Энциклопедия
Здесь Вы сможете найти самое интересное описание и некоторые цены на продукцию

Саша Антонова биография 20/03/2017

Саша Антонова биография
Саша Антонова биография

Саша Антонова биография

Биография Саша Александра Антонова

Саша (Александра Антонова). Певица. Родилась 05.02.1979 в Москве. Жила в Сыктывкаре, три года обратно переехала в Москву. Была преподавателем шейпинга, танцовщицей. Известной Сашу сделали клипы на песни ‘По ночному городу’, ‘Это нетрудно дождь’ и ‘Любовь — это война’. Осенью с конфликтом рассталась с прежними продюсерами.

Мы сидим у Саши в ее квартире напротив гостиницы ‘Украина’, Сашин котяра ‘крадет шоу’ у хозяйки — таскает со стола конфеты и кусает меня за локоток, сама Саша отвечает на формальные вопросы о дате и месте рождения. И тут я понимаю, что мы с ней одного возраста. Нам по 22 года; отличалка — еле-еле меньше двух месяцев. Мое касательство к ней безотлагательно меняется. Из не самой известной певицы, сделавшей три клипа и засветившейся на обложке русского ‘Плейбоя’, Саша превращается в человека, с которым мы могли бы обучаться в одном классе. Я неизменно жалел, что никто из моих одноклассников не стал знаменитостью.

Для начала представьте себе Сыктывкар. Население: 250 тысяч джентльмен. Провинциальная серость — породившая всю великую и могучую русскую литературу XIX века. От Москвы словно бы бы и неподалеку — намного ближе, чем какое-нибудь Кемерово — но при этом как будто другая планета. Что действовать в Сыктывкаре, когда ты молод, полон сил и амбиций?

-Ким Белов: Чем ты занималась в Сыктывкаре?

Саша: Училась в обычной школе. Поступила в юридический институт, сквозь полтора года его бросила и занялась творчеством.

-КБ: Резкий разворот.

С: Да, как правило я все продумываю, а тут пошла на эдакий необдуманный шаг. Организовала свою танцевальную команду, записала две песни. Занималась спортом, причем солидно. Я кандидат в мастера спорта по фигурному катанию. Люблю глядеть спорт по телевизору, в особенности футбол.

-КБ: За кого болеешь?

С: Вообще-то за ‘Спартак’, но оттого что невпроворот друзей болеет за ‘Динамо’, приходится и мне.

У Саши весьма агрессивное лик человеческий. По крайней мере, на фотографиях. В жизни она выглядит мягче, но все одинаково по внешнему виду ее не назовешь образцом доброты. Сама Саша с таковый оценкой не согласна.

С: На самом деле я миролюбивый джентльмен. Даже дипломатичный. Но крайне принципиальный и, может быть, порой бываю резковата. Но когда я это следом обдумываю, просто прихожу к выводу, что такое мое поведение было оправданным. Я бы сказала, что я правильный, верный джентльмен, но изредка бывают переборы в ту или иную сторону. Например, складывается такая обстановка, когда джентльмен меня не понимает. Я могу ему вымолвить раз безмятежно, два смирно, а на третий раз я ему могу и нагрубить — если вижу, что дядя либо не напрягается, чтобы уяснить, либо делает облик, что не понимает. Такие вещи меня жутко выводят из себя.

-КБ: Матом ругаешься?

С: Бывает. Но только когда это нужно. Для чего мат существует? Это слова, которые несут установленный толк. Некоторым людям понятны только такие слова. Что-то разрешено матом нетрудно пояснить, а обыкновенные слова будешь подбирать продолжительно.

-КБ: Ты когда-нибудь в жизни дралась?

С: Ужасно нередко! До пятого класса я ходила с хвостом набок, потому что что у меня все время был фингал — то под одним глазом, то под другим.

-КБ: Когда приходилось употреблять физическую силу в завершающий раз?

С: Год вспять, на дне рожденья у подружки. Одна барышня за моей спиной нелестно обо мне отзывалась. Причем говорила чушь всякую… Я к ней подошла и спрашиваю: ‘Почему ты мне все это не выскажешь?’ Она стала покидать от ответа, и… Как-то это все произошло. Она звонит мужу — супруг у нее какой-то крутой, — приезжай, тут меня избили. Муж приезжает, спрашивает, кто тебя избил? Она показывает на меня. Муж говорит: ‘Ты че, с ума сошла, позвала нас на бабские разборки?’ В итоге ей супруг ещё до кучи добавил… За неуемный язык.

-КБ: Чего ты боишься?

С: Крови. Даже когда берут кровь из пальца, теряю разум. Приходится нашатырь нюхать.

В 19 лет Саша, боящаяся крови драчунья, собрала все свои вещи и переехала из Сыктывкара в Москву. Время для начала новой жизни было, видать, самое неподходящее.

С: Я приехала в Москву прямо на следующий день после этого кризиса.

-КБ: Одна?

С: Да, у меня тут никого не было. Месяц ничего не делала. Привезла с собой какую-то сумму денег, на первых порах стандартно обходилась. Потом монеты закончились, но я знала, что буду танцевать. Так и получилось. Начала танцевать в клубах, следом непродолжительно работала в ‘Dolls’. Потом стала распевать.

О своей работе танцовщицей в ‘Dolls’ Саша говорит без малейшего стеснения. ‘Один раз устроила дома вечеринку, — смеется она, — достала свои старые стриптизерские костюмы, нарядила в них и мальчиков, и девочек…’

После ‘Dolls’ Саша попала под крыло продюсера-суперзвезды Айзеншписа. Саша говорит, что крайне благодарна ему. К моменту скандала, произошедшего с Сашей, с Айзеншписом они уже не работали. Цитата с сайта: ‘Ко мне относились как к невольнице. Любое недовольство сопровождалось криками, топаньем ногами, плевками, угрозами и оскорблениями. От меня требовали полного подчинения. Контролировали всё: от того, как я одеваюсь, до того, с кем я общаюсь и кто мои друзья. После очередного конфликта угрозы переросли в явь. Меня без затей избили. И это была не пара пощечин. Я более того лежала в больнице’.

От наших с Сашей общих знакомых я слышал абсолютно жуткие вещи: фигурировали, в частности, наручники. Сейчас Саша комментирует все это безмятежно.

С: Да, был несимпатичный миг. Сложился свой конфликт, я поняла, что работаю с людьми неадекватными, и сделала для себя вывод — с шизофрениками трудиться не буду. И вот во что это все вылилось.

-КБ: Ты знаешь, я чем дальше узко соприкасаюсь с нашим шоу-бизом, тем менее привлекательным он мне кажется.

С: У нас на самом деле сильно специфический шоу-бизнес. Я не могу произнести, что тут все подчиняется логике или вообще какому-то здравому смыслу. За небольшое, в принципе, время, что я тут верчусь-кручусь, становится ясно, что все сильно надуманно, завернуто и сложно. А с иной стороны, напротив, так несложно, что дальше некуда. Бывают ситуации, когда раскрывается такая подноготная, что глаза на лоб лезут. Может быть, лет посредством …дцать напишу книгу — ‘Азбука российского шоу-бизнеса’.

-КБ: А в текущий момент?

С: Сейчас эдак дошла до середины. Вообще, у нас все время надобно разыскивать компромисс. Если на Западе джентльмен чувствует себя ближе, скажем, стилю r’n’b или соул, он и работает в этом стиле и не задумывается, как это будет продаваться, найдет он своего покупателя или нет. На Западе публика всеядная, у них любое ориентация музыки может быть коммерчески выгодным. А у нас народу нужно ‘два прихлопа, три притопа’. Такую музыку работать не хочется, и приходится как-то втискиваться, разыскивать компромисс между своими представлениями и народными.

-КБ: Кто тебе у нас нравится из артистов?

С: Из русских дисков у меня в коллекции только ‘Гости из будущего’. Других у меня нет. Это о чем-то, да говорит. Мне кажется, что ‘Гости из будущего’ нашли удачный компромисс между ‘лоходромом’ и чем-то приличным. Их песни не возбраняется прозвать творчеством. А вот песни группы ‘Руки вверх’ и всех им подобных я не называю творчеством.

-КБ: А западные артисты?

С: Я крайне нередко ставлю диски Destiny’s Child, Уитни Хьюстон, Крэйга Дэвида, Анастасии… Если бы российский артист мог сам избирать близкое ориентация, я бы выбрала r’n’b и соул. Мне эта музыка ближе всего.

После первого же клипа Саша удостоилась сравнений с Мадонной. Действительно, у них более того внешне есть что-то общее, не говоря уже о склонности ‘жестко становить ногу’.

С: Раньше мне не нравилось, когда меня сравнивали с Мадонной, а ныне отношусь к этому смирно. Мне нравится ее творчество. Любого артиста, тот, что только начинает карьеру, с кем-то сравнивают. Если начинают сравнивать, значит, есть какое-то родное лик человеческий.

Говорим Мадонна — подразумеваем секс. Нынешняя мадам Гай Ричи в близкое время многое сделала, чтобы ее имя стало прочно ассоциироваться с самым приятным из всех занятий, известных человеку. Перед тем как беседовать с Сашей о мужчинах, я провожу небольшое журналистское изыскание. А аккурат, прошусь в туалет. Никаких признаков присутствия в доме мужчины — бритв, ‘афтешейвов’… Сиденье опущено. Открывается широкое поле для новых вопросов.

-КБ: Как ты даешь урузуметь, что мужчина тебе нравится?

С: Явно. Заговариваю, стараюсь направить на себя чуткость. Я не сторонник обратного приема — действовать облик, что не замечаешь человека. Наоборот, явить, что он тебе интересен, — по-моему, что ни на есть действенный методика.

-КБ: А если дядя не обращает на тебя внимания, можешь его долговременно достигать?

С: Насколько меня тот самый мужчина интересует. Если весьма очень, я могу быть сильно настойчивой. Но настойчивость — также в кавычках. Это не означает, что я буду гулять по пятам, звякать. На самом деле, продолжительно достигать кого-то бессмысленно. Потому что мне неинтересен мужчина, которому неинтересна я.

-КБ: Ты бросала кого-нибудь за свою бытие?

С: Так не бывает, что кто-то кого-то бросает. Когда люди сходятся, это обоюдное течение, и когда расходятся, то же самое. Это в любом случае действо, поделенное на двоих. Надеюсь, что я в жизни сердце никому не сокрушила. Уходила от кого-то, но это ни в жизнь не была чисто моя инициатива. Если мужчина меня перестает интересовать, в этом есть и его доля участия. Причем сильно большая.

-КБ: Возможен ли секс без любви?

С: Раньше я бы сказала, что однозначно… Нет, я и в текущий момент скажу, что возможен. Но не непрерывно. Человек, с которым я позанималась сексом без любви, долговременно мне не может быть интересен. Хотя бывает так: занимаешься сексом, чего-то не хватает. Представляешь, что ты этого человека любишь, и как-то все как будто прекрасно становится…

Дальше разговорчик переходит на ОМ. Саша начинает критиковать свой журнал — за излишнее, на ее воззрение, диктаторство. Но нежданно у нас находится общая точка зрения. ‘Вообще, — заявляет Саша, — я крайне уважаю людей, которые к чему-то стремятся’.

