивинация» в латинском языке имеет много значений, что любой перевод был бы не точным

46 стр.


систему. В этом трактате он последовательно критикует Посидония, Хрисиппа и Эпикура, местами довольно остроумно.

Другие книги Цицерона по теоретической философии это «Парадоксы стоиков» (иногда переводят как «Стоические парадоксы») — маленькое сочинение, и «О пределах блага и зла». В первом кроме вступления всего шесть глав-парадоксов — «Только прекрасное является благом», «Добродетель самодостаточна для достижения счастья», «И преступные, и праведные деяния равны», «Всякий глупец безумен», «Только мудрец свободен», «Только мудрец богат». Это сочинение написано в виде монологов, или диатриб и наполовину представляет политический памфлет (на Цезаря, Красса, Клодия). Названия второго переводят по-разному – «О высшем благе и крайнем зле», «О пределах добра и зла», «О границах блага и зла» и т.д., сам Цицерон в письмах называет его коротко – «О пределах», а первую книгу «Торкват». Это сочинение быстро разошлось в пиратских копиях, хотя Цицерон не спускал со своего свитка глаз, второй же был у Аттика. Издатели-пираты были и в то время. Первый раз я это сочинение прочитал в переводе Посникова, изданном в Петербурге в 1774 году. Читать было очень тяжело, более современный перевод Гвоздева 1889 года был мне доступен только в книгах III-V. Это центровое сочинение Цицерона, и это неудивительно, ведь венец философии – этика, а она строится на понятии блага, т.е. цели. Лично мне здесь более интересна первая книга, где излагается учение Эпикура. Правда изложение сильно искажает его мысли, часто от незнания, а часто умышлено, заранее подготавливая опровержение. Видимо Цицерон знал философию Эпикура из вторых рук (Антиох Аскалонский (?)), хотя он же часто цитирует книги самого Эпикура, а многие даже перевел на латинский язык. Благодаря такому искажению – все Средние века, а обыватели и сейчас, имели об Эпикуре превратное представление. В книге, что есть у меня эти «неточности» оговариваются в примечаниях, мало того там даже есть приложение к примечаниям с изложением истинных взглядов Эпикура на наслаждение. Еще интересна пятая книга, излагающая взгляды Антиоха. Третья книга, излагающая взгляды стоиков – подробна и качественна, но мы имеем столько стоических книг! По объему «О пределах блага и зла» состоит из пяти книг: в первой 21 глава, во второй – 35, в третьей – 22, в четвертой – 28 и в пятой – 32 главы.

Из сочинений по практической философии мне больше нравятся «Тускуланские беседы». Оно состоит из пяти книг – «О презрении к смерти» (49 глав), «О преодолении боли» (27 глав), «Об утешении в горе» (34 главы), «О страстях» (38 глав), «О самодовлеющей добродетели» (41 глава). Названия книг говорят сами за себя – собственно все сочинение это наставления к спокойной, счастливой жизни. Трактат «Об обязанностях» (раньше переводили «О должностях», по-гречески Цицерон называет его «О должном», а «должное» переводит на латынь как «обязанность») — последнее философское сочинение Цицерона и, наверное, самое знаменитое. Он был популярен как у отцов церкви, так у просветителей XVIII века. Именно на основе этой книги написана

стр. 47


пятая «De vero cultu» Лактанциевых «Божественных установлений». Но особенно знаменита книга Амвросия, епископа Медиоланского «Divinae institutiones». «Это сочинение не является не только непосредственным подражанием знаменитым книгам Цицерона «De officiis», но и настоящим их переложением для читателей христиан» (Эберт). А ведь именно эти книги в течение многих столетий были единственным руководством христианской морали. Лично мне это сочинение Цицерона кажется скучноватым. Трактат состоит из трех книг, где анализируется понятие нравственности (45 глав), полезности (25 глав) и в третьей их конфликт (33 главы). Трактат написан в жанре наставления сыну, а не диалога, что для Цицерона необычно.

Кроме перечисленных, к философским иногда относят и «Топику», я ее поместил среди сочинений по риторике. О несохранившихся сочинениях см. ниже.

I. De re publica (О государстве) 54-51 гг.
II. De legibus (О законах) 52-51 гг.
III. Paradoxa stoicorum (Парадоксы стоиков) 46 г.
IV. Academici libri (Учение академиков) 45 г. (в переводе Федорова, а также отрывки I 13-43, II 11, 12, 16, 17 в преводе Кузнецова)
V. Tusculanae disputations (Тускуланские беседы) 45 г.
VI. De finibus bonorum et malorum (О пределах блага и зла) 45 г.
VII. De natura deorum (deorium) (О природе богов) 45 – 44 гг. до н.э. (в переводах Лапиной, Блажеевского и Рижского)
VIII. De divinatione (О дивинации) 44 г.
IX. De fato (О судьбе) 44 г.
X. Cato Maior de Senectute (О старости) 44 г. (в переводе Горенштейна и том же переводе, обработанном и измененном редакторами)
XI. Laelius de Amicitia (О дружбе) 44 г. (в переводе Горенштейна и в переводе Кнабе)
XII. De officiis (Об обязанностях) 44 – 43 гг. (?)

стр. 48


Риторика

В ранней юности, т.е. около 15 лет83, Цицерон написал сочинение «О нахождении» (по-русски иногда его называют «О нахождении материала», «О подборе материала для речей» или «Об изобретении»). Оно состоит из двух книг по объему 109 и 178 параграфов (не глав84) соответственно. На русский язык переведено только первых пять глав (не параграфов) первой книги. По сути это конспект лекций по первой части риторики, изобретенной Гермагором. Как известно, частей всего пять, но полной риторики Цицерон не написал, и даже с сожалением впоследствии вспоминал об этом
Комментарии:
83Если датировать это сочинение 91 годом, поскольку в нем нет упоминаний о более поздних событиях, но некоторые говорят о 20 годах, а некоторые датируют сочинение 83 годом, т.е. 23 годами
84Приблизительно с середины XIX века на сочинения Цицерона стали ссылаться исключительно по параграфам, тогда как раньше только по главам.

стр. 49


юношеском сочинении, слишком уж школярском. Долгое время ему приписывали и «Риторику к Герению», поскольку она близка по стилю к «Нахождению» и написана приблизительно в то же самое время, но современные филологи наложили на нее руку. Эта риторика между тем была популярным учебником в Средние века.

«О наилучшем виде ораторов» — это предисловие к переведенным Цицероном речам Эсхина и Демосфена «О венке». Написано оно было около 46 года и по-русски иногда называется «О наилучшем роде ораторов» и даже «О переводчиках» (Зелинский). Впрочем, в рукописях есть и второе название — «О наилучшем роде красноречия» (что странно, потому что в письмах Цицерон, иногда, так называет свое сочинение «Оратор»), что по-русски еще иногда переводят как «О лучшем роде ораторского искусства». По объему оно небольшое всего семь глав, по всей видимости, опубликовано не было, поскольку литературно не обработано. В примечаниях Кулькова написано, что в том же году Цицерон написал и «Топику» по просьбе юриста Гая Требация Тесты. Это тоже странно, потому как Цицерон отослал Требацию свое сочинение с сопроводительным письмом 28 июля 44 года из Регия, и в том письме написано, что писать он начал после отплытия из Велии, а это случилось за 12 дней до секстильских календ того же года. Это значит, что написал он «Топику» в июле (или точнее квинтилии, поскольку Цицерон не признавал нового названия этого месяца) 44, а не 46 года. То, что причиной к написанию послужила «Топика» Аристотеля написано в самом трактате, а вот то, что она была и источником современные ученые отвергают.

«Подразделения речей» (иногда по-русски пишут «Ораторские разделения» «Риторические разделы» или «О разделении речи»), «De Partitione Oratoria» (54 г.) — небольшое сочинение Цицерона в виде вопросов и ответов. По объему в 139 параграфов. На русский язык не переводилось, по крайней мере, мне переводы неизвестны (кроме двух отрывков).

Самыми ценными сочинениями Цицерона по риторике являются диалоги «Об ораторе», «Брут» и «Оратор». В Средние века была известна только одна рукопись со многими утраченными листами, по объему больше половины, двух сочинений «Об ораторе» и «Оратор», «Брут» же был неизвестен вовсе. И только в XV веке в городке Лоди были найдены полные рукописи «Риторики к Герению», «О нахождении», «Об ораторе», «Брута» и «Оратора». Рукопись расшифровали, но сама она сгинула. Эти полные рукописи местами отличаются от неполных, восстановить же истинный текст Цицерона с точностью невозможно. Как я уже писал выше диалог «Об ораторе» был задуман как вступление к «Государству». Читается он легко, возможно здесь не последнюю роль играет хороший перевод Петровского. Этот диалог состоит из трех книг по объему в 62 главы, 90 глав и 61 главу соответственно. «Брут»85 больше

Комментарии:
85 Это сочинение дало повод к следюущим стихам Тютчева, который дословно здесь цитирует Цицерона

Оратор римский говорил
Средь бурь гражданских и тревоги:

стр. 50


интересен как историческое сочинение, но иногда длинные перечисления незнакомых имен утомляют. Здесь он говорит о более чем двухстах римских ораторах! Объем – 97 глав, что для одной книги очень много. Как я уже говорил, Средневековье не знало этого сочинения, правда, недавно был найден отрывок Кремонской рукописи IX века. «Оратор» — чисто риторическое сочинение, здесь уделяется много места тропам, периодам и т.п. У Цицерона было сильное воображение, а мышление – конкретное, поэтому он всем абстрактным понятиям тут же находил образ, которые у него просто льются один за другим. Это бесспорно талант, как например, талант к импровизации в музыке или экспромту в поэзии.

Цицерон принадлежал к родосской школе красноречия, это промежуточная школа между аттицизмом и азианством, иногда ее называют умеренным азианством. Азианство – это напыщенный стиль с упором на украшение речи. Аттитизмом тогда называли противоположность азианству – очень простой род речи, что собственно к классическим афинским ораторам отношения не имело. Аттицисты делились на направления, по древним ораторам, которым они подражали, или скорее думали, что подражают. В основном это был Лисий, некоторые говорили даже о Фукидиде (?!). Цицерон боролся с ними в своих сочинениях, в частности Брут был аттицистом, и именно ему он посвятил два своих трактата пытаясь перетянуть друга в родосскую школу. Впрочем, аттицисты быстро приелись, и как говорит сам Цицерон, народ разбегался, как только они начинали говорить. Соперник Цицерона Гортензий был азианцем. К старости его красноречие пошло на убыль потому, что этот стиль подходит для молодого, но совершенно неуместен для старого. Они вроде бы были друзьями, но в одном письме, Цицерон называет его завистником (это касалось изгнания, Гортензий тогда ему не помог, потому что хотел опять стать первым оратором в Городе или, как его называли, «царем суда»).