-КБ: Амбициозных?

С: Я считаю, что это привычно. Как джентльмен рождается и растет физически, так же он должен вырастать и рскручиваться внутренне. У него должна быть какая-то мишень, к которой он должен передвигаться. Я не говорю о каких-то общепринятых вещах как будто денег. Просто у человека должен быть в голове какой-то стезя. Амбиции — но в хорошем смысле слова.

Стоит ли напоминать, что единственный из самых старых разделов ОМа неизменно назывался ‘Амбиции’?

Комментариев к записи Саша Антонова биография нет

Юля Ахонькова биография

Юля Ахонькова биография
Юля Ахонькова биография

Юля Ахонькова биография

Биография Юля Ахонькова

Родилась в Москве 5 февраля 1985 года. В 18 лет Юля Ахонькова стала победительницей конкурса «Мисс России 2003», участвовала в конкурсе «Мисс Европа». Она увлекается музыкой, первые песни Юлии Ахоньковой она же julia kova «Crush», «Нелегальный ангел», «Конфетный мальчик».

Юлия Ахонькова, не так давнехонько заявившая о себе как певица под именем Джульетта с песней «Помни Меня» снова продолжает работу над своим имиджем.

Теперь творческий псевдоним Ахоньковой — Джулия Кова. Изменился и творческий подход певицы — Юлия запела на английском языке. Она уже записала две новые песни для англоязычного альбома при помощи самого Ру Дэ Пэраса, работавшего прежде с Кристиной Агилерой. В общем, Джулия полна решимости покорить Америку. Съемки клипа на композицию «Crash» прошли под чутким руководством американских клипмэйкеров в Нью-Йорке и длились два дня. Продюсером ролика выступил режиссер Мэррон Пэна: «Джулия, она сексуальная, она классная, заводная! Она великолепная и делает потрясающее шоу перед камерой!»

Певица и модель, победительница конкурса «Мисс Россия-2003», финалистка конкурса «Мисс Европа» Юлия Ахонькова.

Перед ее красотой не смог устоять более того «что ни на есть желанный холостяк Голливуда» Колин Фаррел, с которым, как удалось узнать полгода вспять, у нее завязался кипучий роман. Казалось бы, с такими данными да ещё при поддержке таких крутых продюсеров девица давнехонько должна была сделаться в России суперзвездой. Но ее раскрутка у Дробыша и Пригожина почему-то не заладилась.

Сначала ее под псевдонимом Джульетта вертели по всем телеканалам с клипом на песню «Под дождем». Потом от псевдонима нежданно-негаданно решили отступиться и опять начали позиционировать ее как Юлию Ахонькову. Сняли ей ещё единственный клип на песню «Помни меня». Для работы снарядили экспедицию в Амстердам. А в качестве режиссера пригласили голландца Энтони Хайскампа, работавшего с кучей звезд — от «Five» и «Aqua» до Кристины Орбакайте и Валерии. Но клипа в итоге никто толком не увидел, пишет «Экспресс газета». Он промелькнул по «Муз-ТВ» и больше нигде не появился. Что же случилось? Почему продюсеры перестали заниматься своей подопечной?

— Наше сотрудничество с Ахоньковой закончилось, — развел руками Иосиф Пригожин. — У нас была договоренность до 1 августа сделать запись ей альбом. И мы его сдали в срок. Сняли ей два клипа. А другое нас не касается. Мы с Дробышем вообще договорились больше не приниматься за всякие непонятные проекты. Мы не можем растрачивать свои силы на начинающих. Песни Дробыша должны напевать только звезды, которые это заслужили. А Ахонькова, сколь я знаю, сегодня уехала в Америку. Пробует там то ли выступать в качестве модели, то ли сниматься в кино с мировыми звездами. Видимо, это ей больше увлекательно, чем раскручиваться в России.

Комментариев к записи Юля Ахонькова биография нет

Алла Абдалова биография

Алла Абдалова биография
Алла Абдалова биография

Алла Абдалова биография

Биография Алла Абдалова

Из воспоминаний Льва Лещенко:

«Ах, эта свадьба…

— Я учился на 3-м курсе, а Алла Абдалова — моя бывшая хозяйка — на пятом. Тоже в ГИТИСе. Мы ждали, когда она получит диплом, чтобы сделаться целиком самостоятельными (я уже работал в театре) людьми. Гуляли два дня. На свадьбу пригласили 40 мужчина гостей. Из комнаты, где жили папа и моя приемная матушка, вынесли все вещи и там накрыли столы. У меня был наряд, у невесты платье. Ее сестра жила за рубежом и прислала по случаю белое, но не свадебное. Так сложилась фатум, что мы расстались…»

Из воспоминаний Раззакова о ВИА «Веселые ребята»:

«Февраль 1976

3-8-го – в ГЦЗК «Россия» выступали: Евгений Петросян, Жанна Бичевская, Алла Пугачева и ВИА «Веселые ребята».

8-10-го – в ГТЭ близкое искусство демонстрировали: все те же Алла Пугачева и «Веселые ребята», а также: Алла Абдалова, Нина Бродская, Геннадий Белов и др.»

В 2004 году был выпущен Audio-CD «Romantic collection. Ретро», где в её исполнении песни: Песня о друге, Надежда, Московские окна, Ландыши, Королева красоты, А снег идет, Вальс из к/ф «Берегись автомобиля», Что так сердце растревожилось, На тот большак, Снегопад, Старый клен, Как провожают пароходы, Инструментальная пьеса из к/ф «Цыган», Черный котяра, Песенка о медведях, Наш сосед, Стоят девчонки, Возвращение Надежды, Ромашки спрятались, Когда весна…

Вместе со Львом Лешенко они исполнили песни «Старый клён», «Песенка молодых соседе»,

«Обещание» из к/ф «Юркины рассветы», дуэты из оперетт «Поцелуй Чаниты», «Цирк зажигает огни»

Комментариев к записи Алла Абдалова биография нет

Роман Архипов биография 19/03/2017

Роман Архипов биография
Роман Архипов биография

Роман Архипов биография

Биография Роман Игоревич Архипов

Место рождения: г. Горький (Нижний Новгород).

В 1991 году в возрасте семи лет переехал с родителями в Москву, где и проживает по этот день.

Образование

Окончил московскую школу № 534, при этом программу 11 класса освоил независимо, сдав экзамены экстерном.

С шести лет обучался в музыкальной школе по классу фортепиано.

После школы мечтал поступить на юрфак в академию ФСБ, но не прошел по состоянию здоровья. Поступил на факультет международных отношений Московского Гуманитарного университета и в июне 2006 года получил диплом по специальности «Регионоведение».

В студенческие годы возле года жил и учился в Лас-Вегасе, Невада, США.

Музыкальные предпочтения

Роман с детства увлекается рок-музыкой. Среди любимых групп и исполнителей – Deep Purple, Van Halen, Bon Jovi, Bryan Adams, AC/DC, Nazareth, White Snake, Velvet Revolvers, Guns’n’Roses, Alice Cоoper, Gotthard, Def Leppard, Ozzy Osbourne, Aerosmith, Maroon 5. Из классики предпочитает Моцарта, в особенности позднего.

«Рок – это музыка, которая содержит в себе мужское начало, музыка непонятых, – говорит Роман. – Это основательный манера, не только в Текстах, но и в Музыке. Эта музыка будит во мне эмоции, совершенно разные, но только положительные! Рок заставляет Любить, Радоваться, Переживать. Он, в различие от большинства стилей, способен коснуться душу».

Оказавшись на «Фабрике Звезд», Рома заявил, что собирается привнести в план «ноток потяжелее». И это касается не только «фабричного» формата, – Роман убежден, что рок-музыка должна, в конце концов, занять достойное местоположение на отечественной эстраде. Именно этому он собирается посвятить свою творческую карьеру.

Начало творческого пути

Тонкости шоу-бизнеса Роман познавал с шести лет, объехав всю страну в гастрольной группе Татьяны Овсиенко, директором которой является его папа. Неудивительно, что, вечно вращаясь в творческой среде, общаясь с певцами и музыкантами, Рома и сам с детства занимался музыкой и немало напевал.

Ломка голоса в переходном возрасте, учеба в старших классах и хлопоты, связанные с подготовкой к поступлению в вуз, на какое-то время отодвинули мечты о сцене на второй проект. Но в возрасте 17 лет, во время поездки в Америку, Роман еще раз вернулся к музыке. «У меня появилась масса свободного времени, стимул, – рассказывает он. – Я тогда начал фантазировать свои первые песни и обнаружил, что еще раз могу петь».

С тех пор сцена становится неотъемлемой частью его жизни. Он работает в качестве бас-гитариста на концертах Татьяны Овсиенко, снимается в клипе «Лето» на её дуэт с Виктором Салтыковым. Будучи членом студенческого совета факультета международных отношений МосГУ, он знакомится с руководителем творческой группы Тамарой Александровной Русаковой и становится постоянным участником университетских концертов.

«Фабрика Звезд»

Осознавая надобность получения опыта работы на профессиональной сцене, Роман трижды принимает участие в кастингах проекта «Фабрика Звезд». И в начале 2006 г. на этом пути ему улыбается удача: он оказывается в числе «фабрикантов» шестого созыва – подопечных Виктора Дробыша.

Четыре месяца, проведенные на проекте, стали не только знаковым, но и необыкновенно результативным периодом в творческой карьере Романа. Первое время он выглядел не сверх меры твердо на фоне своих соседей по Звездному дому, многие из которых ещё до прихода на план имели порядочный сценический навык и специальное вокальное образование. Однако благодаря своему таланту и работоспособности, он сумел не только не затеряться на их фоне, но и произвести огромный качественный рывок как в вокальном отношении, так и в плане раскрепощения на сцене, от концерта к концерту раскрываясь с новой стороны и набираясь профессионализма.

В его «фабричной» копилке четыре сольные песни – рекорд, тот, что не сумел побить ни единственный участник «Фабрики-6», а ещё дуэты с Владимиром Кузьминым («Пристань твоей надежды») и Александром Ивановым («Мечты»), Сергеем Трофимовым («Ветер в голове») и Олегом Газмановым («Репетиция разлуки»), Валерией («Чёрно-белый цвет») и Авраамом Руссо («Через любовь»), Андреем Сапуновым («Звон») и Алексеем Беловым («Tell Me Why»); с группами «Корни» («25 этаж»), «Земляне» («Борсалино»), «Токио» («Кто я без тебя»), «Город 312» («Вне зоны доступа») и Gotthard («Heaven»). Кроме того, во многих номерах Роман играл на гитаре, участвовал в массовке и бэк-вокале, а кроме того напевал в составе группы, которая позже получила наименование «Челси». Одна из сольных песен – «Я и ты» – ещё до окончания проекта попала в ротацию «Русского радио» и ряда других радиостанций.