Цицерон в предисловии к переводу Демосфена, говорит о нем как об идеале оратора, но в «Ораторе» уже считает этот идеал недостижимым, и что Демосфен лишь приблизился к нему ближе, чем остальные. Когда Цицерона спросили, какую речь Демосфена, он предпочитает, он ответил – самую длинную. Впрочем, в одном письме Цицерон написал, что Демосфен временами дремлет, но кто же может не спать?

XIII.
Ad Gerenium (Риторика к Герению) 86-82 г. (I,9; IV,7,10; IV,8,11; IV,9,13; IV,10,14; IV,10,15; IV,11,16; IV,12,17; IV,12,18; IV,13,18; IV,13,19; IV,14,20-21; IV,15,21; IV,20,27; IV,20,28; IV,19,26; IV,19,27; IV,21,29; IV,22,30; IV,22-23; IV,25,34-35; IV,22,30; IV,27,37-38; IV,28,38; IV,28,39; IV,30,41; IV,31,42; IV,32,43; IV,32,44; IV,33,44; IV,33,45; IV,34,45; )

Комментарии:

«Я поздно встал – и на дороге
Застигнут ночью Рима был!»

Комментариев к записи Марк Туллий Цицерон (3.01.106 – 07.12.43 до н.э.) нет

Уильям Годвин (03.03 1756 – 07.04 1836)

Уильям Годвин (03.03 1756 – 07.04 1836)
Уильям Годвин (03.03 1756 – 07.04 1836)

Уильям Годвин
(03.03 1756 – 07.04 1836)

Сегодня, когда я это пишу, исполняется 250 лет со дня рождения Уильяма Годвина. Эта дата и явилась поводом к этой небольшой заметке. Годвин родился в семье диссидентского священника в городке Уисбиче в Кембриджшире, но вскоре семья переехала в Суффолк. Здесь с семилетним Годвином занималась учительница местной школы в Гестике. Эти занятия ограничивались чтением Библии, но вскоре мальчик пошел в школу, где изучал арифметику, грамматику и латинский язык. После трехлетнего обучения Годвин был послан в Норвич к пастору-индепенденту Ньютону.

Смерть его отца в 1772 году грозила прервать обучение, но помощь матери из ее собственных скудных средств позволила Уильяму через год поступить в диссидентский колледж в Хокстоне возле столицы. Как это обычно и бывает в подобных биографиях, Годвин встретил здесь хорошего учителя, который привил ему интерес к античности. Это был преподаватель литературы Киппис. Опасное для будущего пастора увлечение литературой бросило в его душу зерно сомнения в истинности христианского учения. Годвин вовлек своего товарища по учебе в дискуссию о существовании Бога, сам, приняв (вполне искренне) отрицательный тезис. После окончания колледжа в 1777 году Годвин стал проповедником в Хертфордшире и проповедовал то, во что сам не верил1. В 1782

Комментарии:
1В 1784 году Годвин опубликовал свои проповеди под названием «Исторические эскизы в шести проповедях».

стр. 1

году с церковью он порвал под влиянием чтения Гольбаха и Гельвеция, но в 1787, году, читая Пристли, он вернулся ненадолго к деизму.

Оставив ремесло проповедника, Годвин переселился в Лондон и уже через год опубликовал «Жизнь Чатама». Вскоре он попытался открыть школу для мальчиков, для чего анонимно опубликовал объявление «Сведения о семинарии, которая будет открыта в понедельник 4 августа в Ипсоме в Сюррее». Но ни один студент не пришел в указанный срок. Денег у Годвина не было и нужно было быстро найти занятие, благо он обладал неимоверной работоспособностью. Частенько ему приходилось закладывать одежду или часы, чтобы просто пообедать. Сложив с себя сан, Годвин анонимно2 в 1784 году выпустил «Английское обозрение», где дал критический разбор современной литературы.

В это время Годвин познакомился с драматургом Томасом Холкрофтом3, ставшем его близким другом на многие годы. Он только что вернулся из Франции, где находился в качестве газетного корреспондента. Побывав в Париже на премьере «Женитьбы Фигаро», он запомнил пьесу наизусть и переложил ее для английской сцены. Восторженность, с которой его новый друг относился к французской философии, укрепила Годвина в его рационалистических принципах. Сам же он стал сотрудничать с одним либеральным журналом, где вел исторический отдел. Французская революция и острая полемика по поводу ее оценки между Берком и Пейном4 заставили Годвина оставить журналистику и посвятить себя написанию большого политического трактата. Целых шестнадцать месяцев Годвин работал с утра до ночи, и, наконец, в 1793 году выпустил свой капитальный труд «Исследование о политической справедливости». В одно мгновенье он стал известен всей читающей публике, а скоро его слава увеличилась еще больше. Дело в том, что в 1792 году в Лондоне Томасом Гарди было создано общество корреспондентов, целью которого являлся обмен новостями и идеями политических реформ. Эти либеральные идеи

Комментарии:
2До сих пор неизвестно, какие статьи он написал сам, а какие соавторы, потому что по моде того времени почти все печаталось анонимно.
3Холкрофт был старше своего товарища на одиннадцать лет. В своей жизни он уже успел побывать коробейником, конюхом, бродячим актером, суфлером и школьным учителем. Подобная карьера, однако, не помешала ему самостоятельно изучить французский, немецкий и итальянские языки и сделаться драматургом. Кроме пьес Холкрофт написал автобиографический роман о жизни бродячих актеров. Он был полезен Годвину тем обстоятельством, что его богатый житейский опыт давал его товарищу материал для романов, тогда как сам Годвин вел замкнутую жизнь, посвященную литературной работе.
4Годвин часто цитирует этого замечательного человека. В Англии Пейн познакомился с Франклином, который дал ему рекомендательное письмо в Америку. В колониях назревал конфликт с метрополией и Пейн выступил в защиту прав американцев на громадном митинге. Он же был послан с петицией к королю, а затем выпустил книгу «Здравый смыл», которая по выражению Вашингтона произвела переворот в умах американцев. За это Пейна прозвали крестный отцом Соединенных Штатов. Во время войны он издавал газету, одну из его статей Вашингтон приказал прочитать войскам вместо приказа и ее текст настолько возбудил солдат, что они немедленно бросились в бой, повторяя начальные слова статьи. После войны за независимость Пейн вернулся в Англию, где и вступил в спор с Берком. Во Франции он был выбран в Конвент и переехал в Париж. На родине тем временем он был осужден за оскорбление короля, но и во Франции ему не простили голосования против казни Людовика XVI. Пейн был арестован и написал в заточении книгу «Век разума». Над ним висел смертный приговор, но Пейну удалось бежать из тюрьмы в Америку. Президент Джефферсон выслал за ним целый корабль, но в Америке «крестного отца» встретили холодно и даже враждебно. Подобной благодарности Пейн не смог вынести, стал пить и, в конце концов, умер в полном одиночестве в Нью-Йорке.

стр. 2


настолько надоели правительству, что в мае 1794 года члены этого общества были арестованы и обвинены в государственной измене. Обвинение поддерживал сам лорд-главный судья сэр Джеймс Эйр. Годвин написал статью «Беглая критика обвинения, предъявленного лордом-главным судьей Эйром большому жюри присяжных». Эта статья была опубликована анонимно и вскоре перепечатана отдельной брошюрой. Она быстро распространялась по все стране и так возбудила общественное мнение, что суд оправдал обвиняемых. Авторство Годвина стало известно, и слава его достигла своего апогея.

Через год Годвин выпускает памфлет, направленный против политики лорда Гренвилла и Уильяма Питта5. В 1797 году он опубликовал еще одну важную работу «Исследователь», которая побудила никому не известного тогда Мальтуса написать «Очерк о законе народонаселения». В этом же году Годвин женился на ярой феминистке Мэри Уолстонкрафт. Но вскоре она умерла после родов, оставив ему дочь – Мэри. Годвин позже написал воспоминания о первой жене — «Воспоминания об авторе трактата «О женском равноправии»» (1798 г.). Тем временем политический климат в Англии изменился на противоположный, и Годвин с вершины популярности попал в число гонимых публицистов. Особенно старался чернить его известный поэт Кольридж, издававший журнал «Страж». Но более чувствительный удар Годвин получил от своего друга пастора Парра, который произнес в 1801 году проповедь против его взглядов. Годвин ответил памфлетом, в котором прихватил и Мальтуса.

В этом же году он женился на вдове Клермон, у которой уже было двое детей (одна из дочерей Клер была возлюбленной поэта Байрона). Материальное положение стало критическим. Надежда на гонорар от трагедии «Антоний» не оправдалась, пьеса провалилась на первом же представлении. Однако этот неуспех только удвоил силы автора, и новая трагедия «Фокинир» прошла уже шесть раз, но материального положения не поправила. Годвин совершенно не умел вести коммерческую деятельность и все больше впутывался в долги. Между тем его новая жена вносила разлад в его отношения с друзьями, спокойствия не было и дома. Годвина стал посещать молодой поэт Шелли, который приходил один и часто. Он проникся идеями книги Годвина «Исследование о политической справедливости», и эта книга стала для него библией. Летом 1816 года Шелли неожиданно увозит единственную родную дочь Годвина Мэри во Францию, хотя он уже был женат. Пара возвратилась лишь через три года, и Годвин не захотел их видеть, чем привел молодых людей в полное отчаяние. Самоубийство первой жены Шелли позволило ему оформить церковный брак с Мэри и примириться с тестем. Мэри Шелли оказалась дочерью первой феминистки и первого анархиста и женой воинствующего атеиста. Ядерная смесь! Впоследствии написала роман «Франкенштейн».


Комментарии:
5К политике Питта можно относиться по-разному. Жестокое подавление ирландских волнений, уния, ограничение свободы прессы не вызывают симпатий, но следует признать, что этот человек возглавил правительство в двадцать четыре года. Многим, которые уже перешли этот возраст, стоит над этим задуматься.

стр. 3


В 1819 году жизнь доставила Годвину новое сильное испытание. Покончила самоубийством Фани Годвин, усыновленная дочь его первой жены. Факт суицида он тщательно скрывал, чтобы не дать повода и так ожесточенным нападкам журналистов. Еще через три года погиб его зять Шелли, а сам Годвин был объявлен банкротом, впав в самую жалкую нищету. Не смотря на все это, он продолжал усиленно работать до последнего дня жизни еще пятнадцать лет.