Что бы Роман ни напевал на «Фабрике» – попсу или шансон – он не пытался копировать манеру и стилистику популярных исполнителей, оставаясь верным своей идее привнести в формат проекта «нотки потяжелее». Однако в наибольшей степени ему удавалось раскрыться в номерах рок-формата. Уже начальный его рок-дуэт со швейцарской группой Gotthard на песню «Heaven» принес Роману признание зрителей Первого канала и MTV. В течение восьми недель дуэт занимал первую строчку хит-парада канала MusicBox, за что Роман был награжден именным диском. Сами музыканты группы Gotthard остались до того довольны результатом, что пригласили Романа воспроизвести совместное выступление в клубе «Точка», а кроме того подарили ему одну из своих песен («Lift U Up»), которую он осуществил на фабричной сцене в качестве второго сольного номера.

После такого успеха внимательность на молодого рок-исполнителя обратил вождь группы «Парк Горького» Алексей Белов, написавший сознательно для Романа композиции «Не забуду» и «Прости». С последней Роман покинул «Фабрику Звезд» перед самым финалом. Но тот самый уход не был поражением! «А рок-то все-таки жив!» – сказал он в своей прощальной речи, подтверждая, что ему удалось произвести задуманное – развалить попсовый формат проекта. Подтверждение тому – песни группы Gotthard, которыми как раз Роман Архипов (а не финалисты проекта) закрывал финальный концерт в «Олимпийском».

CHELSEA

После окончания проекта Роман, как и другие «фабриканты», подписывает контракт с продюсерским центром Виктора Дробыша и в гастрольный тур «Фабрики Звезд — 6» отправляется уже как участник группы «Челси». В состав команды кроме него входят Арсений Бородин, Денис Петров и Алексей Корзин. Группа скоро приобретает популярность, их песни занимают вершины хит-парадов. Судьбоносный 2006 год «Челси» завершают в звании «лучшей группы года», имея в своем багаже «Золотой граммофон» за песню «Чужая невеста», клип на композицию «Самая Любимая» и дебютный альбом, в тот, что вошли их песни времен «Фабрики звезд», в том числе, начальный сольный номер Романа «Я и ты».

В настоящее время группа ведет активную концертную дело, работает над созданием нового альбома, сотрудничает с популярными российскими исполнителями (в частности, с Филиппом Киркоровым).

Однако, несмотря на успехи группы, Роман по-прежнему мечтает о сольной карьере и планирует сотворить личный рок-проект.

Интересы

Очень любит путешествовать. Впервые за рубежом он оказался в 1995 году в Объединенных Арабских Эмиратах. Далее последовали Греция (о. Крит), Израиль (Тель-Авив, Иерусалим), Италия (Венеция, Верона), Египет, Кипр (Айонапа), Вьетнам. Около года Рома жил в США (Лас-Вегас), где учился и подрабатывал в русском ресторане. Из других стран и городов мечтает посетить Париж и Южную Африку. Но на вопросительный мотив «Где бы ты хотел существовать?» жестко отвечает: «За рубежом недурственно переводить дыхание, колесить туда на мелкий отрезок времени времени, но существовать я хочу в Москве. Ну, я, в общем-то, тут и живу».

Изучает британский и испанский языки.

Помимо клавишных играет на бас-гитаре. По рассказам очевидцев, ударную установку освоил за одну темное время суток, до утра не давая почивать дачному посёлку.

Любимое животное – скорпион.

Из видов спорта предпочитает здоровенный теннис. Если есть свободное время, посещает тренажерный зал. Мечтает освоить сноуборд или горные лыжи.

Любимые цвета – черный, белый и фиолетовый.

Предпочитает дорогую и красивую фирменную одежду, хотя может обратить в произведение хенд-мейд-арта и куртку, приобретенную на рынке, нашив на неё скорпионов. Одежду спортивного и классического покроя любит сочетать с экстравагантными элементами в рокерском стиле: долгий черный плащ, кожаные брюки, металлические браслеты и кольца на руках, массивные пряжки, надписи в рок-н-ролльном духе. Но порой его нетрудно не изведать! Однажды на 2 курсе Рома, облаченный в голубые штаны, женскую кофту и с сигарой в руках, стоял в обществе двух однокурсниц перед Пражским посольством, держа в руках голубую сумку одной из них. Мимо них прошли мужчины с возгласом: «Ооо, девочки!», на что Рома возмущенно ответил: «Какие девочки!?».

От рождения Роман блондин с вьющимися волосами и категорически не соглашается стричь их! Хотя, были времена, когда подросток Рома брился налысо.

Любит действовать в Photoshop. На какое-то время это увлечение более того превратилось в работу.

Среди любимых литературных авторов называет Пауло Коэльо и Э.-М. Ремарка.

Роман – сильно коммуникабельный джентльмен, любит водить знакомство с самыми разными людьми. Поддерживает дружеские отношения с Татьяной Овсиенко и Ольгой Кормухиной, Алексеем Беловым и Александром Ерохиным (барабанщик «Любэ»), музыкантами групп Gotthard и Nazareth, а кроме того с многими другими коллегами «по цеху».

Cвою личную существование обсуждать не любит. Точно известно только, что он не женат. По мере возможностей принимает участие в воспитании младшего братика Никиты, немецкой овчарки Алисы, лютый кошки и двух белок.

Комментариев к записи Роман Архипов биография нет

Владимир Асимов биография

Владимир Асимов биография
Владимир Асимов биография

Владимир Асимов биография

Биография Владимир Абдурахимович Асимов

Владимир Абдурахимович Асимов родился 16 апреля 1967 года в подмосковном городе Мытищи.

Имеет две основные клички — «Сям» и «Асимыч». Учился он средне, не прикладывая особых усилий. К тому же не давала покоя, приобретенная в младенчестве слабость к воде. Видимо потому, тракт Володи лежал «с бала на корабль».

Учился в Таллинском мореходном училище. Часто выходил в море, позже развалился Советский Союз, границы открылись… Закончив мореходку, по распределению Володя попал в Архангельск, в Северное морское параходство, где проходил практику. Несколько одичав в сугубо мужеский компании, он решил отшвартоваться раз и насовсем. В общем, побродил Володя, поскитался в то время как кривая не вывела его на одну тропинку со Славой Жеребкиным. В результате, узнав, что Бари Алибасов ищет музыкантов, он со Славой поехал к продюсеру. А посредством пару дней ему позвонили и предложили съездить с «НА-НА» в Тамбов.

Так Володя успешно кинул якорь в бухте «НА-НА», это было в 1992 году.

Владимир раскрепощен, приветлив, имеет присущее всем Овнам упрямство, которое помагает достигнуть желаемого результата. Обладает потрясающими вокальными данными и разнообразным музыкальным вкусом. Владимир в браке не состоит, но имеет сына.

Осенью 1998 года вышел основополагающий сольный альбом Володи под названием «Один». Название альбома говорит само за себя, это его сольная служба без «НА-НА». В альбом вошло 14 песен, как известных композиторов, так и молодых авторов, и песня самого Володи «Зомби».

1999 год — выходит второй сольный альбом Владимира — «Что ты делаешь со мной?!».

Группа «НА-НА» была создана Бари Каримовичем Алибасовым в 1989 году на основе рок-группы «Интеграл». В результате конкурса, в котором принимало участие больше 1000 претендентов из Москвы и городов СНГ, в первостепеннный состав группы вошли: А. Ктитарев (мелодический руководитель), В. Юрин (соло-гитара), В. Левкин (ритм-гитара), В. Бурнейко (барабаны), А. Карпухин (бас-гитара), А. Запорожец (клавишные).

«НА-НА» дебютировала на международном фестивале “Фейс ту фейс” в июле 1989 года. С 1992 года группа «НА-НА» работает в неизменном составе: квартет — Владимир Асимов, Владимир Политов, Владимир Левкин, Вячеслав Жеребкин, сопровождают солистов профессиональные музыканты и балет «На-На». В 1997 году их стало пятеро, к ним присоединился Павел Соколов, признанный вождь балета «НА-НА».

Комментариев к записи Владимир Асимов биография нет

Вивальди Антонио 4 марта 1678 года – 28 июля 1741 года 14/03/2017

Вивальди Антонио 4 марта 1678 года – 28 июля 1741 года
Вивальди Антонио 4 марта 1678 года – 28 июля 1741 года