Годвина называют самым радикальным политическим философом XVIII века. Он оказал влияние на Оуэна и анархизм, собственно он первый и обосновал доктрину анархизма. Главное его сочинение – «Исследования о политической справедливости и о влиянии ее на общую добродетель и благополучие» (1793 г.), самое оригинальное — «История общественного благосостояния» (1824 – 1828 гг.), другие сочинения по политической философии – «Очерк истории» (1784 г.) и «О народонаселении» (1820 г.), «Размышления о человеке, его природе, его труде и изобретениях». Кроме этого, он писал политические статьи и начал составлять серию биографий – «Жизнь Чаттема» (1783 г.), «Жизнь Чосера» (1783 г.), «Жизнь Питта» (1782 г.), «Жизнь Эдуарда и Джона-Филипса, племянников и учеников Мильтона». Годвин был знаком с Шериданом и даже написал пьесу для театра «Антоний» (1800 г.), но она провалилась при первом представлении, и вторую его пьесу «Аббас, персидский царь» не приняли к постановке, зато следующая трагедия «Фокинир» прошла шесть раз, но без особенного успеха. В 1807 году Годвин напечатал под псевдонимом Эдварда Болдуина сборник детских сказок. Он много написал для детей — Пантеон греческих и римских богов, краткую ис¬торию Англии, историю Рима, историю Греции, учеб¬ные книги по английской грамматике и языку, био-графию претендентки на английский престол в XVI ве¬ке Джен Грей под псевдонимом Теофила Марклифа. Помимо вышеупомянутых произведений он написал дневник, который вел на протяжении 48 лет, «Очерк о гробницах», «Историю английского государства от его начала до реставрации Карла II». Последнее, что издал Годвин при жизни — это «Биографию некромантов», где скептически рассматриваются библейские чудеса. До самой смерти он писал «Разоблачение духа христианства», эта книга была издана в 1873 году под названием «Очерки».

Романы, написанные Годвином, и о которых я ни разу еще не упоминал — «Вещи, как они есть, или Приключения Калеба Вильямса» (т. 1—3, 1794 г.), «Сент-Леон. Повесть XVI века» (т. 1—4, 1799 г.), «Флитвуд, или Новый человек» (т. 1—3, 1805 г.), «Мандевилль. Английская повесть XVII века» (т. 1—3, 1817 г.), «Клоудесли» (1830 г.), «Делорен» (1833 г.).

Общепризнано, что его лучший роман «Калеб Вильямс». Тут есть странная история с сундуком, который в романе играет главную роль, но что в этом сундуке, так и остается неизвестным. Вальтер Скотт применил этот же прием в романе «Монастырь». Удивительно, что Кольридж выступил против этого романа, назвав его философские принципы морально порочными. «Сен-Леон» — готический философский роман. На мой

4 стр.


взгляд, написан он несколько шероховато, вступление слишком затянуто и скучно. Кроме этих двух романов на русском языке была издана восьмая книга его главного сочинения. Озаглавлена она «О собственности», а в приложении даны некоторые главы из других книг. Первое, что бросается в глаза при чтении – это афористичность. Из этой книги можно было бы составить обширный и хороший сборник изречений, но удивительно то, что, отталкиваясь от вполне разумной мысли, Годвин доводит ее до абсурда. Например, он пишет, что старение имеет своей причиной больше душевный настрой, нежели физиологию. Человек тридцати лет своей степенностью и своими предрассудками сам старит себя в противоположность тому, что продолжает себя вести, так же бодро, как и в двадцать. Это факт, и мы его часто наблюдаем в жизни, но Годвин, продолжая свое рассуждение, приходит к мысли о достижимости бессмертия! Отрицая пользу роскоши, он вычислил, что для обеспечения себя всем необходимым для жизни, человеку требуется работать только два часа в день. Способ вычисления довольно прост – Годвин разделил население Англии на количество земледельцев. Всякую пользу общественного труда он отрицает, а, расширяя эту идею, Годвин признает вредным и институт брака. Естественно не должно существовать и правительство. Рассуждения Годвина можно назвать наивными, но его идеи анархизма живы до сих пор.

Сочинения Годвина, которые были изданы на русском языке:
  1. Вещи, как они есть, или Приключения Калеба Вильямса 1794 г.
  2. Исследование о политической справедливости, и о влиянии ее на общую добродетель и благополучие 1793 г. (Книга I, глава V; Книга II, глава I Введение, глава IV; Книга IV, глава II, раздел 1; Книга V, глава XIV отрывок; Книга V, глава XXII, глава XXIII отрывок, глава XXIV; Книга VII, глава VIII отрывки; Книга VIII (глава 7 здесь переведена не полностью) )
  3. Сент-Леон. Повесть XVI века 1799 г.
И собственно книги:
  1. Годвин «Исследования о политической справедливости» Москва, Издательство АН СССР, 1958 г.
  2. Годвин У. «Калеб Вильямс» М.-Л. ГХИЛ 1961 г.
  3. Годвин В. «Сен-Леон» М. «Ладомир» 2003 г.

Кроме этих книг было только два издания «Калеба Вильямса» в 1838 и 1949 (тот же перевод Карнауховой, что в 61 году) годах и одно «Сен-Леона» в 1795. С одной книгой Годвина связан анекдот. Мой товарищ купил эту книгу в букинистическом магазине и обнаружил на титуле следующую дарственную надпись: «Буканову Александру за выращивание лука, получившему урожай 200 ц. с 1 га. Директор школы — Р.Турецкий» и печать Горбатской средней школы Селивановского района Владимирской области.

5 стр.


Трудно себе представить пионера Сашу, который по вечерам собирает лук на колхозном поле, а по ночам штудирует основоположника анархизма.

Комментариев к записи Уильям Годвин (03.03 1756 – 07.04 1836) нет

Гомер (? — ?)

Гомер (? - ?)
Гомер (? - ?)

Гомер
(? — ?)

Эта статья родилась как ответ одному человеку, исповедующему модную в наши дни «родную веру». На одном из интернет-форумов он призывал отмечать праздник Ивана Купалы и бегать голыми по лесу, «кто не хочет, может не раздеваться». Все эти призывы сопровождались рассуждением о вредоносности европейской и христианской культуры, а также экскурсами в историю родноверия, артефакты которого имею возраст… 40000 лет, ни больше, ни меньше. Поскольку Гомер является основой всей европейской, или точнее сказать, средиземноморской, культуры, то он и подвергся основным нападкам вкупе с христианством. Этого человека я здесь так и буду назвать — «родновер», а его утверждения сопровождать своим комментарием.

стр. 1

 

«… не могу понять, при чем тут Гомер?» 
Родновер

«Гомер – это начало начал всей литературы, и успехи в изучении его творчества могут рассматриваться как символ движения вперед всей филологической науки, а интерес к поэмам Гомера и их эмоциональное восприятие как надежный признак здоровья всей человеческой культуры»

И. А. Зайцев

«Ну вот, я читал и «Илиаду» и «Одиссею». В школе. Не помню, в каком переводе, и какого издательства. Мне понравилось»

Родновер

«Только очень наивный читатель Гомера, может относиться к «Илиаде» и «Одиссее» как к обыкновенным литературным произведениям»

А. Ф. Лосев

Насколько я помню, в гимназии мы не читали его поэм полностью, а только отрывок из «Одиссеи» про Полифема. Про Гомера нам больше рассказывали на уроках истории. Наш учитель, например, живо нарисовал картину, как слепой старец сидит на берегу и на каждую морскую волну сочиняет строчку. Странно, но позже я никогда не встречал истории о том, что Гомер писал свои поэмы под шум волн. Первый же раз я прочитал «Илиаду» в восьмом классе, откопав, в буквальном смысле, книгу в библиотеке Дома Политпросвещения. Это был перевод Вересаева. «Одиссею» я тоже впервые прочитал в его переводе. Эту книгу я купил случайно в букинистическом магазине на площаде Победы в Киеве.

Прежде, чем излагать историю Гомеровского вопроса, его биографию и влияние на нашу культуру, скажу, что вопрос об авторстве или даже о существовании Гомера для меня не стоит. Во-первых, не суть важно, кто это написал. Есть поэмы, и это – факт. Можно назвать их автора Гомером, я так и делаю. Но говорят, ведь было множество авторов – для меня он один, мне так удобнее. Так я могу представлять его как личность, как Поэта. Во-вторых, в истории есть множество нюансов, которые можно назвать легендарными, но они настолько входят в сознание европейского человека, как часть его культуры, что становятся фактическими. Даже если Гомера никогда не существовало – для меня он есть. В советское время издавалось множество статей в научно-популярных журналах, я их помню, где отвергалось авторство одного человека (довольно примитивно в свете истории Гомеровского вопроса).  В этих статьях в частности утверждалось, что Гомер не мог быть слепым, или, что он не мог жить в то время, когда жил, что в то время было множество поэм, кроме гомеровых, но сохранились случайно только эти. На меня

стр. 2


все эти аргументы не действуют, даже если бы они и были разумны, я считаю их бесполезными, а подобные статьи ненужными. В-третьих, Гомера можно рассматривать как миф, в том смысле, в каком понимал его Лосев, тогда он не нуждается в разумных доказательствах – он достоверен. Ну, а кто уж совсем стоит на критических позициях, может считать Гомера имманентным автором, чтобы успокоить свою совесть. Шопенгауэр говорил, что Гомера всегда представляли старцем. Действительно, молодым Поэта представить сложно.

Первое упоминание о Гомере принадлежит поэту Каллину. Насколько мне известно, существует девять античных биографий Гомера (две из них подписаны Геродотом и Плутархом, хотя ясно, что все они поддельны), и семь городов называют местом его рождения. Впрочем, Антипатр в одной эпиграмме говорит «великое небо отчизна твоя». Само имя «Гомер» довольно странное и не типичное для Греции, возможно азианского происхождения, впрочем, некоторые (Эфор) толкуют его как Слепой, другие как Слагатель, Заложник и даже Товарищ (Гомер – первый коммунист). Существует легенда о поэтическом соревновании между Гомером и Гесиодом, которое выиграл последний. Древние рядом с этими двумя ставили еще эпика Паниасида. Дактилический гексаметр (или гекзаметр, что менее благозвучно для моего уха), которым писал Гомер, состоит из шести дактилических стоп. Дактиль – палец руки с одной длинной костью и двумя короткими. Что до времени его жизни, то тут согласия нет даже у древних. Гелланик и Плутарх называют время Троянской войны, Кратес – за 80 лет после, Эратосфен 100, Аристотель и Аристарх -140, Филохор спустя 180 лет, Аполлодор еще на 100 позже, Геродот и Фукидид — 400 лет после войны. Некоторые относят Гомера ко времени Гесиода, Фепомп ко времени Архилоха и Гигиса, а некоторые считали его учеником Аристея Проконесского. Таким образом, время жизни Гомера размыто от XII до VI веков до новой эры. Не лучше обстоит дело и с его сочинениями. Каллин приписывает Гомеру «Фиваиду» и все киклические поэмы, Геродот исключает из них «Киприи». Аристон и Гелланик приписывали поэмы двум разным лицам, а Аристарх разным возрастам. Ксенофан, Гераклит и Платон порицали Гомера, по разным причинам, и, однако, последний сказал: «Гомер воспитал всю Грецию». Зоил из Амфиполиса написал девять книг «Бич против Гомера», а защищал его Деметрий Фалерейский. Первоначально поэмы Гомера исполнялись рапсодами. При Солоне был издан закон об исполнении на Панафинеях только «Илиады» и «Одиссеи», причем в строгом порядке. О первой записи поэм комиссией Писистрата (или Гиппарха), мы знаем из поздних источников (Цицерон «Об ораторе», III,13,37, Павсаний «Описание Эллады», Элиан «Пестрые рассказы» XIII, 14). Об этой комиссии ведется множество споров, которые я не буду здесь пересказывать. Язык Гомера – это ионийский диалект с микенской примесью и даже аттицизмами. Откуда взялись аттицизмы понятно. Некоторые впрочем, в аттицизмах видят родину и время жизни Гомера, другие – Писистратовы вставки.

Между прочим, Гомер был благорасположен к вину. Это восхваление вина было

стр. 3


подхвачено и другими поэтами, например Анакреонтом. А вот что говорит Македоний:

Слова твои на ветер,
                  Неуч!
Сам ведь Гомер говорил:
      «Сила людская в вине!»

 

Гомеровский вопрос

Обычно считается, что этот вопрос был поставлен Вольфом. Однако еще в древности велись споры об авторстве Гомера. В VI веке до н.э. Теган из Регия создает книгу толкования Гомера. Рапсод Кинеф вставлял свои стихи в Гомеровы поэмы, и впервые познакомил Сиракузы с его наследием. Зенодот Эфесский (IV-III века до н. э.) впервые осуществил критическое издание Гомера, разделив поэмы на 24 песни и разработал «Гомеровы глоссы». Демокрит написал сочинение «О Гомере или орфоэпии и глоссах». Аристофан Византийский и Аристарх Самофракийский исправили зенодотову редакцию поэм. Аристарх помечал подложные, по его мнению, стихи специальными знаками. Он провел титаническую работу, что видно по папирусам Гомеровских поэм доаристархова времени. Евстафий Солунский (XII век) составил комментарий к текстам Гомера. Аристотель не сомневался в том, что обе поэмы написаны одним лицом. Ксенон и Гелланик прозванные хоридзонтами утверждали что авторы «Илиады» и «Одиссеи» два разных человека. А Лонгин считал, что Гомер написал «Одиссею» в старости, на закате своего гения.

В 1664 году в разгар спора древних и новых аббат д’Обиньяк сказал, что Гомера вообще не существовало. Английский филолог Ричард Бентли в 1713 году доказывал, что Гомер создал только разрозненные песни. И, наконец, Фридрих Август Вольф в книге «Введение к Гомеру» утверждал, что гомеровские поэмы передавались устно, постоянно трансформировались и при записи подверглись глубокой редакции. У меня в книге, Гердер «Избранные сочинения» М.-Л. ГИХЛ 1959, есть статья под названием «Гомер – любимец времени», опубликованная в 1795 году в журнале «Оры», которую я здесь иногда цитирую. Эта статья вызвала резкую критику Фридриха Вольфа, который обвинил Гердера в плагиате, хотя еще в более ранних работах Гердер выдвинул теорию о Гомере, как о народном певце. В том же году он опубликовал другую статью «Гомер и Оссиан», которая в черновом варианте называлась «Гомер и Оссиан, сыновья своего времени», что прямо говорит о ее содержании.

Итальянский философ Джанбатиста Вико выдумал для человеческой истории три эпохи и поскольку Гомер не подходил под его теорию, он отрицал Гомерово авторство обеих поэм. Карл Лахман в 1837 и 1841 году попытался реконструировать 18 песней, из которых считал созданной «Илиаду». Однако появилась и позиция унитариев, которую в

4 стр.


начале позапрошлого века защищали Карл Роте и Энгельберт Дреруп. Гердер говорил, что на вопрос «Все ли это сочинил Гомер?» можно ответить: «Могу ли я поручиться за каждый стих, но это и не важно, все равно Гомер был родоначальником этих песен». На защиту Гомера, кроме Гердера встали Винкельман, Шиллер, Гете, Гегель, Нодье. Вот что написал последний: «Напрасно иные критики сравнивают песни Оссиана с поэмами Гомера, которые якобы были изначально столь же бессвязны и только благодаря Писистрату превратились из множества беспорядочных и несовершенных песен в целостное произведение. Имя Гомера не более достоверно, чем имя Оссиана, но это не помешало ему гордо пронести свою славу через века, и сомнения в авторстве «Илиады» и «Одиссеи» ничуть не уменьшили вызываемого ими восхищения, так что, если кому-то и приходило в голову, что это поразительное нагромождение фрагментов на различных диалектах создано несколькими поэтами, репутация Гомера от этого ничуть не страдала. Горация возмущает, что Гомеру иногда случается заснуть! Как знать, быть может, все дело в том, что, когда Гомер засыпает, слово берет кто-то другой?». История Гомерова вопроса насчитывает десятки имен ученых, но собственно сам вопрос сводится к другому, а именно – есть ли продуманная композиция в поэмах Гомера? То что композиция есть, и есть симметрия, особенно в «Одиссее», есть и так называемый геометрический стиль и плоскостное изображение времени доказал еще Зелинский, поэтому сам вопрос о том, что каждую из поэм написал один человек, уже не стоит. А вопросы – было ли это два человека, или один, использовал ли он готовый народный эпос, или писал сам – вряд ли когда-либо разрешатся. Говорят у Гомера в поэмах очень много противоречий и в «Илиаде» их больше. Но разве их нет в других сочинениях. Пример, что первый приходит в голову, у Сервантеса – Санчо едет на осле, которого у него только что украли. Знаменитые осуждаемые повторы стихов, тоже несут в себе эстетический смысл.

Феминистки тоже включились в Гомеров вопрос. Конечно же! Гомер один из символов мужского превосходства. Они утверждают, что автором «Одиссеи» была женщина (жена Гомера). Странно, почему именно «Одиссеи»… Но «Одиссея» была одна, пока не появился историк и лингвист в одном лице Andrew Dalby, автор книги «Rediscovering Homer». Этому историку и лингвисту пришло в голову, что обе Гомеровы поэмы написала женщина. Каков аргумент этого новейшего историка? Да очень простой! До смешного! Всем известно, что есть биография Гомера подписанная Геродотом, филологи доказали что Геродот эту биографию не писал, в ней написано, что автор поэм Гомер, следовательно (!) Гомер не автор, а кто тогда у нас автор (?!), кончено! – Гомерова жена! Да маленькая проблема – настоящий Геродот тоже упоминает о Гомере как авторе, … но его просто обманули – это злобные мужчины запретили говорить, что автор женщина, ко времени Геродота это устоялось, и он просто повторил то, чему его учили в школе. Цитата — «Самые ранние ссылки на Гомера таких авторов, как Геродот, или греческого поэта Пиндара, указывают, что легендарный поэт жил приблизительно в 800-х годах до нашей эры». Смейтесь! И это написал историк! и еще к тому же лингвист. Но,

5 стр.


основываясь на географических деталях (?!) историк Делби решил, что Гомер, точнее его жена написала «Илиаду» в 650 году, а «Одиссею» в 630 году до н.э. Какая точность! А почему женщина? Да потому что первым поэтом, и он это знает точно! была женщина — шумерская поэтесса по имени Enheduanna, которая жила приблизительно в 2285-2250 годах до нашей эры, следовательно – все последующие поэты, включая Вергилия, Данте, Пушкина были женщинами. Мало того, Гомер (в 650 году!) жил при матриархате, следовательно, мужчин еще не существовало, и все рапсоды были женщины. Странная, однако, это была феминистка, жена Гомера, если две ее поэмы переполнены нелестными отзывами о женщинах, например:

С юношей Прета жена возжелала, Антия младая,
Тайной любви насладиться; но к ищущей был непреклонен,
Чувств благородных исполненный, Беллерофонт непорочный;
И жена, клевеща, говорила властителю Прету:
— Смерть тебе Прет, когда сам не погубишь ты Беллерофонта:
Он насладиться любовью со мною хотел, с нехотящей. —
Так клеветала

Впредь не почтут: пред всех их женщиной ты оказался!
Сгибни, презренная дева! скорей, чем меня отразивши

Коими, стоя, друг друга в лицо мы ругаем, как жены.
Жены одни, распылавшися злостью, сердце грызущей,
Шумно ругаются между собою, на улицу вышед;
Правду и ложь расточают; гнев до чего не доводит!

Говорить же — не женское дело, а дело
Мужа

При возвращеньи ж погибли стараньями женщины гнусной

Ибо женщинам верить опасно

Думает больше, чтоб дом у нового мужа устроить.
Что же до прежних детей и умершего первого мужа,
Больше не помнит о них и знать ничего не желает

Феминистки где-то отыскали, что Гомер называет лесбиянок (в современном понимании этого слова) «красивейшими женщинами Эллады». Я не знаю, где они нашли

6 стр.


эту цитату, но, кажется, я могу, конечно, ошибаться, Эллады во времена Троянской войны еще не существовало. Слово «Эллада» встречается в переводе Гнедича, но я проверял те же места у Вересаева, там этого слова нет. Я не знаю, встречается ли слово «Ελλάδα» в греческом тексте, но сильно в этом сомневаюсь. Между прочим, Солон и Семонид видели вину в неблагополучии человеческого рода в неуправляемом нраве женщин, бранчливом, вздорном, злобном, коварном, неуживчивом, и именно в этом они опирались на Гомера. Непонятно как в Гомеровых поэмах можно углядеть феминизм, когда все женские образы, включая Елену, носят зависимый, подчиненный характер с многочисленными пороками1. Могут указать на Пенелопу, как образец, только при этом забывают, что в конце, Пенелопа вышла замуж за Телегона, Одиссева сына, который сам же и убил своего отца. Феминистки объявили Гомера женщиной не потому, что действительно так думают, а просто по привычке, они так всегда поступают. А то, что они так не думают, доказывает фильм «Троя», который был снят с оглядкой на феминисток. Здесь женщины играют главные роли, одна даже становиться причиной гибели Ахилла. Весь фильм смердит феминизмом при полном отсутствии художественных достоинств. Для примера можно сравнить знаменитейшую сцену из Гомера, вдохновившую Шиллера — прощание Гектора и Андромахи. У Гомера ребенок начинает плакать, потому что пугается султана на шлеме отца, Гектор снимает шлем и улыбкой берет ребенка на руки. В «Трое» же ребенок начинает плакать просто так, не к месту, и в следующем кадре Гектор уходит в сторону, как второстепенный герой, а камера направлена в спину уходящей феминистки.