Вивальди Антонио
4 марта 1678 года – 28 июля 1741 года

4 марта 1678 года в Венеции в семье Вивальди появился первенец. Родившийся на седьмом месяце ребенок отличался столь слабой конституцией, что из-за смертельной опасности был тут же крещен повивальной бабкой под именем Антонио Лучио.
Хотя у Вивальди родились затем еще два сына и три дочери, никто из них, за исключением первенца, не стал музыкантом. Младшие братья унаследовали от отца профессию парикмахеров.
О первых годах жизни Антонио известно немного. Его музыкальное дарование проявилось очень рано. Уже в возрасте десяти лет он часто замещал в оркестре собора Св. Марка своего отца, когда тот выступал за пределами Венеции. Первым и главным учителем Антонио был Джованни Баттиста, к тому времени уже ставший известным виртуозом. Полагают, что юный Антонио брал уроки композиции у маститого Дж. Легренци, умершего в 1690 году. Первое приписываемое Вивальди сочинение датируется 1691 годом. Виртуозный стиль игры молодого Вивальди и особенности его первых произведений также дают основание предполагать, что в начале 1700-х годов он занимался в Риме у Арканджело Корелли, знаменитого итальянского скрипача и композитора. Огромное влияние на формирование юного Вивальди оказала музыкальная атмосфера города, где он родился и вырос.
Вероятно, на решение Антонио избрать карьеру священника повлияла многолетняя деятельность его отца в соборе Св. Марка. Согласно документам, 18 сентября 1693 года, в возрасте 15 с половиной лет, Антонио Вивальди получил тонзуру и звание «вратаря» — низшей степени священства, предоставлявшей право отворять врата храма. В последующие годы он принял еще три низших и две высших степени посвящений, необходимых для получения звания священника и права служить обедню. Все эти годы музыка была главным его увлечением. Судя по документам, Вивальди использовал возможность стать помощником священника, минуя специальный духовный семинар. Благодаря этому у него оставалось значительно больше времени для занятий музыкой. Неудивительно, что еще до завершения своего духовного образования он приобрел репутацию выдающегося скрипача-виртуоза. В сентябре 1703 года, вскоре после принятия сана священника, Антонио Вивальди был приглашен в одну из так называемых венецианских консерваторий «Оспедале делла Пиета». Так начался первый период его блестящей педагогической и творческой деятельности.
Став педагогом одной из лучших «консерваторий» Венеции, Вивальди оказался в среде с блестящими музыкальными традициями, где перед ним открылись возможности для осуществления самых различных творческих замыслов. Подобно другим композиторам XVIII века, выступавшим в роли педагогов, Вивальди должен был регулярно создавать для своих учащихся огромное количество духовной и светской музыки — оратории, кантаты, концерты, сонаты и произведения других жанров. Кроме того, он занимался с хористами, репетировал с оркестром и дирижировал концертами, а также преподавал теорию музыки. Благодаря столь интенсивной и многогранной деятельности Вивальди его «консерватория» стала заметно выделяться среди других в Венеции.
Первые годы пребывания в ней Вивальди уделял особое внимание инструментальной музыке. Это неудивительно: ведь Венеция и весь север Италии были в XVIII веке обетованным местом для великих инструменталистов, в первую очередь скрипачей. Подобно другим композиторам-современникам Вивальди впервые предстал перед широкой музыкальной общественностью в качестве автора трио-сонат. В 1705 году издательство Джузеппе Сала в Венеции опубликовало его 12 сонат, обозначенные опусом 1.
В последующие годы Вивальди неоднократно обращался к жанру сонаты для одного и нескольких инструментов (всего известно 78 его произведений такого рода). Второй опус Вивальди, опубликованный в Венеции издательством Бартоли в 1709 году, —12 сонат для скрипки с сопровождением чембало.
В 1711 году он получил твердый годовой оклад и стал главным руководителем концертов воспитанниц. С этого момента его известность выходит за пределы родного города. Знатные иностранцы, гостящие в Венеции, не упускают возможности посетить концерты Вивальди. Известно, что еще в 1709 году среди его слушателей был датский король Фридрих IV, которому композитор посвятил свои сонаты для скрипки.
Произведения Вивальди издаются не только в Венеции, но и за пределами Италии. Его знаменитые 12 концертов для одной, двух и четырех скрипок с сопровождением впервые выходят в Амстердаме в 1712 году. Лучшие из концертов данного опуса принадлежат к наиболее часто исполняемым. Таковы концерты си минор для четырех скрипок, ля минор для двух и ми мажор для одной. Их музыка должна была поражать современников новизной жизнеощущения, выраженного в необычайно ярких образах. Уже в наши дни один из исследователей писал о предпоследнем сольном эпизоде из третьей части двойного концерта ля минор: «Кажется, что в роскошном зале эпохи барокко распахнулись окна и двери, и вошла с приветствием вольная природа; в музыке звучит гордый величественный пафос, еще не знакомый XVII веку возглас гражданина мира».
В годы, когда Вивальди впервые выходит на широкую европейскую арену, кажется, сама судьба благоприятствует его успешной творческой деятельности. В 1713 году Вивальди официально становится главным композитором «Пиеты», в обязанности которого входит регулярное сочинение музыки для учащихся. В это же время Вивальди обращается к новому для него жанру — опере, которая на долгие годы станет важной сферой его деятельности. В 1713 году он берет месячный отпуск для постановки в Виченце своей первой оперы «Отгон на вилле». Начиная со второй — «Роланд, притворяющийся безумцем» (1714) — следует ряд успешных премьер в родном городе (всего 8 за 5 лет!), упрочивших его славу оперного композитора. Так начался новый этап творческой биографии Вивальди, когда он решительно разрывает ставшие узкими для него рамки прежней деятельности в «консерватории», стремясь получить признания самых широких масс слушателей.
Первая опера Вивальди, «Отгон на вилле», представляет собой характерный образец тогдашней оперы с ее растянутостью действия и с запутанной сюжетной интригой.
Премьера «Отгона» состоялась в Виченце 17 марта 1713 года («Театр делле Грацие»). По-видимому, постановка имела успех, гак как привлекла внимание венецианских импресарио. Вскоре Вивальди получил заказ на новую оперу от Модотто, владельца театра «Сант-Анджело», с которым он поддерживал контакт вплоть до своей последней датируемой оперы «Фераспе» (1739). Вторая опера Вивальди, «Роланд, притворяющийся безумцем», написана на либретто Грацио Браччьоли, представляющее собой свободную переработку известной поэмы «Неистовый Роланд» итальянского поэта Лодовико Ариосто.
Несмотря на внушительные успехи на оперном поприще, на заманчивые предложения из других мест, он остался верен венецианской «консерватории» и неизменно возвращался в нее после длительных отпусков. Характерно, что в первые же годы страстного увлечения театром появляются две его оратории на латинские тексты: «Моисей, бог фараона» (1714) и «Юдифь торжествующая» (1716).
К сожалению, партитура его первой оратории «Моисей» утрачена; в римской консерватории Св. Цецилии сохранился только ее текст с указанием имен исполнителей, из которого видно, что все партии, включая мужские персонажи, исполнялись девушками-воспитанницами. Оратория «Юдифь торжествующая», отличающаяся свежестью мелодического вдохновения и тонкостью оркестрового колорита, относилась к лучшим созданиям Вивальди.
В этот период к знаменитому итальянскому виртуозу приехать учиться считают за честь. Однако ни новые ученики, ни обилие композиторской работы в «Оспедале делла Пиета» не могли отвлечь Вивальди от интенсивной работы в театре. Его новый заказ для театра «Сант-Анджело» — 12 главных арий в опере «Нерон, сделанный цезарем» — исполнялся на карнавале 1716 года.
Опера «Коронация Дария» — также для театра Сант-Анджело — была заказана Вивальди в качестве третьей премьеры карнавала 1716 года. С оперой «Постоянство, торжествующее над любовью и ненавистью» Вивальди завоевал второй театр Венеции — «Сан-Мойзе», с которым был тесно связан в последующие годы. Премьера состоялась на карнавале того же 1716 года.
После пяти лет растущего признания в Венеции слава выдающегося оперного композитора Вивальди быстро распространяется в других городах Италии и различных странах Европы.
В первые годы своих оперных турне Вивальди еще связан с Венецией. Однако затем положение меняется. С 1720 года начинается трехгодичная служба Вивальди у маркграфа Филиппа фон Гессен-Дармштадского, возглавлявшего в то время войска австрийского императора в Мантуе.
С пребыванием в Мантуе связано событие, оказавшее значительное влияние на всю последующую судьбу Вивальди, — его знакомство с оперной певицей Анной Жиро, дочерью французского парикмахера. Как пишет К. Гольдони в «Мемуарах», Вивальди представил ему Жиро в качестве своей ученицы. Это сообщение кажется вполне вероятным, коль скоро итальянские оперные композиторы обычно в совершенстве знали секреты вокальной техники. О занятиях Вивальди с оперными примадоннами говорят и другие источники. Современники находили Жиро искусной и одухотворенной певицей с приятным, хотя и скромным по диапазону голосом. Тот же Гольдони писал, что «она была некрасива, но очень изящна, имела тонкую талию, красивые глаза, прекрасные волосы, прелестный ротик. У нее был небольшой голосок, но несомненное актерское дарование».
Постоянной спутницей Вивальди стала также сестра Анны Жиро, Паолина, принявшая на себя заботы о здоровье больного композитора. Обе они постоянно жили в доме Вивальди и сопровождали его в многочисленных путешествиях, связанных в то время с опасностями и лишениями. Эти слишком тесные для духовного лица взаимоотношения с сестрами Жиро неоднократно вызывали нарекания со стороны церковников. Позднее это нарушение норм поведения священника приведет к тяжелым для Вивальди последствиям. Как явствует из письма 1737 года, он всегда с большой душевной твердостью отстаивал честь и человеческое достоинство спутниц своей жизни, неизменно отзываясь о них с глубоким уважением.
После трехгодичной службы в Мантуе Вивальди возвращается в Венецию. Вместе с ним приезжает и Анна, которую острые на язык венецианцы скоро назовут «подругой рыжего священника». Но и далее Вивальди продолжает путешествовать по крупнейшим европейским центрам.
В 1723—1724 годах Вивальди в течение трех карнавальных сезонов пожинал триумфальный успех в Риме, выступление в котором считалось наиболее серьезным испытанием для любого композитора. Вивальди выступил в Риме с операми «Геркулес на Термодонте» (1723), «Юстин и Добродетель, торжествующая над любовью и ненавистью» (1724).
Характерно, что наиболее популярными у современников стали программные концерты, особенно знаменитые «Времена года». Под этим названием приобрели известность первые четыре концерта для скрипки и струнного оркестра. В Париже они постоянно исполнялись с 1728 года и были выпущены отдельным изданием; еще в 1765 году там исполнялась вокальная аранжировка концерта «Весна» в виде мотета.
Всего известно 28 инструментальных произведений Вивальди, наделенных программными названиями.
Но программными в подлинном смысле слова являются лишь «Времена года». В амстердамском издании 1725 года каждому из концертов предпослан стихотворный сонет, содержание которого определяет характер музыкального развития. Судя по тексту посвящения, концерты цикла были известны без сонетов задолго до издания; их тексты, возможно, сочинялись уже под готовую музыку. В посвящении автор сонетов не назван, и не исключено, что им был сам Вивальди. Перед публикацией цикла он основательно переработал партитуру, чтобы сделать более понятным программный замысел музыки.
В концерте «Зима» — в партитуре «Ад» — композитор достигает вершин художественной изобразительности. Уже в первых тактах мастерски передано ощущение пронизывающей зимней стужи («под порывами ледяного ветра все живое дрожит в снегу»). Затем с поразительной наглядностью воспроизводятся удары капель дождя в окно, скольжение на коньках и внезапное падение конькобежца, трещание льда и, наконец, неистовая борьба южного сирокко с северным ветром.
Подлинно новаторский по замыслу цикл «Времена года» значительно опередил свое время, предвосхитив искания в области программной музыки композиторов-романтиков XIX столетия.
Во время карнавала 1734 года зрители театра «Сант-Анджело» увидели новую оперу Вивальди на либретто «Олимпиады» Метастазио — одного из самых знаменитых творений поэта-драматурга. Столь многоплановый по драматическим коллизиям сюжет, несомненно, вдохновил композитора на создание высокохудожественного произведения. Такой авторитетный знаток оперного творчества Вивальди, как А. Казелла, писал, что «Олимпиада» выделяется среди других опер итальянского композитора несравненной красотой музыки.
Несмотря на приближение композитора к преклонному возрасту, его творческая продуктивность оставалась поразительной. В Вероне исполняются его «Тамерлан» и «Аделаида» (1735), а во Флоренции «Джиневра, принцесса шотландская» (1736). Однако в следующем году, в разгар подготовки к карнавалу в Ферраре, Вивальди постиг тяжелый удар судьбы. 16 ноября 1737 года апостольский нунций в Венеции запретил ему от имени кардинала Руффо въезд в Феррару, в то время принадлежавшую к Папской области, и «это потому, — писал композитор, — что, будучи духовным лицом, я не служу обедни и пользуюсь расположением певицы Жиро».
По тем временам этот запрет был неслыханным позором и означал для Вивальди, некогда игравшего перед папой римским, полную дискредитацию его как духовного лица. Не менее значительным был и материальный ущерб.
Последнее исполнение музыки Вивальди в «Пиете» связано с пребыванием в Венеции курфюрста Саксонии Фридриха Кристиана. При его посещении 21 марта 1740 года исполнялись концерты композитора для многих инструментов. Однако отношения Вивальди с администрацией семинара продолжали ухудшаться — и не только из-за его частых путешествий. В годы, когда в Италии выдвинулось новое поколение композиторов-скрипачей, музыка Вивальди уже казалась устаревшей.
Ш. де Бросс, познакомившийся с Вивальди в 1739 году, писал из Венеции: «К моему большому изумлению, я нашел, что его здесь ценят далеко не столь высоко, как он того заслуживает, — здесь, где все зависит от моды, где слишком долго слушали его вещи и где прошлогодняя музыка уже не делает сборов».
В конце 1740 года Вивальди навсегда расстался с «Пиетой», на протяжении стольких лет обязанной ему своей музыкальной славой. Последнее упоминание его имени в документах «консерватории» связано с распродажей им 29 августа 1740 года множества концертов по одному дукату за штуку. Такая низкая стоимость, несомненно, объясняется материальными затруднениями Вивальди, вынужденного готовиться к длительному путешествию. На 62 году он принял мужественное решение навсегда покинуть неблагодарную родину и искать признания на чужбине.
Всеми забытый и покинутый, Антонио Вивальди скончался в Вене 28 июля 1741 года «от внутреннего воспарения», как было записано в погребальном протоколе.