Гомер и европейская культура

 

«Гомера нет давно, но он звездой зажжен»
                                                                               Гюго
 
«Гомер — сам родновер. К сведению. Грязный невежественный язычник…»

                                                                                                                               Родновер

Гнедич утверждал, что «Гомер и природа одно и тоже», это так, но только природа эта не та, которую имеют в виду родноверы, не свальный грех и не прыжки голыми через костер. Я так понимаю, что за подобным утверждением родновера стоит чтение статей, вроде вот этой http://www.cnw.mk.ua/pushkin/rus/gomer.htm, или книг как, например, Анатолий Золотухин «Гомер. Имманентная биография» Николаев, «Атолл», 2001, ну читает же он «Таис Афинскую». К сведению «невежественных» родноверов: Гомер допускается в православный иконостас и его изображения как провозвестника

Комментарии:
1Мои оппоненты указали на Навсикаю. Это якобы и есть образ поэтессы, которая является автором «Одиссеи». Но какие у них есть основания говорить так уверенно?

стр. 7


христианства имелись в Благовещенском и Успенском соборах Московского Кремля. Но вопрос, конечно, не был таким уж простым. Розанов в статье «Небесное и земное» рассказывает о том, что в предсмертные дни Гоголя, когда он отрекся от всего земного, прибыл из Ржева отец Матвей, который потребовал: «Отрекись от Пушкина и любви к нему: Пушкин был язычник и грешник». Гоголь затрепетал… И далее Розанов пишет что такое же требование по сути выдвинул апостол Павел – «Отрекись от Гомера, отрекись от Вергилия. Отрекись от маленьких горделивых республик, и склоните выю под смиренным зовом: рабы – повинуйтесь господам своим! И мысленно я стонал, как Гоголь. Это мировой вопрос!». Действительно христиане во времена Павла не жаловали Гомера, например, Татиан «Речь против эллинов» (31-41). И потом не стоит забывать, что «Илиада» по числу сохранившихся рукописных текстов стоит сразу за Новым заветом. А это доказывает, что Гомер был символом языческой культуры того времени, которая постепенно была принята и христианами, а ненависть к Гомеру очень скоро стала атавизмом, как только христианство перестало бороться за свое существование. Уже в IV веке христиане заимствовали от язычников жанр евангельских парафраз – Омирокентоны (от византийского произношения имени Гомера — Омир), их особенностью являлось не просто употребление гомеровского стиха и образов гомеровской поэзии, а стопроцентная цитатность: каждый стих омирокентонов заимствуется из «Илиады» и «Одиссеи». Самые древние омирокентоны, дошедшие до нас написаны святой императрица Евдокией. Омирокентоны – это гомеровское прообразование Нового Завета — распятие Христа описывается цитатами из «Илиады» (где говорилось о гибели Патрокла и Гектора) и «Одиссеи» (где и вовсе был изображен Одиссей, привязанный к мачте во время пения сирен). Здесь пересекаются язычество и христианство, и не случайно из всех языческих поэтов был выбран именно Гомер. В связи с этим можно вспомнить сочинения Нонна из Панополя (Ипу, Хмима, Хеммиса, Шмина, Акхмина, Акмима и т.д., этот город имеет множество названий). Он написал эпический парафраз «Евангелия» от Иоанна, который ориентирован на гомеровскую традицию, и он же написал самую большую и последнюю древнегреческую поэму про языческого бога Диониса! Уж куда язычнее! Первый издатель (Антверпен, 1569) его поэмы Герхард Фалькенбург настойчиво сравнивает его с Гомером, и говорит, что Нонн настолько проникся духом Гомера, что можно говорить о переселении души. А мракобесие — оно было всегда. Известно, например, что когда Рабле готовился стать священником, по доносу монаха-шпиона подвергся обыску, и у него обнаружили поэму «нечестивого» Гомера, за что на него была наложена епитимья с изъятием книги. Кроме Гомера у него нашли и рукопись «великого грешника и богохульника» Эразма, которую тоже отняли. Но Эразма-то никак богохульником не назовешь, тем более, если учесть его католичество и войну с Лютером. Симон Лемниус, сначала друг Меланхтона, а затем противник и его, и самого Лютера, из-за чего он даже бежал в Швейцарию, как известно, перевел «Одиссею». Если говорить о язычниках, то многие порицали Гомера за то, как он изображал богов (Лонгин сказал, что Гомер богов

стр. 8


низвел до людей), а некоторые даже видели в его сочинениях прямой атеизм. Родновер, как апологет язычества, должен бы знать Аполлодора из Афин. Этот Аполлодор написал большой трактат «О богах», от которого дошло краткое изложение под название «Мифологическая библиотека». Впервые на русском языке это произведение было издано еще в 1725 году (в предисловии к этому изданию, говорилось что Петр Первый интересовался этим сочинением). Так вот Аполлодор, этот столп язычества, кроме того, написал и комментарий ко второй песне «Илиады». С другой стороны православный, архиепископ Фессалонийский Евстафий объяснял Гомера в своих сочинениях и очень любил его. В XII веке, когда жил Евстафий, Гомер цитируется с особым почтением всеми писателями, и в частоте употребления уступает только Священному Писанию.

Отношение Гомера с иудаизмом – конфликт культур. Это видно на примере переводчика Гомера на иврит Черниховского. Он очень любил Поэта и кроме него еще Гете. Черниховский был также поклонником Ницше. Он участвовал в споре о том что «народ Книги стал рабом Книги». Примечательно его стихотворение «У статуи Аполлона» (1899), в котором воспел античное божество и дерзко заявил о том, что он хоть и еврей, но его душа живет на земле, а не на небе, что его народ и Бог одряхлели, и теперь их немощным рукам не задушить веками подавляемых чувств. Многие антисемиты пишут про сионизм, не зная, что это такое. Был, конечно, и религиозный сионизм, но он был противоположен светскому, т.е. религиозные сионисты сами ехать никуда не собирались, а хотели отправить всех нерелигиозных евреев. Но по большей части он был именно светским и именно европейским, культурным. Герцель был любителем Венской оперы, Нордау видел целью создания Израиля – отодвинуть границы Европы до Евфрата, Жаботинский хотел сбежать от ортодоксов, даже основатель современного иврита, Элиэзер Бен-Йегуда был европейцем до мозга костей, и видел преимущества угандийского варианта, что там не будет религиозных. Так что Гомер очень подошел Черниховскому (Гомер — сионист). Эти примеры я привел к тому, что Гомер – «это мировой вопрос».

Что до «невежественного» Гомера, то неоязычники так говорят с высоты своего образования. А вот Гердер с Родновером не согласен: «Гомер — родоначальник древнейшей космогонии и мировой истории, греческой географии, генеалогии, красноречия, поэзии и многих наук». Эратосфен считал, что Гомер первый стал заниматься географией и был в некотором смысле философом (Гомер – географ). А Гиппарх (и не только он, а почти все древние географы) считал его основоположником географии, как науки. Римский историк и географ Страбон, объявил Гомера своим предшественником и часто пользуется его авторитетом. Географические взгляды Гомера, он подробно излагает в начале своей «Географии». Географические отрывки из Гомера, занимают почетное место в книге «Античная география» М. Государственное издательство географической литературы 1953. В предисловии написано, что «в обеих поэмах очень четко отражаются географические представления Гомера». Гомеру довольно

стр. 9


подробно известны побережья Малой Азии, Египет и Ливия, он говорит о существовании пигмеев, живущих за Эфиопией. На севере Гомеру известны мисяне, не знающие оружия и орудий, гиппомолги, питающихся молоком и не знающих ни земледелия, ни огня и не умеющих приготовлять пищу, и абии.

Римский историк Веллей Патрекул (I, V, 1) восхищался Гомером: «Воссиял гений Гомера, не имеющий себе равных, величайший как по размерам произведений, так по блеску поэзии, единственно достойный имени поэта» И далее он пишет, что Гомер ни сам никому не подражал, ни ему никто не смог и, создав эпос, он достиг в нем совершенства. Английский коллекционер древностей Томас Ховард Эрондел почитал Гомера как историка (Гомер — историк). Гюго писал: «Гомер был географом и историком своего времени». Мабли же писал о том, что с удовольствием читает Гомера, особенно ему нравилось возвращение Одиссея в Итаку. В дополнении к сочинению «Как писать историю» он цитирует Буало («Любите искренне Гомера труд высокий И он вам преподаст бесценные уроки»), считая Гомера за древнейшего историка. Боден также считает его историком: «Как много полезного можно получить из обильного наследия Гомера, который использовал только проверенную информацию и правдивые сведения». Конечно, не нужно понимать слова Бодена буквально. Сам он хоть и сыграл определенную роль в религиозных войнах, но ходили слухи, что он тайный иудей, а это повод кое для кого объявить великий гомеровский заговор, устроенный его потомками, которых называли гомериками. Некоторые же производят имя Гомер от древнееврейского גמר, которое можно с натяжкой перевести как совершенный. Продолжая тему «Гомер –

стр. 10


историк», упомяну о Шлимане, который ему поверил именно как историку. Шлиман, кстати, был женат на русской и жил в Петербурге, но его жена, как женщина, культуру не любила и потому слала ему письма «Не привози с собою Гомера!». Шлиману удалось раскопать Трою, что подтверждает исторические сведения Гомера. Историки видят в Гомеровом Иллионе Трою VI. Основания для датировки опять же почерпнуты у Гомера, который упоминает «Нижние Фивы» и эпигонов, которые участвовали в походе на Трою. Раскопки же показывают, что Кадмея была разрушена в 1250-1240 годах до новой эры. Один англичанин настолько доверял историческим сведениям Гомера, что вычислил точную дату смерти Гектора, которая, по его мнению, случилась 28 августа 1185 года.

Существует проблема записи Гомеровых поэм, поскольку греки утеряли свое линейное письмо, и стали непишущим народом до Гомера. Поэтому были предположения, что поэмы составлены из коротких отрывков. Английский филолог Уэйд-Джери предположил, что Гомер сам создал новый греческий алфавит, что бы записать свои поэмы (Гомер — филолог). Между прочим Авл Геллий (VI, 14) считает, что Гомер был изобретателем трех родов красноречия – обильного, сухого и среднего, ведь именно так у него говорят Одиссей, Менелай и Нестор.

Поэмы Гомера использовались и в международных отношениях, например, свое право на Саламин афиняне доказывала на основании «Списка кораблей». Впрочем, возможно этот стих в «Илиаду» вставил Солон. Исократ призывал греков объединиться с царем Филиппом для совместного похода в Азию, ссылаясь на Гомера. А турецкий султан Мехмед II писал папе Пию II «Я поражаюсь, почему сговариваются и объединяются против меня итальянцы? Разве мы не происходим от одних и тех же троянцев и не у меня ли та же цель что и у них – отомстить за кровь Гектора грекам, которых они натравляют против меня?» (Гомер — политик) Спартанец Клеомен считал Гомера спартанским поэтом, потому что он учит, как воевать (Гомер — военный теоретик). Гомером увлекались многие полководцы. Муравьев-Апостол утверждает, что Гомер был любимым автором Сципиона Африканского, в чем я, честно говоря, сомневаюсь. Алкивиад еще мальчиком избил своего учителя, потому что у того не оказалось поэм Гомера. Когда Александру Македонскому принесли драгоценную шкатулку, которая оказалась самым ценным из добычи, он спросил у друзей что в нее положить, как это принято у власть имущих. Одни советовали одно, другие другое, на что Александр ответил, посрамив всех, «Я положу туда «Илиаду»». Александр имел издание специально для него подготовленное Аристотелем. Редкий экземпляр! Эту шкатулку он всегда держал при себе, под подушкой вместе с мечом. Как сообщает Гераклид, Гомер ему был очень полезен во время похода. Кстати, именно Гомеру мы обязаны расположением Александрии в Египте. Александр хотел построить город в другом месте, но ему приснился Гомер, указав именно это, из-за чего Александр назвал его лучшим из зодчих (Гомер — зодчий). Побывал Александр и на могиле Ахилла. Он заплакал из-за того, что Ахилл имел певца его подвигов, а он — нет. Эти слезы были вызваны, по всей видимости, предвидением того, что Ефремов напишет

стр. 11


про него книгу.

Диоген Лаертский (IX, 71) называет Гомера зачинателем скептического направление в философии (Гомер — философ), а Фемистий называет его праотцем и основоположником вообще всей философии.

В греческой культуре все образование строилось на Гомере, от изучения письма в школе и чтения, до рассуждения о нем филологов, философов и безнадежного соревнования с ним других поэтов. «Греческий стиль в изобразительном искусстве, в поэзии и философии почти всем обязан Гомеру», говорил Гердер. Эсхил признавался, что питается крохами с роскошного стола Поэта, а Еврипид о нем написал такие стихи

В жизни твоей две судьбы, две доли неравных смешались:
Зренья лишила одна, другая бессмертье дарует.
Будешь и мертвым живой.

Здесь необходимо пояснение. Дело в том, что ни у Эсхила (за исключеием «Ахиллеиды» и «Одиссеи»), ни у Софокла (кроме «Навсикаи» и «Омовения ног») почти нет реминисценций из «Илиады» и «Одиссеи», за исключением сатировой драмы «Киклоп» у Еврипида и «Реса», который, скорее всего ему не принадлежит. Когда трагики говорят о том, что обязаны Гомеру они имеют ввиду киклические поэмы троянского и фиванского циклов, а также генетическое родство драмы и эпоса. Это заметил еще Аристотель, а Белинский назвал Гомера отцом всей поэзии, включая драму и лирику (Гомер — Поэт во всех направлениях и драматург). Вся древнейшая лирическая поэзия полна гомеровских реминисценций. Правда, часто, они тоже не содержатся в двух поэмах. Тиртей вдохновлялся Гомером (некоторые филологи, правда, говорят об обратном влиянии). Кстати Плутарх сообщает, что это Ликург (он также говорит и о более древнем Ликурге, который видел Гомера собственными глазами) впервые собрал и записал в Азии Гомеровы поэмы, найдя, что они служат не только для развлечения, но и для воспитания (Гомер — педагог). Хотя в Спарте, как известно, поэтов не любили, и имели своего единственного Тиртея (собственно Тиртей родился в Афинах, был хром, и в издевку был послан в Спарту как полководец), который сочинял воинственные марши, но для Гомера делалось исключение. Тисий по прозвищу Стесихор — «И ты из Гомерова русла для вдохновений своих бравший струи Стесихор». Антипатр Сидонский:

Почва сухая Катаны в себя приняла Стесихора
Музы устами он был, полными слов через край
В нем, говоря языком Пифагора, душа обитала
Та же, что раньше в сердце Гомера жила

Ксенофан Колофонский пожаловался царю Гиерону на бедность, что он не может

стр. 12


прокормить двух рабов, на что Гиерон ответил «А как же Гомер, над которым ты насмехаешься, и мертвый кормит многие тысячи». Кормит и сейчас, не смотря на засилье родноверов и донцовых. Гомер доставил обширный материал для художников и скульпторов (знаменитый Зевс Фидия), и не только античных. Апофеоз самого Гомера был темой знаменитого рельефа Архелая из Приены. Другой мраморный рельеф II века до н.э. изображает Мир и Время, увенчивающими Гомера как Поэта для всего человечества и на все времена. Гомеру приписывали всевозможные знания — от военного искусства до земледелия (Гомер — агроном), хотя Эратосфен и напоминал, что целью Гомера было развлечение, а не поучение. Начиная с Аристофана (Лягушки 1034) Гомер всегда именуется Божественным. В Смирне существовал храм Гомера, и одна из монет называлась гомерик (Страбон XIX, 1, 37 c. 646). Аргивяне приглашали Гомера наряду с Апполоном на каждое государственное жертвоприношение. Птолемей Филопатор соорудил для Гомера храм (Элиан «Пестрые рассказы» XIII, 22). Влияние Гомера испытали Камоэнс, Мильтон и Тассо. Интерпретацией его поэм занимались Демокрит и Аристотель. Диоген говорит (Письма 34, 2) что истину он познал не у Антисфена, а от того, кто обратил Элладу к мудрости – от Гомера. Греки же построили Новый Илион с храмом Афины, потому что так было написано у Гомера.

Аристотель писал: «Гомер был величайшим поэтом, потому что он не только хорошо слагал стихи, но и создавал драматические изображения, он один из поэтов, который вполне знает, что ему нужно делать». Самый известный поэт александрийской эпохи Каллимах, прославился своим преклонением перед Гомером. А вот Антипатр Сидонский

Краем, вскормившим тебя, Колофон называют иные,
Славную Смирну одни, Хиос другие, Гомер.
Хвалится тем еще Иос, равно Саламин благодатный,
Также Фессалия, мать рода лапифов. Не раз
Место иное отчизной твоей величалось. Но если
Призваны мы огласить вещие Феба слова,
Скажем: великое небо отчизна твоя, и не смертной
Матерью был ты рожден, а Каллиопой самой.

Антипатр из Фессалоник в оценках гомеровой поэзии исходил из принципа «Все хорошо у Гомера». А вот Алфей:

Все еще слышим мы плач Андромахи, падение Трои,
До оснований своих в прах повергаемой, зрим;
Видим Аякса в бою и влекомый конями чрез поле
Под городскою стеной Гектора связанный труп –

 

стр. 13


Видим все это, внимая Гомеру, чьи песни не только
Родина славит, но чтут страны обеих земель.

Панетий назвал Платона Гомером философов. Плутарх сказал, что Гомер автор, который никогда не приедается и не надоедает. Эномай Гадарский (Против оракулов 11): «О мудрейший из людей, да нет, из богов». Дион Хрисостом (XXVI 9) встретил в Ольвии (недалеко от Одессы) множество людей знавших «Илиаду» и «Одиссею» наизусть, а жил он в позднюю античность, и встретил где? На краю известного тогда мира! Греческий поэт Квинт из Смирны написал большую поэму «После Гомера», а поэт Ликофонт поэму о Кассандре. На Гомера писали и пародии — «Гигантомахия» Гегемона (V век до н.э.) и «Агамемнон наизнанку» Л. Помпония ( начало I века н.э.).

А вот Манилий (перевод прозой, другого у меня нет): «Величайший поэт! Те многие, что объявили поэта своим земляком, лишили его отечества; те многие, что прибегали к излитому из его уст потоку, отводя его воды в свои скудные земли, стали богаты достоянием одного», и Макробий: «источник и начало всякого божественного вымысла». Сильно влияние Гомера на Феофилакта Симокату. Византийская культура, а особенно в двенадцатом веке, пропитана восхищением перед Гомером, гомеровские штудии и вообще изучение поэзии находятся в апогее. Достаточно почитать, например историка Никиту Хониата, где постоянно встречаются скрытые гомеровы цитаты. А ведь Русь – наследница Византии. Поэт XII века Константин Манасия сочинил «Хронику», где описана Троянская война. В том же веке была написана поэма «Тимарион». Иоанн Цец создал поэму «До Гомера и После Гомера» (в том же XII веке). Появляются романы «Илиада» Гермониака и анонимная «Ахиллиада» (уже XIII).

Поэмы Гомера вызвали множество подражаний – в средневековых романах, в трагедиях Шекспира, Расина и Жироду. Гомер вызвал не только подражания, но и расширения. Например, легенда о Крессиде, хоть и возникла в Средние века, но связана с гомеровским эпосом. Гомера знали в основном по латинским переделкам, потому как мало кто владел греческим языком в нужном объеме. Например, Ариосто не овладел греческим до конца. Он учился у Грегорио да Сполето, и в римской литературе для него не осталось темных мест. Но его учитель уехал, и знания греческого так и остались в начатках. Монтень при всем старании выучил пару слов. Петрарка тоже так и не смог овладеть языком эллинов. Поэтому читали о троянской войне у Дарета Фригийского и Диктиса Критского (обе книги переведены недавно на русский). Конечно это подделки, написанные от лица участников войны. Дарет якобы был переведен Корнелием Непотом, посвятившим свой перевод Саллюстию. Неизвестно существовал ли греческий оригинал. Греческий оригинал Диктиса существовал, есть отрывок папируса из Тебтуниса. Этот дневник якобы лежал в могиле Диктиса до землетрясения, затем был найден и доставлен в библиотеку Нерона. До нас дошло сокращение Луция Септимия, включенного в шестую книгу его сочинений. Ученые датируют сочинение Дарета первым, третьим, пятым или

стр. 14


шестым веками новой эры. В Средние века стали появляться троянские поэмы, в XI веке – «Поэма о Трое» Бернарда из Флориака, в XII — Симон Шевр д’Ор написал свою «Илиаду», появилась поэма «О Троянской войне» в шести песнях Иосифа Искана. Этот Искан был участником похода Ричарда Львиное Сердце и племянником архиепископа Кентерберийского Балдуина, которому он и посвятил эту поэму. Есть анонимная поэма в 930 стихов, а в 1249 году Альберт Стаденский написал стихотворное переложение Дарета в 5320 элегических дистихах, поэма называлась «Троил». Шотландский поэт Роберт Хенрисон написал «Завещание» Крессиды издана она была в XV веке. Французский поэт Бенуа де Сент-Мор (XII век, трувер, написал также Хронику герцогов Нормандии) написал «Роман о Трое». Иоанн из Чертальдо посвятил Трое свою раннюю поэму «Филострато». Чосер написал поэму «Троил и Крессида». Дарета Фригийского к тому времени перевели на все языки, включая древнеирландский (последнее издание 1881 года) и древнеисландский. Еще в 1287 году сицилийский историк Гвидо делле Колонне написал на латинском языке «Историю разрушения Илиона» (переведенную на итальянский, французский, испанский, английский, немецкие и другие языки). Французская переработка этой книги принадлежит Раулю Лефевру, а английская «Recuyell of Histoire of Troye» Кекстону и именно этой книгой пользовался Шекспир.