Комментариев к записи Вивальди Антонио 4 марта 1678 года – 28 июля 1741 года нет

Вертинский Александр Николаевич 21 марта 1889 года — 21 мая 1957 года

Вертинский Александр Николаевич 21 марта 1889 года - 21 мая 1957 года
Вертинский Александр Николаевич 21 марта 1889 года - 21 мая 1957 года

Вертинский Александр Николаевич
21 марта 1889 года — 21 мая 1957 года

Александр Вертинский создал совершенно особый жанр музыкальной новеллы — «песенки Вертинского». На его концертах одни плакали, другие насмешливо кривились, но равнодушных не было…
Александр Вертинский родился в Киеве, в 1889 году, в семье частного поверенного. Николай Петрович Вертинский помимо адвокатской практики занимался еще и журналистикой. В «Киевском слове» он публиковал фельетоны под псевдонимом Граф Нивер. Брак между отцом Вертинского и его матерью, Евгенией Степановной Сколацкой, оформлен не был, поскольку первая жена Николая Петровича развода супругу не дала. Сашеньку родной отец усыновил.
Через три года после рождения сына Евгения Степановна внезапно умирает. У Николая Петровича от тоски — он очень любил свою вторую жену — развивается скоротечная чахотка, и спустя два года он тоже умирает. Пятилетний Саша остается сиротой и попадает в дом одной из своих тетушек. Его старшую сестру, Надю, забрала другая тетушка. Так с самого начала пути брат и сестра надолго разлучились.
Александр учился плохо, и из второго класса императорской 1-й Александрийской гимназии по решению педагогического совета его перевели в менее престижную гимназию, откуда по причине неуспеваемости он тоже был исключен.
Случайно Вертинский стал другом дома Софьи Николаевны Зелинской — преподавательницы женской гимназии, умной, образованной женщины, бывшей замужем за Николаем Васильевичем Луначарским, братом А.В. Луначарского. У Софьи Николаевны собирался цвет киевской интеллигенции. В доме бывали Николай Бердяев, Михаил Кузмин, Марк Шагал, Натан Альтман.
Под влиянием знаменитых знакомых Вертинский пробует заняться литературой. Газета «Киевская неделя» печатает его первые рассказы: «Портрет», «Моя невеста» и «Папиросы «Весна», — написанные в модной тогда декадентской манере. В «Киевских откликах» Вертинский публикует рассказ «Лялька».
Александра Вертинского привлекают престижные премьеры, он смотрит заезжих знаменитостей и пишет театральные рецензии на гастролеров. На толкучке он покупает подержанный фрак и смело входит в ряды киевской богемы. Во фраке он изображает этакого молодого гения и скептика, весьма далекого от мира. Вечерами сидит в подвальном кабачке, где собирались молодые люди артистических наклонностей, пьет дешевое вино с сыром. У молодого «гения» Вертинского непременно в петлице живой цветок.
Чем только ни занимался двадцатилетний Вертинский в поисках хлеба насущного: продавал открытки, грузил арбузы на Днепре, работал корректором в типографии и был даже помощником бухгалтера в гостинице «Европейская», откуда его, правда, вскоре выгнали.
Александр делает первые несмелые попытки утвердиться на театральной сцене, но — увы — у него панический страх перед зрителем. Первое выступление Вертинского, в еврейском клубе на Подоле, провалилось.
Наконец «непонятому гению» во фраке надоел Киев, и он уехал в Москву «за славой». Только в Москве, считал он, можно раскрыть свои таланты, вот только какие? Пока Александр и сам этого не знал.
Но оказалось, что в Москве он вообще-то никому не нужен. Вертинский вдруг захотел учиться. С увлечением он занимался в нескольких любительских кружках, в одном клубе поставил спектакль «Роза и Крест» по Блоку, посещал вольнослушателем лекции в Московском университете. На хлеб он зарабатывал уроками сценического мастерства, которые давал купеческим дочкам.
Вскоре Вертинский познакомился с футуристами, в том числе с Маяковским и Бурлюком. Богемную среду, с ее вечными спорами, с ее кокаином, он обожал.
Однажды, ожидая приятеля в сквере перед Театром миниатюр, что находился в Мамоновском переулке, он обратил на себя внимание Марии Александровны Арцыбушевой — владелицы этого театра. «Увидев меня среди актеров, — вспоминал Вертинский, — она как-то вскользь заметила:
— Что вы шляетесь без дела, молодой человек? Шли бы лучше в актеры, ко мне в театр.
— Но я же не актер! — возразил я. — Я ничего, собственно, не умею.
— Не умеете, так научитесь!..
— А сколько я буду получать за это? — деловито спросил я.
Она расхохоталась.
— Получать?! Вы что? В своем уме? Спросите лучше, сколько я с вас буду брать за то, чтобы сделать из вас человека.
Я моментально скис. Заметив это, Мария Александровна чуть подобрела.
— Ни о каком жаловании не может быть и речи, но в три часа мы садимся обедать. Борщ и котлеты у нас всегда найдутся. Вы можете обедать с нами…
Что же мне оставалось делать? Я согласился. Таким образом, моим первым «жалованием» в театре были борщ и котлеты».
В Арцыбушевском театре ему поручили номер, называвшийся «Танго». Вертинский, стоя у кулис, исполнял песенку — пародию на исполняемый на сцене довольно эротичный танец. Некоторый успех у этого номера все же был, а сам Вертинский удостоился одной строчки в рецензии «Русского слова»: «Остроумный и жеманный Александр Вертинский».
В 1913 году Александр пытался поступить в Художественный театр, но провалился. Прошел отборочные туры, попал в «пятерку» претендентов, что уже само по себе являлось большим достижением, но на заключительном этапе конкурса его забраковал Станиславский, которому не понравилось, что Вертинский сильно картавит.
В 1912 году он дебютировал в кино. О том, как он стал киноактером, певец вспоминает: «Вскоре после смерти Л.Н. Толстого его сын, Илья Львович, задумал представить на экране кинематографа один из рассказов Льва Николаевича — «Чем люди живы». В рассказе, как известно, говорится об ангеле, изгнанном небом и попавшем в семью бедного сапожника. Илья Толстой ставил картину сам, и, по его замыслу, действие должно происходить в Ясной Поляне. Средства нашлись, актеров пригласили, задержка была только за одной ролью — самого ангела. Оказалось, что эту роль никто не хотел играть, потому что ангел должен был по ходу картины упасть в настоящий снег, к тому же совершенно голым. А зима была суровая. Стоял декабрь.
За обедом у Ханжонкова Илья Толстой предложил эту роль Мозжухину, но тот со смехом отказался:
— Во-первых, во мне нет ничего «ангельского», а во-вторых, меня не устраивает получить воспаление легких, — ответил он.
Толстой предложил роль мне. Из молодечества и чтобы задеть Ивана, я согласился. Актеры смотрели на меня как на сумасшедшего. Их шуткам не было конца, но я презрительно отмалчивался, изображая из себя героя».
До 1918 года Александр Вертинский снялся во множестве эпизодических ролей в немых фильмах, например в таких, как «От рабства к воле», «Король без венца» и т. д.
В то время впервые на экране появилась будущая «звезда» русского кино — Вера Холодная. В нее Вертинский был тайно влюблен (Вера Холодная уже была замужем) и посвятил ей свои первые песни — «Маленький креольчик», «За кулисами». После смерти Холодной он посвятил ей и песню «Ваши пальцы пахнут ладаном».
С Иваном Мозжухиным Вертинский был очень дружен. Вместе они пили, в свободное от съемок время ходили по ресторанам. С футуристами Вертинский с удовольствием шокировал всех экстравагантностью своей одежды. То он пройдет по Кузнецкому в желтой кофте с широкими черными полами и деревянной ложкой в петлице, то прохаживается по Тверскому бульвару в нелепой куртке с помпонами вместо пуговиц, с набеленным по клоунски лицом и моноклем в глазу.
Кокаин тогда называли «проклятием нашей эпохи». «Все увлекались им, — вспоминает Александр Вертинский. — Актеры носили в жилетном кармане пузырьки и «заряжались» перед каждым выходом на сцену. Актрисы носили его в пудреницах и нюхали также; поэты, художники перебивались случайными понюшками, одолженными у других, ибо на свой кокаин у них не было денег… И каждому казалось, что он сегодня необыкновенно играл, или писал, или говорил. И все это был самообман!»
Александр все больше стал зависеть от кокаина. Однажды утром он увидел, как бронзовый Пушкин сошел с постамента и отправился вслед за ним. Вертинский впервые по-настоящему испугался. Он понял, что сходит с ума, и решил обратиться к знакомому психиатру, который и помог ему вылечиться от пристрастия к наркотикам.
В начале Первой мировой войны Вертинский служил в санитарном поезде, который вскоре расформировали. Весной 1915 года Александр возвратился в Москву.
Александр вновь пришел в Арцыбушевский театр миниатюр и предложил там свой оригинальный номер: «Песенки Пьеро», эта идея понравилась. Вертинскому изготовили экзотическую декорацию, подобрали соответствующее «лунное» освещение. На сцене он появлялся основательно загримированным и в специально сшитом костюме Пьеро.
Вертинский с белым, как снег, лицом исполнял несколько песенок: «Минутку», «Маленького креольчика», «Попугая Флобера», «Бал господень», «В голубой далекой спаленке», «Трех пажей»… Успех был оглушительный!
Его тут же пригласили в другие эстрадные театры. К 1916 году Вертинский стал знаменитым.
Певец всех удивил новизной и оригинальностью исполнения песен, а также тем, как он их преподносил, точнее — играл свои песни на сцене. Правда, критики упрекали его в вычурности, в манерности, но Вертинский был только рад, что о нем постоянно пишут газеты, пусть и не слишком хвалебные рецензии.
«Грустным Пьеро» артист выступал сравнительно недолго. С середины 1915 года и до конца 1917-го. Затем певец отказался от маски Пьеро. Увы, граммофонные фирмы к Вертинскому совершенно не проявляли интереса. Они записывали уже «раскрученных» исполнителей, таких, как Юрий Морфесси или Надежда Плевицкая. До своего отъезда в эмиграцию Вертинский так и не записал ни одной пластинки в России.
Певец восторженно принял Февральскую революцию, но убежал от Октября. В ноябре 1917 года он дает свои последние концерты в Москве, затем, по приглашению антрепренера Леонидова, уезжает на юг, на гастроли. На юге Александр Вертинский проводит два года, выступает в Екатеринославе, Одессе, Крыму. Его последние концерты состоялись в Севастополе. Красная Армия уже входила в Крым…
В ноябре 1920 года Вертинский покидает родину и оказывается в Турции. Но почти сразу же его охватывает приступ раскаяния. На чужбине у него мгновенно началась ностальгия. Уже много лет спустя он вспоминал: «Что меня толкнуло на это? Я ненавидел советскую власть? О нет! Советская власть мне ничего дурного не сделала. Я был приверженцем какого-нибудь иного строя? Тоже нет. Убеждений у меня никаких в то время не было. Но что же тогда случилось?.. Очевидно, что это была просто глупость! Юношеская беспечность. Может быть, страсть к приключениям, к путешествиям, к новому, еще неизведанному…
Все пальмы, все восходы, все закаты мира, всю экзотику далеких стран, все, что я видел, чем восхищался, — я отдаю за один самый пасмурный, самый дождливый и заплаканный день у себя на Родине».
В Турции Вертинскому удалось купить паспорт на имя греческого гражданина Александра Вертидиса (фамилию при оформлении переделали). Вручая паспорт, чиновник сказал певцу: «Можете ездить по всему свету, только старайтесь не попадать в Грецию, а то у вас его моментально отберут». Естественно, в Греции Вертинский так и не побывал.
Иностранный паспорт выводил певца из горькой категории «русских эмигрантов», он мог работать во многих странах и свободно ездить по миру. В Константинополе Александр Вертинский поет в самых фешенебельных кабаре, где его слушают аристократы и дипломаты. Его даже приглашают во дворец к султану. За свои песни Вертинский получает от султана в подарок ящик «личных султанских» сигарет.
Оправившись от шока, вызванного бегством из России, многотысячная колония эмигрантов начала рассасываться, растекаться по белу свету, тем более что турецкое правительство ввело вскоре ряд декретов, ужесточавших положение русских в стране. Тронулся с места и Вертинский.
Певец отправился в Румынию, но там он пробыл недолго. Исполнив песню «В степи молдаванской», Вертинский стал неугоден властям, которые объявили его «советским агентом» и попросили срочно покинуть Румынию.
На четыре года, с 1923-го по 1927-й, Вертинский обосновался в Польше. По-прежнему он много пел, гастролировал почти без перерыва. Со своими песнями Вертинский побывал в Австрии, Венгрии и Германии. Со своей будущей женой он познакомился в Сопоте, ею стала симпатичная еврейская девушка Рахиль, — капризная дочь состоятельных родителей.
Брак был зарегистрирован в Берлине, где невесту записали как Ирен Вертидис. Но семьи не получилось, пути их быстро разошлись.
Начиная с 1927 года Вертинский более или менее постоянно жил во Франции. Осенью 1934 года отправился на гастроли в США, по городам: Нью-Йорк, Чикаго, Сан-Франциско, Лос-Анджелес.
За океан Вертинский уехал, что называется, вовремя. Может быть, тонкое чутье артиста уже уловило первые признаки «усталости» публики от его песен. Как-никак он выступал на концертных площадках более десяти лет, побывав почти во всех странах континента. Другой причиной было то, что в Европе было много российских артистов. В Румынии — Петр Лещенко. В Прибалтике, Югославии и Румынии успешно гастролировал Юрий Морфесси. В Латвии набирал популярность Константин Сокольский. В Париже дебютировала юная Алла Баянова.
В Голливуде Вертинскому предложили сделать фильм. Но сценарий требовался на английском языке. Неплохо владея французским и немецким, Вертинский совершенно не переносил английскую речь. Он любил хорошую дикцию и считал, что американцы и англичане говорят так, «будто во рту у них горячая картошка». Промучившись пару месяцев с языком, а также учтя печальный опыт работы с Голливудом своего друга Ивана Мозжухина, Вертинский отказался от постановки фильма о своей судьбе.
Внешне его жизнь выглядела в розовом свете. Артист Вертинский встречается с самыми известными людьми Европы и Америки, дружит с Шаляпиным и Мозжухиным, обедает с многими миллионерами и Чарли Чаплиным, записывается на пластинки, снимается в кино и поет, конечно, на самых престижных площадках. В Париже, например, он работает в «Эрмитаже» — дорогом ресторане, открытом исключительно для иностранцев, которых интересовало «все русское». В этом ресторане выступали в разное время Юрий Морфесси, Надежда Плевицкая, Тамара Грузинская…
Упоение тамошней жизнью проскальзывает в некоторых его «любовных песнях», но все же истинное его душевное состояние нашло отражение лишь в «Желтом ангеле», написанном незадолго до отъезда в Америку:
«В вечерних ресторанах.
В парижских балаганах,
В дешевом электрическом раю
Всю ночь ломаю руки
От ярости и скуки
И людям что-то жалобно пою.
Звенят, гудят джаз-баны,
И злые обезьяны
Мне скалят искалеченные рты.
А я, кривой и пьяный,
Зову их в океаны
И сыплю им в шампанское цветы.
А когда настанет утро,
Я бреду бульваром сонным,
Где в испуге даже дети
Убегают от меня.
Я усталый старый клоун,
Я машу мечом картонным,
И в лучах моей короны
Умирает светоч дня…»