Отношения Гомера и Петрарки особенные. Петрарка не знал греческого. Он учился в Авиньене у монаха Варлаама, но это быстро закончились, как и у Ариосто. Гомера «чисто и незамутненно льющегося из родников самой же греческой речи в свежести первого вдохновения божественного таланта» ему прислал греческий претор Николай Сигерос. Петрарка писал: «Гомер лежит передо мной немым, точнее я сижу глухим». Позже Петрарка встретился с неким шарлатаном Леонтием Пилатом, который представился учеником Варлаама, радости Петрарки не было предела, он заказал перевод на латынь, наставив не гнаться за достословностью, а сохранять вкус и аромат оригинала. Леонтий перевел ему несколько строк. Петрарка писал, что даже в прозе, в плохом переводе он ощутил все мощь Гомерова гения. Петрарка называл его «царем поэтов» или просто Поэтом. Боккаччо узнав об этом предприятии уговорил Леонтия переехать из Венеции к нему во Флоренцию и поселиться в его доме. Боккаччо даже выпросил ему стипендию, дабы он, не зная нужды, переводил «Илиаду» и «Одиссею». Этот Леонтий читал во Флорентийском университете лекции о Гомере – так появилась первая в Европе кафедра греческой словесности. У Боккаччо преклонение перед Гомером было не меньшим чем у Петрарки. А последний все ждал и писал Гомеру письма «… честное слово, твоя Пенелопа не нетерпеливее и не дольше ждала Улисса, чем я — тебя». Вскоре Леонтий сбежал, а потом и погиб, но Петрарка таки получил его переводы из Флоренции – это были ужасные, несообразные прозаические переводы с многочисленными ошибками. Но других у него не было, он отдал их на переписку своему секретарю, и вскоре у него появилось два тома латинского Гомера. «Илиаду» он отредактировал и снабдил своими замечаниями, привлекая много источников, а «Одиссею» еще нет… Так он и умер над

стр. 15


раскрытой книгой Гомеровой «Одиссеи»… И тут мне представляется ухмыляющийся родновер, для которого вся культура заключена в свальном грехе.

Уже через тридцать лет после изобретения книгопечатания в 1488 году во Флоренции византийскими эмигрантами впервые были напечатаны тексты «Илиады» и «Одиссеи» под редакцией Димитрия Халкондилы. Если кто помнит, первыми Данте встречает в Лимбе подземного мира Гомера в сонме великих поэтов древности – Вергилия, Горация и Лукана. Итальянский поэт Анджело Полициано (переводчик «Илиады») сочинил лекции к изучению Гомера, в которых утверждал, что поэт должен выражать собственную творческую индивидуальность, опираясь на опыт древних. Этот Полициано был воспитателем детей (один из них стал папой Львом X) Лоренцо Медичи. А вот Ронсар «Чтение Гомера»:

Je veux lire en trois jours l’Iliade d’Homère,
Et pour ce, Corydon, ferme bien l’huis sur moi.
Si rien me vient troubler, je t’assure ma foi
Tu sentiras combien pesante est ma colère.

Другой представитель плеяды Дю Белле, живя вдали от родины, не мог не вспомнить Гомера и сравнить свою судьбу с Одиссеевой в «Сожалениях». Монтень (Книга вторая глава XXXVI «О трех самых выдающихся людях») отдает пальму первенства среди всех, когда-либо живших людей, Гомеру, он его называет существом исключительным, сверхчеловеком. Он говорит, что Вергилий обязан Гомеру, он его руководитель и наставник. Монтень называет Гомера первым и последним поэтом. «Разве не грандиозен спектакль, в котором цари, республиканские деятели и императоры в течении стольких веков играют гомеровские роли? И не является ли ареной этого представления весь мир?»

Кажется, лучше всего о высоком значении Гомера рассуждал знаменитый французский теоретик класси¬цизма Буало (XVII в.). В своем «Поэтическом искусстве» он писал (III, 295—308):

Должно быть, потому так любим мы Гомера,
Что пояс красоты ему дала Венера.
В его творениях сокрыт бесценный клад:
Они для всех веков как бы родник услад.
Он, словно чародей, все в перлы обращает,
И вечно радует, и вечно восхищает.
Одушевление в его стихах живет,
И мы не сыщем в них назойливых длиннот.
Хотя в сюжете нет докучного порядка,

 

стр. 16


Он развивается естественно и гладко,
Течет как чистая, спокойная река,
Все поражает в нем — и слово, и строка,
Любите искренне Гомера труд высокий,
И он вам преподаст бесценные уроки.

У Буало есть и специальное стихотворение «О Гомере», написанное свободным размером:

Когда в священной роще, в тот последний раз
Всем музам Аполлон читать отдал приказ
«Илиаду», «Одиссею»,
Каждая с душой открытою своею
До небес хвалу обеим посылает, —
«Знайте, мой секрет, весь мир о том не знает!»-
Тогда изрек им бог стихов. –
Вдоль поросших лавром Пермесса берегов
Бродили мы вдвоем: за мной Гомер шагал.
Потом сложил поэмы я, хмельной от слов:
Я спел, Гомер их записал».

В споре древних и новых Буало защищал Гомера и опровергал нигилистическую критику Перро. Гомер наряду с Софоклом был его любимым греческим поэтом. Как известно, второй виток спора пришелся именно на Гомера. Ла Мот перевел Гомера, точнее «исправил» и «сократил лишнее», предпослав переводу посвящение Людовику XIV, сочинение «Слово о Гомере» и оду «Тень Гомера» (1713). Ему ответила мадам Дасье «О причинах испорченного вкуса» (1714). Оба этих сочинения в сокращении переведены на русский язык и есть у меня в библиотеке. Ла Мот ответил «Размышлением о критике» (1715). Вольтер в этом споре поддержал Гомера и Дасье, не смотря на то, что он писал «Ла Мот перевел «Илиаду» весьма худо, но ответил отменно», а про мадам Дасье, что она обратилась в мужчину и зашла слишком далеко, так что оказалась не права. Фенелон написал продолжение Одиссеи «Приключения Телемаха» (1699). Эта книги стала популярна у философов, королей и даже у Робеспьера. Поэтическая обработка этой книги на русском языке была сделана Тредиаковским под названием «Тилемахида». Байрон близок Гомеру в «Проклятии Минервы», а вот Джон Китс «Гомеру»:

ГОМЕРУ

Быть в стороне, как я, — удел невежд.
Но слышу про тебя и про Киклады,

 

стр. 17


Как домосед, исполненный надежд
Узреть в морях коралловые клады.Да, ты был слеп, но пелену Зевес
Сорвал, открыв тебе простор небесный.
Пан пеньем пчел звучать заставил лес.
Из пены Посейдон шатер чудесный

Тебе соткал. На берег темноты
Свет хлынул, пропасти — травою сочной
Оделись, и трояким зреньем ты
Раскрытье утра видел в час полночный.

Не так ли Артемиды властный взгляд
Пронзал три царства: небо, землю, ад?

В 1755 году были опубликованы «Мысли по поводу подражания греческим произведениям» Винкельмана (переведена на русский язык и есть у меня в библиотеке). Он утверждает, что «хороший вкус, все более и более распространяющийся по всему миру, начал развиваться впервые под небом Греции». А вкус этот Гомеров — «школа Гомера основала на веки вечные истинный хороший и верный вкус», — Гердер. Будущее культуры Винкельман видит в подражании и понимании древних. «С ними нужно познакомиться как с другом, для того, что бы найти Лакоона, столь же неподражаемым, как и Гомер». Он отмечает лаконизм Гомера и при этом передачу ощущения сиюминутности действия. Винкельман читал Гомера в оригинале, вот его отзыв: «В двух стихах Гомера натиск стрелы, пущенной Пандаром в Менелая, ее скорость, уменьшение силы при вонзании, замедление про пронизывании, и торможение ее дальнейшего движения передаются звуками даже нагляднее, чем словами. Кажется, будто воочию видите, как стрелу спускают, как она несется по воздуху и вонзается. Такой же характер носит и описание приведенного Ахиллесом отряда мирмидонян, у которых щит тесно примыкает к щиту, шлем к шлему, муж к мужу; и подражание этому описанию никогда не удавалось в совершенстве. Описание это занимает всего один стих, но необходимо прочесть его вслух, чтобы почувствовать все его красоты. Но понятие об этом языке было бы не правильным, если представить его себе в виде бесшумного текущего ручья, он превращался в бурный поток и мог подняться, как буря, разорвавшая паруса Улисса. По звучанию слов, описывающих разрыв лишь в трех или четырех местах, парус словно раздирается на тысячу кусков». Винкельман отверг сомнения в авторстве Гомера и способствовал оживлению изданий различных переводов «Илиады» и «Одиссеи».

Гете и Шиллер были горячими поклонниками Гомера, не сомневались в его

стр. 18


авторстве и стеной встали на его защиту против Вольфа. В Германии был еще один знаменитый Гомеров защитник – это Гегель. Для него «Илиада» и «Одиссея» — в исторической перспективе начало начал, документ зарождения цивилизации, как бы там родновер не высмеивал такое положение. «Гомер – это основная книга». Гегель считал, что Гомер нам ближе, чем другие европейские эпосы. И действительно не смотря на большое фундамент германской мифологии в европейской культуре, «Песнь о Нибелунгах» не стала тем, чем стала «Илиада». По поводу Гомерова вопроса Гегель писал: «Гомер как индивид настолько пожертвовал собою в своем эпосе, что теперь уже не желают признать за ним реальности существования, однако герои его живут и бессмертны». Гофман находился под влиянием Гомера. А Гейне писал: «Но в Греции, но в Греции душа моя поныне», ему был очень близок дух эллинизма, так ненавидимый родноверами. «Илиада» была любимым произведением Леопарди. В 18 лет он написал «Рассуждение о Батрахомиомахии». Тут он пишет, что Гомер мог быть автором, но не значит, что он был им. Но как поэт, он всегда считал автором «Батрахомиомахии» Гомера. Леопарди перевел «Батрахомиомахию» трижды в 1815, 1822 и в 1826 годах. Это авторские переводы не гексаметром, а секстиной. Почти все переводы «Батрахомиомахии» были прафразами или пересказами. Поэму «Паралипоменоны к Батрахомиомахии» Леопарди задумал еще в молодости и приступил к ней в 1831 году, работа была завершена в 37, а вышла в 42. У него много рассуждений о Гомере в «Дневнике размышлений». Непомюсен Лемерсье, писавший оды, послания, апологии, песни, пародии, романы, драмы, историю, памфлеты, политические, философские и литературные наставления, переводы, автор знаменитого «Агамемнона» на гомеров сюжет, Лемерсье, точнее его талант поддерживали четыре столпа – Моисей, Александр, Гомер и Ньютон. Шарль Юбер Мильвуа, написал элегию, переведенную на русский Батюшковым «Состязание Гомера и Гесиода»:

Омир, возвыся глас, воспел народов брани,
Народов, гибнущих по прихоти царей,
Приама древнего, с мольбой несуща дани
Убийце грозному и кровных, и детей;
Мольбу смиренную и быструю Обиду,
Харит и легких ор, и страшную эгиду,
Нептуна области, Олимп и дикий Ад.