Основную аудиторию Вертинского за рубежом составляла, конечно, русская эмиграция, рассеявшаяся по всему миру. По этой причине ему часто приходилось переезжать из одной страны в другую. Как только публика насыщалась его песнями, он менял пристанище.
Вертинский вспоминал: «Мои песни объединяли всех. Они «размывали» эмиграцию, подтачивая шаг за шагом их «убеждения», эти зыбкие «постройки без фундамента», как размывает море песчаные берега. Моя органическая любовь к родной стране, облеченная в ясную и понятную всем форму, пронизывала их. Насквозь. И ранила сладко и больно… На моих концертах одни плакали, другие хмурились, кривя рты. Третьи иронически усмехались. Но шли все. Потому что каждый из них представлял себе Родину такой, как он хотел… А я ведь пел о Родине!»
Иностранцы посещали его концерты большей частью из любопытства, но это любопытство стоило дорогого. В Париже Вертинского слушали такие персоны, как король Густав Шведский, Альфонс Испанский, принц Уэльский, Вандербильты, Ротшильды, а также знаменитые киноактеры. Шаляпин называл его «великим сказителем земли русской». Коронованные особы, не страдавшие от однообразия концертной жизни и скудости выбора, прекрасно были осведомлены о мастерстве артиста и гипнотической силе его искусства. Скажем, Петра Лещенко, который тоже много разъезжал и записывался на пластинки, они не слушали даже из любопытства. Класс Вертинского как артиста, видимо, считался на порядок выше.
Но где бы артист ни находился, он пел только по-русски. Небольшое исключение составлял Париж: так называемые любовные песни («Без женщин», «Пани Ирена», «Ревность», «Мадам, уже падают листья» и т. д.) Вертинский исполнял на французском языке.
Уже в начале 1920-х годов Вертинский предпринимает первую попытку вернуться в Россию. Будучи на гастролях в Польше, Вертинский обращается за помощью к советскому послу П. Войкову. Он даже заполнил необходимые документы, однако в просьбе в конце концов было отказано. Через несколько лет, уже в Берлине, воспользовавшись пребыванием там советской делегации Наркомпроса, «добровольный изгнанник» встречается с А. Луначарским и просит главу делегации посодействовать его возвращению. И снова из Москвы пришел отказ. Такое отношение к всемирной знаменитости может отбить всякую мысль о возвращении у любого, а тем более у самолюбивого, нервически тонкого артиста. Вертинский отчаивается и решает с подобными просьбами больше не обращаться.
Судьба забрасывает его в Китай, где в силу разных причин он застревает на долгих восемь лет. Поначалу, как и всюду, его сопровождает ошеломляющий успех. Двадцать концертов в Шанхае (Шаляпин смог дать только два) — и все с аншлагами! Но сколько же можно петь перед эмиграцией: ведь русская община в Китае была не такой уж и многочисленной, чтобы выступать перед ней годами. Ну еще Харбин… А что потом? Прямиком на ресторанную эстраду или в ночной клуб?
Когда эйфория новизны спала, жизнь в Шанхае пошла по другой колее. Ни дома, ни женской заботы. Ежевечерние выступления. Бессонные ночи. Романы. Курение. Алкоголь. Вертинский мог много выпить, но никогда не был пьяным.
В Шанхае он женился во второй раз на очаровательной юной грузинке Лидии Циргава. «Ему пришлось, зарабатывая на семью, петь уже сразу в двух местах. Кончив работу в одном из кабаре французской концессии, в третьем часу ночи он отправлялся в ночной клуб «Роз-Мари» на Ханьчжоу-роуд, открытый до утра», — вспоминает о Вертинском Н. Ильина.
В Шанхае он впервые стал ощущать нужду. Любопытно, что, когда Вертинский вернулся на родину, в Москве ходила сплетня, что он якобы вывез из Китая вагон с лекарствами. В действительности же Вертинскому даже коляску дочке не на что было купить (кто-то подарил подержанную), американское сухое молоко «для малюток» тоже было не по карману, доставали друзья.
Уже будучи в России, Лидия Владимировна Вертинская, вдова артиста, вспоминала, что во время оккупации Шанхая не было никакого притока иностранных товаров в город, японцы не снабжали эмигрантов медикаментами, так что даже таблетку аспирина достать было целой проблемой, не говоря уже о каких-то других лекарствах. И еще она говорила о том, что перед каждым своим концертом Вертинский выкупал фрак из ломбарда, а после выступлений сдавал его снова до следующего раза.
И вдруг долгожданная радость, о которой Вертинский пишет в письме от 19 марта 1937 года, отправленном неустановленному лицу: «Я удостоился высокой чести — меня, единственного из всей эмиграции, — Родина позвала к себе. Я не просился, не подавал никаких прошений, анкет и пр. Я получил приглашение от ВЦИКа… Это приглашение было результатом просьбы комсомола! Ты поймешь мое волнение — дети моей Родины позвали меня к себе! Я разревелся в кабинете посла, когда меня вызвали в консульство и объявили об этом. Этого не выдержали бы ничьи нервы. Все слова излишни. Пойми сам. Не буду тебе говорить, что хожу наполненный до краев высокой и гордой радостью… Уеду я, вероятно, осенью, не раньше, так как у меня есть долги, и я должен расплатиться с ними и многое купить и сшить себе. Поэтому я открываю здесь свое кабаре «Гардения» — хочу скопить денег на дорогу домой… Понимаешь, какое счастье петь перед родными людьми! На родном языке и в родной стране. А те, кто меня порицает, завидуют мне в душе и многое бы дали, чтобы быть на моем месте… Это господь меня наградил за скитания и унижения в эмиграции и любовь к людям… Теперь в России я вижу свою миссию в том, чтобы рассказать там о страданиях эмиграции, помирить Родину с ней! И камни, летящие в меня, я принимаю с улыбкой. Я вижу сквозь время, я гляжу далеко вперед и верю в час, когда мы все вернемся…»
Приглашение прозвучало устно. Только вот паспорта и визы певец не получил. Помешал этому целый ряд обстоятельств, главное из которых — японо-китайский конфликт и начавшаяся блокада Шанхая. Пароход «Север», на котором Вертинский собирался вернуться домой, перестал совершать рейсы по маршруту Владивосток — Шанхай, и путь в Россию оказался отрезанным. Японская администрация и позже всячески препятствовала возвращению артиста в СССР. Даже когда паспорта и визы были на руках, японцы еще на полгода ухитрились задержать выезд Вертинского на Родину.
К сожалению, после первого визита в консульство новых и более реальных приглашений со стороны советских официальных лиц не последовало. Наступил 1937 год, и идея возвращения известного артиста-эмигранта, видимо, быстро теряла свою привлекательность для тех, от кого зависела его судьба. Официальные лица, пригласившие Вертинского вернуться, боялись показаться непатриотичными.
Прибавились и более мелкие причины, существенно, правда, уже ничего не менявшие. Например, с «Гарденией» у Вертинского ничего не получилось. Слишком радушным и хлебосольным хозяином оказался владелец кабаре. Коктейль «а ля Вертинский» он взбивал прекрасно (местные дамы были в восторге от этого напитка), а вот деньги считал плохо, тем более что часто он их и вовсе не брал с клиентов. Поэтому с финансами было по-прежнему туго.
Шли месяцы, годы… Внешне как будто ничего не менялось в шанхайском бытии Вертинского, если не считать того факта, что он по-настоящему влюбился. Случайные романы сменились сильным чувством к молодой жене, которое он пронес через всю оставшуюся жизнь. И все же мысль о возможном возвращении в Россию теперь никогда не покидала Вертинского, что и не замедлило отразиться на репертуаре.
Он внимательно следит за развитием русской поэзии, пишет песни на стихи советских авторов. В его программах концертов, с которыми он выступал в 1940—1943 годы в «Лайсеуме» и «Клубе граждан СССР в Шанхае», были песни на слова В. Маяковского, А. Суркова, К. Симонова, В. Инбер, И. Уткина, Л. Никулина, П. Антокольского. В целом это была жизнеутверждающая лирика, звучавшая как вызов его тогдашнему существованию.
В критические для Советской России дни, в апреле 1942 года, он создает исполненное веры в Родину и желания быть с ней рядом стихотворение «Наше горе»:

«Что мы можем? Слать врагу проклятья?
Из газет бессильно узнавать,
Как идут родные наши братья
За родную землю умирать?..
Что ж нам делать? Посылать подарки?
Песни многослезные слагать?
Или, как другие, злобно каркать?
Иль какого-то прощенья ждать?
Нет, ни ждать, ни плакать нам не надо!
Надо только думать день и ночь,
Как уйти от собственного ада,
Как и чем нам Родине помочь!»

Аккомпаниатор Вертинского, Михаил Брохес, рассказывал о любопытной беседе певца. Как-то после концерта в «Русском клубе» Вертинский разговорился с советским послом, и тот между прочим поинтересовался, собирается ли артист ехать в СССР. Александр Николаевич ответил, что он уже несколько раз «кланялся» и всегда получал отказы. Тогда посол вдруг спросил: «Скажите, Вертинский, у вас была мать?» — «Что за странный вопрос? Конечно».— «А сколько раз вы бы могли поклониться своей родной матери?» — «Да сколько угодно». — «Тогда кланяйтесь еще раз…»
В начале марта 1943 года Вертинский написал письмо на имя заместителя Председателя СНК СССР В.М. Молотова: «Глубокоуважаемый Вячеслав Михайлович! Я знаю, какую большую смелость беру на себя, обращаясь к Вам в такой момент, когда наша Родина напрягает все свои силы в борьбе. Но я верю, что в Вашем сердце большого государственного человека найдется место всякому горю и, может быть, моему тоже.
Двадцать лет я живу без Родины. Эмиграция — большое и тяжелое наказание. Но всякому наказанию есть предел. Даже бессрочную каторгу иногда сокращают за скромное поведение и раскаяние. Под конец эта каторга становится невыносимой. Жить вдали от Родины теперь, когда она обливается кровью, и быть бессильным помочь ей — самое ужасное.
Советские патриоты жертвуют свой упорный сверхчеловеческий труд, свои жизни и свои последние сбережения. Я же прошу Вас, Вячеслав Михайлович, позволить мне пожертвовать свои силы, которых у меня еще достаточно, и, если нужно, свою жизнь моей Родине.
Я артист. Мне пятьдесят с лишним лет, я еще вполне владею всеми своими данными, и мое творчество еще может дать много. Раньше меня обвиняли в упаднических настроениях, но я всегда был только зеркалом и микрофоном своей эпохи…
Разрешите мне вернуться домой… У меня жена и мать жены. Я не могу их бросить здесь и поэтому прошу за всех троих.
1. Я — сам Александр Вертинский.
2. Жена моя — грузинка Лидия Владимировна, 20 лет.
3. И мать ее Лидия Павловна Циргава. 45 лет…
Пустите нас домой.
Я еще буду полезен Родине. Помогите мне, Вячеслав Михайлович…»

И на этот раз просьба была удовлетворена. После 23 лет эмиграции, в 1943 году Вертинский с женой, тещей и недавно родившейся дочкой возвратился на родину.
Сразу же он начал петь для раненых солдат и сирот. Теперь он колесил с гастролями уже не по миру, а по родной стране: от Сибири до Средней Азии. Певец давал по 24 концерта в месяц. (Из эмиграции он приехал практически без денег.) Но он был доволен, несмотря на плохие площадки и малообразованную публику.
Однажды Александр Николаевич давал концерт в маленьком клубе города Львова. Перед выступлением они вместе с пианистом М. Брохесом решили попробовать, как звучит рояль. Оказалось, что ужасно. Вызвали директора клуба. Тот развел руками, вздохнул и произнес: «Александр Николаевич, но все же это исторический рояль — на нем отказывался играть еще сам Шопен!» Вертинский грустно улыбнулся шутке и, кое-как настроив рояль, дал концерт.
После окончания войны он вновь начал сниматься в кино. Режиссеры использовали его внешность и так называемый «врожденный аристократизм».
В 1954 году Вертинский сыграл князя в фильме «Анна на шее», затем последовал фильм «Заговор обреченных», где он сыграл кардинала Бирнча. В фильме «Великий воин Албании Скандербег» он сыграл роль дожа Венеции.
Один из парадоксов судьбы Вертинского: он стал лауреатом Сталинской премии 2-й степени, но не за свои песни, а за эпизодическую роль в фильме «Заговор обреченных»!
Обе дочери Вертинского — Анастасия и Марианна — унаследовали его особую утонченность, изящество и тонкую психологическую игру. От матери, которая тоже была актрисой, но в основном посвятила свою жизнь мужу и семье, — большие романтические глаза и удивительный взгляд. Обе дочери стали актрисами, хотя сам Александр Вертинский этого не хотел. Он считал, что актерский хлеб слишком тяжел.
В России, несмотря на множество концертов, пресса о Вертинском молчала. Долго не выпускались и пластинки Вертинского, которые за рубежом имели миллионные тиражи. Все это больно ранило Александра Николаевича. Только с конца 70-х начали выходить его пластинки и компакт-диски.
В России Вертинский создал свои знаменитые песни: «Доченьки», «Пред ликом Родины», «Дорогая пропажа», «Памяти актрисы», «Последний бокал», «Ворчливая песенка»…
В конце жизни Вертинский написал книгу об эмигрантских странствиях «Четверть века без родины», рассказы «Дым», «Степа», киносценарий «Дым без Отечества», книгу воспоминаний «Дорогой длинною…» Воспоминания остались незаконченными. 13 последних страниц Вертинский написал в последний день своей жизни.
Скончался Александр Николаевич Вертинский в возрасте 68 лет 21 мая 1957 года в Ленинграде.

Комментариев к записи Вертинский Александр Николаевич 21 марта 1889 года — 21 мая 1957 года нет

Бутусов Вячеслав 15 октября 1961 года 12/03/2017

Бутусов Вячеслав 15 октября 1961 года
Бутусов Вячеслав 15 октября 1961 года

Бутусов Вячеслав
15 октября 1961 года

Естественно, все знают Вячеслава Бутусова в первую очередь как лидера ныне почившей, а некогда ультрапопулярной группы «Наутилус Помпилиус», окончательно и бесповоротно, по твердому убеждению Вячеслава, прекратившей свое существование в 97-м году. Последнее, что сделал Бутусов, будучи участником «Нау», — это записал альбом «Яблокитай», ряд песен из которого, кстати, стали основой саундтрека к первому «Брату» Алексея Балабанова.
«Большинство времени я провожу в стационарной обстановке, в студии. Если брать относительно – всегда легче работать с коллективом. Потому что это чувство поддержки – один упал, другой заменил и так далее. Некоторые вещи, конечно, лучше исполнять одному – можно петь громче, можно петь тише. Когда же вступает ритм-секция, уже выхода нет. Но и это – не ответ. Можно искать положительные моменты и в сольном выступлении. Но чтобы это выглядело как идеальная форма концертной деятельности – я считаю, что это неправильно. Вообще, чем больше возможностей трансформации концертной деятельности – тем лучше»
Впрочем, Бутусов никогда не избегал side-проектов. Определенную известность получил совместный альбом с экс-гитаристом «Кино» Юрием Каспаряном под труднопроизносимым названием «НезаконНоРожденый Альхимик доктор Фауст — Пернатый Змей». Здесь Бутусов выступил в роли композитора, а для одного из треков написал текст. Автором идеи проекта выступил питерский художник Сергей де Рокамболь. К слову, сейчас в работе находится еще один проект, «Звездный падл», участниками которого являются те же Бутусов, Каспарян, еще один экс-«киношник» Игорь Тихомиров и Евгений Головин, известный как автор некоторых песен группы «Ва-БанкЪ». Но на этот раз Бутусов должен выступить исключительно в роли вокалиста.
Полноценным возвращением Вячеслава в активную музыкальную жизнь считают выход в 1998 году сольного альбома «Овалы», одна из песен с которого, «Берег», попала в ротацию «Нашего Радио» и стала хитом. 27 марта прошлого года состоялось долгожданное возвращение Бутусова и к концертной деятельности – с сольной же программой «Тихие игры», составленной как из новых вещей, так и богатого творческого наследия «Наутилуса». С ней Вячеслав выступает и по сей день, хотя довольно редко – программа была представлена за полтора года на алтайском фестивале «В горах на быстрой реке», в некоторых крупных городах бывшего Союза, а в Москве – еще однажды в Горбушке, а также в СДК МАИ, «Свалке» и «16 тоннах».
«Очень часто приходилось видеть ту публику, которая стоит ближе всего к сцене. Это особо оголтелый народ, доведенный до определенного состояния. Хочется очень аккуратно, тихо им что-то исполнить, чтобы они перестали друг друга бить головами об конструкции или устраивать своей девушкой короткое замыкание об какой-нибудь софит. Так ли иначе ты берешь на себя ответственность за все происходящее»
2000 год ознаменовался участием Бутусова сразу в нескольких проектах. Для начала он представил в Москве, Питере и Минске музыкально-театрализованное шоу «Бибигония» с участием белорусской группы «Плато» и театра «Лицедеи». На пресс-коференции, посвященной столичному концерту, Вячеслав рассказал о создании собственного проекта «Бибигония», в рамках которого чего только не планируется – от поддержки молодых музыкантов до выпуска книги Бутусова, над которой она работает не первый год.
«Скорее это похоже на музыкальные иллюстрации к теме, потому что параллельно я рисую иллюстрации в чистом виде. Вообще в идеале бы это был трехплановый проект – графика, музыка и литературная часть. Но я об этом даже пока и не задумывался. Было бы здорово и видеоряд сделать.»
Совместно с БГ, Александром Васильевым, Настей Полевой, Чижом, Максимом Леонидовым и музыкантами «Аквариума» Бутусов принял участие в записи альбома на стихи Джорджа Гуницкого «Пятиугольный грех», песня с которого «Гибралтар/Лабрадор» стала одной из ключевых в саундтреке уже ко второму «Брату» и была признана экспертами журнала «Фузз» лучшей песней 2000 года.
Тем же летом Бутусов записал свою версию легендарной цоевской «Звезды по имени Солнце» для альбома-трибьюта «Кино». А в начале нового года увидел свет долгожданный совместный проект Бутусова и электронной группы Deadушки «Элизобарра-Торр».
«Я до сих пор не определился в дифференциации понятий «дар» и «талант». Мне кажется, дар — это то, что дано человеку природой или Господом Богом, талант — то, что культивируется человеком из дара. Человек, который развивал в себе талант, не позволит никаких гадостей. А тот, кто даровит, может быть невоспитанным и может себе позволить все что угодно, не задумываясь как это отразится на близких»