Элегия заканчивается тем, что Гесиод гибнет от злодейских рук (наверное родноверов), а Гомер «духом царь, не раб разгневанной судьбы» до старости «скрывается от суетной толпы» (тоже родноверов), «И где найдут его талант и нищета?».

Французский интеллектуал Анатоль Франс создал образ Гомера в новелле «Кимейский певец», а Виктор Гюго ратовал за изучение гомеровских поэм, ибо в них мироздание представлено, так как его понимает человеческий гений и раскрыт целый мир

стр. 19


для мыслей. Он писал о Гомере в «Предисловии к «Кромвелю»» и трактате «Шекспир». Он называет 51 гениального представителя человеческой культуры, и Гомер назван в первой строке. «Посох Гомера – скипетр династии Гениев». Гюго рассказывает, как один английский епископ пытался уничтожить Гомера одной фразой «Это неправда», но неправда-то и обернулась «униженной правдой». Имея ввиду своих современников, Гюго восклицает «О Гомер, нужно чтобы их эпопея плакала…». Гюго считал Гомера источником творческой энергии искусства и литературы. Гомер у самых истоков цивилизации обозначил вековую проблему войны и мира. Бальзак приводит Гомера, как мерило при оценке величайших литературных произведений. «Гомер – сверкающая грань, собравшая все лучи прекрасных времен Греции».

Отдельно следует сказать о Ницше. Он написал два сочинения прямо посвященных Гомеру – «Гомер и классическая филология» и «Гомеровское соревнование». Именно в первом из них он обратил знаменитое сочинение Сенеки «Philosophia facta est, quae phililogia fuit». Ницше был настолько проникнут в молодости духом Эллады, что родновер должен был его ненавидеть всей душой. Ницше говорил, что эпоха стоит столько, насколько она относится к Гомеру, эпоха родноверов никак не относится, а, следовательно, ничего и не стоит. Ницше писал, что после Вольфа, психологическая потребность в возможности существовании Гомера как личности только возросла.

На Руси, следуя византийскому произношению, Гомера называли Омиром. О троянской войне древнерусский читатель мог прочитать уже в Киевскую эпоху, а само имя Гомера в Житии славянского превоучителя Кирилла, про которого там сказано «И научи же ся Омиру». Также о троянской войне можно было прочитать у Иоанна Малалы. В Древнюю Русь его сочинение было занесено в качестве приложения к Александрии. Царь Агамемнон, упоминается в «Повести временных лет», а в жизнеописании Александра Невского, он сравнивается с Ахиллом. Цитаты из Гомера встречаются в древнерусском переводе «Слова Григория Назианзина на погребение Василия Великого», Мефодия из Олимпа «О свободе воли», «Жития Патрикия Прусийского». В XV веке на Руси появилиось два анонимных сочинения о троянских героях – «Притчи о Кралех» и «Повесть о создании и пленении Тройском», а в XVI веке появляются переводы «Троянской истории» из стихотворной «Хроники» Константина Манасии (с болгарского с рукописи 1345 года) и «Троянской войны» Гвидо де Колумны, о которых я упоминал выше. Эту книгу читал Иван Грозный (см. «Троянские сказания». Литературные памятники. Средневековые рыцарские романы о Троянской войне по русским рукописям XVI-XVII веков. Л. Наука 1972 г.). Кстати, в библиотеке Ивана Грозного рукописи «Илиады» и «Одиссеи» были подписаны почему-то не Гомером, а Геометром Гипофригийским. Будем надеяться, что эту библиотеку найдут. Новый перевод был выполнен по приказу Петра Первого в 1709 году – это была одна из первых печатных книг петровской эпохи. В русский Хронограф 1617 года включается отдельной главой запись о Троянской войне. В XVII веке знатоком Гомера оказывается Симеон Полоцкий, а в XVIII.

Комментариев к записи Гомер (? — ?) нет

Эйнхард (ок. 770 – 14.03.840)

Эйнхард (ок. 770 – 14.03.840)
Эйнхард (ок. 770 – 14.03.840)

Эйнхард
(ок. 770 – 14.03.840)

Встречается разное написание имени Эйнхарда, но на подлинной (как некоторые думают) грамоте, где стоит его собственная подпись, написано Einhard. Кроме имени у него были и прозвища1. Когда он родился точно неизвестно. В то время большинство детей умирали до двухлетнего возраста, а те, кто перешел этот рубеж, могли не перейти семилетний. Жизнь же начиналась не в день рождения, а в день крещения, правда часто они совпадали. О том, что он родился в Майнгау, сохранилось свидетельство Стабона. Это местечко находилось между Франкфуртом и Ашаффенбургом. О родителях Эйнхарда сведения тоже только вероятные2. Возможно, что он происходил из франкской знати. Известно, что он учился в Фульдском монастыре, а потом был отправлен аббатом Вагуольфом ко двору Карла Великого. Здесь он по все видимости ничего особенного не совершил. Известно только то, что он был посланником императора к папе Льву III. После смерти Карла Эйнхард остался в большом почете у Людовика I, последнего короля объединенного Франкского государства. Возможно, этот монарх не забыл, как в 813 году Эйнхард советовал его отцу сделать Людовика соимператором. Щедрость императора сделала его подданного крупным землевладельцем. Эйнхард построил часовню в Оденвальде, и ему захотелось освятить ее присутствием каких-либо святых мощей. Он столковался с неким проходимцем Деусдоном, который вел прибыльную торговлю святыми артефактами. В Рим был послан секретарь Ратлег, который выкопал там, в одну ночь мощи святого Марцеллина, а во вторую святого Петра. Это было не что иное, как

Комментарии:
1Например, Нардул и Веселеил.
2В одной дарственной Фудскому монастырю стоят имена дарителей Эйнхард и Энгильфрит. Предполагают, что это родители нашего историка.

стр. 1

обычное воровство, которое по закону каралось смертной казнью. Мощи сначала тайно, а когда опасность миновала, то и открыто были доставлены и погребены в земле принадлежащей Эйнхарду. Эта история произошла в 827 году, а еще через три года Эйнхард, будучи светским аббатом, окончательно покидает двор и больше занимается делами благочестия. Уже в эти годы у него начинается болезнь. В 836 году он теряет жену Имму, о которой почти ничего неизвестно3. Через четыре года умер и сам Эйнхард. Его гробница находилась в базилике города Зелигенштадта.

Эйнхард был небольшого роста, острого ума, прекрасно образован, уравновешен и уверен в себе. Он был лидером дворцового кружка интеллектуалов и поэтов. Кроме того, он славился как умелец – по огранке камня и работе по металлу и дереву, а также занимался строительством и архитектурой. Эйнхард собирал древние латинские рукописи. То, что он является автором «Жизни Карла Великого», мы знаем только из предисловия, написанного Страбоном и посвящения Герварда. В самом тексте указаний на авторство нет – так было принято в Средневековье. Эта биография по объему состоит из 33 глав и написана в подражании Светонию. Латинский язык был не родной для Эйнхарда, поэтому он был зависим от Лениса, особенно по части нахождения удачных оборотов. В любом случае я был несколько удивлен, предполагая найти более низкий уровень средневековой биографии. Она написана приятно и лаконично. От нее сохранилось более восьмидесяти списков. Что до достоверности и целей написания биографии, то об это говориться в хорошей вступительной статье и примечаниях Петровой. Другое его сочинение «Перенесение мощей и чудеса святых Марцеллина и Петра» из четырех книг — полный перевод обещан во втором, еще не изданном, томе. Кроме этого сохранилось 71 письмо (816 — 840 гг.), некоторые из которых приводятся во вступительной статье переводчика. Последнее его сочинение – «Книжица о почитании креста» находится в его письме к Лупу. Сохранилось шесть документов, составленных Эйнхардом, два из них с точными датами – 19 апреля 788 года и 12 сентября 791 года. Помимо этих сочинений Эйехарду приписывают поэму «Карл Великий и папа Лев». Кроме него авторами называют Модуина и Ангильберта. Первые две книги поэмы не сохранились, а третья дошла не полностью — всего 536 гексаметров. Автор подражает Вергилию. Перевод фрагмента, на мой взгляд, неудачный (перевод Ярхо лучше). В этой поэме много неудачных реминисценций из античности. Эйнхард также считается автором исправленной версии «Анналов королевства франков», которая так и называется — «Так называемые анналы Эйнхарда».

  1. Жизнь Карла Великого (в оригинале и переводах Петровой, Стасюлевича, парафраз Левандовского и избранные главы (Пролог, 4-8, 17-32) в переводе Кузнецовой).
  2. Письма (1, 14, 37, 38, 39, 43, 52).
Комментарии:
3От нее сохранилось два письма.

стр. 2


  1. [Карл Великий и папа Лев] (фрагмент III 1-176 пер. Заруцкой и Клещевой, фрагмент III 137-320 в переводе Ярхо).
  2. Перенесение мощей и чудеса святых Марцеллина и Петра. Первая книга

Эти сочинения находятся в следующих книгах:

  1. «Памятники средневековой латинской литературы IV-IX веков» М. «Наука»
  2. Левандовский А. П. «Карл Великий. Через империю к Европе» М. Соратник 1995
  3. «Историки эпохи Каролингов» М. РОССПЭН 2000
  4. Эйнхард «Жизнь Карла Великого» М. 2005
  5. «Памятники средневековой латинской литературы» М. «Наука» 2006

В книге 2, 3 и 4 опубликован один и тот же перевод Петровой, но в 3 вновь сверенный с оригиналом. Правда, количество примечаний сокращено на девять, по всей видимости, из-за того, что часть информации вынесена в статью. Например, убрали первых два, но двоечку убрать забыли, что сбивает с толку. Это второе издание очень качественно напечатано, со статьями, картами, генеалогическими таблицами, библиографией, иллюстрациями. Сам текст дан в оригинале и двух переводах — Петровой и Стасюлевича. Перевод Стасюлевича – первый русский перевод. Он есть у меня и в другой книге, правда с пропуском трех глав. Это репринт знаменитой антологии Стасюлевича: «История Средних веков» том второй «От Карла Великого до Крестовых походов» Спб. «Полигон», М. «АСТ» 2001. Авторизированный перевод Левандовского издавался и отдельной книгой Эйнхард «Жизнь Карла Великого» М. «Прометей» 1977.

Комментариев к записи Эйнхард (ок. 770 – 14.03.840) нет