Комментариев к записи Бутусов Вячеслав 15 октября 1961 года нет

Беше Сидней 14 мая 1897 года – 14 мая 1959 года 08/03/2017

Беше Сидней 14 мая 1897 года – 14 мая 1959 года
Беше Сидней 14 мая 1897 года – 14 мая 1959 года

Беше Сидней
14 мая 1897 года – 14 мая 1959 года

Саксофонист Sedney Bechet (Беше Сидни) родился 14 мая 1897 в Новом Орлеане, Луизиана, умер 14 мая 1959, в Гарше, близ Парижа) — американский джазовый музыкант (кларнет, сопрано-саксофон), руководитель ансамбля, композитор.
Родился в небогатой многодетной негритянско-креольской семье, проживавшей во французском квартале Нового Орлеана. С малых лет проявил склонность к музыке — под влиянием отца (портного по профессии, любителя домашнего музицирования) и старшего брата Леонарда (зубной техник, в Новом Орлеане пользовался известностью как кларнетист и руководитель оркестра), который был его первым учителем.
В 6 лет стал систематически заниматься музыкой, в 8 лет обучался игре на кларнете у Джорджа Бэкета и Лоренцо Тио старшего, позднее — у Луиса «Биг Ай» Нельсона.
Уже подростком начал выступать в различных нью-орлеанских джаз-бэндах, в том числе у Фредди Кеппарда, «Бадди» Болдена (вместе с «Банком» Джонсоном), в оркестре Л.Беше.
После 1909 — в OLYMPIA BAND (с 1914 здесь играл Кинг Оливер).
В 1911 — в EAGLE BAND (в одно время с Кингом Оливером, Ф. Кеппардом, Джимми Нуном, Банком Джонсоном, Маттом Кэйри, Л. Тио-младшим), затем у Джека Кэйри (CRESCENT BAND), Ричарда М. Джонса и Бадди Пти.
С 1913 — у Кинга Оливера.
В этот период познакомился и подружился с Луи Армстронгом.
Выезжал на гастроли по Техасу и Калифорнии с ансамблями Кларенса Уильямса и Луиса Уэйда (1914 — 1916), сотрудничал с Кидом Ори, вновь работал в OLYMPIA BAND в Новом Орлеане, совершил турне с оркестром Динка Джонсона (1917).
Побывал в Чикаго, где играл с Ф.Кеппардом и Тони Джексоном.
В 1918 принял приглашение Уилла Мэриона Кука и стал членом его знаменитого SOUTHERN SYNCOPATED ORCHESTRA, с которым выступал в Чикаго и Нью-Йорке, в 1919 — в Европе (сначала в Англии, потом на континенте).
В Лондоне произвел сенсационное впечатление. Обратил на себя внимание известного швейцарского дирижера Эрнеста Ансерме, посвятившего ему ряд восторженных статей и призвавшего европейских композиторов отнестись к джазу как к одному из наиболее перспективных источников новых идей для современного академического музыкального искусства.
Предпринятые Ансерме опыты характеристики джаза (и, в частности, стиля игры Беше) относятся к числу первых серьезных публикаций о джазовой музыке.
По окончании ангажемента в оркестре У.М.Кука Беше остался жить в Париже, заключил контракт с гастролировавшим здесь танцевальным оркестром Бенни Пейтона (1920 — 1921), вернулся в США в составе шоу-труппы.
В 1923 — 1925 весьма успешно и плодотворно работал в Нью-Йорке в ансамбле Кл. Уильямса BLUE FIVE (также RED ONION JAZZ BABIES), с ним в 1923 записал свои первые грампластинки (в 1924 в записях этого ансамбля принял участие Л.Армстронг).
В тот же период сотрудничал с различными блюзовыми певицами (Бесси Смит, Албертой Хантер, Сарой Мартин и другими). Имел кратковременный ангажемент в оркестре Дюка Эллингтона (1925), затем вновь гастролировал в Европе с труппой Black Revue (Revue Negre), звездой которого была негритянская певица и танцовщица Джозефина Бэйкер.
Посетил Францию, Бельгию, Германию, Венгрию, Польшу.
В 1926 побывал в СССР с ансамблем Фрэнка Уитерса, состоявшим из музыкантов оркестра Луиса Митчелла JAZZ KINGS.
За этим турне последовал ангажемент в коммерческом оркестре Нобла Сиссла в Париже (до 1930), прервавшийся довольно скандальным образом: Беше в ответ на оскорбления со стороны некоторых музыкантов оркестра ранил выстрелом одного из них, за что был арестован и на год выслан из Франции.
В Нью-Йорке вместе с трубачом Томми Лэдниером (тоже работавшим у Н. Сиссла в Париже) организовал комбо NEW ORLEANS FEETWARMERS для выступлений в дансинге Savoy Ballroom и для записей на фирме His Master`s Voice (наиграл с ним ряд пластинок в 1932 — 1933 и 1940 — 1941). В первом составе здесь играли также Тедди Никсон (тромбон), Хэнк Дункан (фортепиано), Уилсоян Майерс (контрабас) и Моррис Морлэнд (ударные).
Экономический кризис 30-х годов привел к распаду ансамбля, и после еще одной попытки удержаться на джазовой сцене (с Л.Тио) Беше оказался безработным, оставил профессию музыканта и занялся портновским делом.
В 1934 — 1938 вторично ангажирован Н. Сисслом, руководил собственным оркестром и малыми ансамблями; вместе с Югом Панасье (французским музыкальным публицистом, инициатором ривайвл-движения) участвовал в организации многочисленных записей ветеранов классического джаза.
Сотрудничал с Джеймсом П. Джонсоном, Тедди Банном, Джелли Роллом Мортоном, Маггси Спэниером, Л.Армстронгом, Сидни Де-Пари, Эдди Кондоном, Банком Джонсоном, Меззом Меззроу, Албертом Николсом и другими.
В 1947 переехал на постоянное место жительства в Париж. В последующие годы эпизодически гастролировал в различных странах Европы и в США. Выступал и записался на пластинки с оркестром Клода Лютера и Азддрю Ревельотти (Франция), Хэмфри Литлтона (Англия), DUTCH SWING COLLEGE BAND (Голландия), с американскими гастролерами.
До конца жизни был окружен почетом и поклонением европейских любителей джаза.
В 1960 на 1-м европейском джаз-фестивале в Антибе состоялись посвященные ему торжества.
В честь него установлен памятник во французском городе Жуан-ле-Пинсе. В том же году издана книга его воспоминаний Treat It Gentle («Отнеситесь к этому серьезно»), имеющая большую историческую ценность.
Выдающийся представитель классического джаза (нью-орлеанский и нью-орлеанско-чикагский стили), один из лидеров креольского направления, принадлежит к кругу музыкантов-«френчменов», тесно сотрудничавших с негритянскими джазменами.
Будучи «звездой» первой величины в американском джазе 20-х годов (к 1924 признан лучшим исполнителем на духовых инструментах, успешно выдержав конкуренцию с Армстронгом, на «второе место» отошел с появлением Коулмена Хокинса), тем не менее оказался «изгоем» и настоящее понимание нашел лишь за пределами США.
Благодаря огромной творческой активности, смелым новаторским идеям, занял в 20-е годы достойное место в авангарде джаза наряду с Джелли Роллом Мортом, Кингом Оливером, Л. Армстронгом и Дюком Эллингтоном. Особое положение занимал среди инициаторов и лидеров ривайвл-движения.
В отличие от других ветеранов традиционного джаза почти не прекращал музыкальной деятельности и не утратил профессионализма, став для них эталоном мастерства и аутентичности стиля. Не изменял своим джазовым идеалам даже в периоды работы с коммерческими оркестрами, проявляя высокую требовательность к себе и к окружающим музыкантам. Одним из первых способствовал приобщению европейской аудитории к джазу.

Комментариев к записи Беше Сидней 14 мая 1897 года – 14 мая 1959 года нет

Башлачев Александр Николаевич 27 мая 1960 года – 17 февраля 1988 года 07/03/2017

Башлачев Александр Николаевич 27 мая 1960 года – 17 февраля 1988 года
Башлачев Александр Николаевич 27 мая 1960 года – 17 февраля 1988 года

Башлачев Александр Николаевич
27 мая 1960 года – 17 февраля 1988 года

…СЕМЬ КРУГОВ БЕСПОКОЙНОГО ЛАДА

После долгих уговоров и объяснений Александр Башлачев, наконец, согласился записать свои песни в одной из студий ВГИКа. Все было готово для съемок, но как на грех накануне в студийном павильоне возник пожар, и запись пришлось отложить. Вечером следующего дня Саша уехал в Ленинград. А вскоре оттуда пришло трагическое известие: Башлачев выбросился из окна восьмого этажа. И сразу же вспомнился короткий эпизод нашей давней встречи — на вопрос: «А чего же собственно ты хочешь?» — он с улыбкой ответил: «Я хотел бы быть ветром…»
«Талант всегда пробьет себе дорогу» — такая формула стала широковещательной, оптимум ни к чему не обязывающей. Но мне думается, талант и не должен уметь пробиваться. Конечно, иногда эти качества совмещаются и художник вынужден быть бойцом. Но сколько талантов загублено в давке…
А. Башлачев тоже никогда не пытался пробиться, напечататься, записаться на фирме «Мелодия», можно сказать, что он был равнодушен к официальному успеху. Ответным равнодушием платили ему органы культуры, издательства, студии грамзаписи, радио, кино, телевидение. «Непрофессиональный» автор (как Б. Гребенщиков, М. Науменко, Ю. Шевчук…) просто не укладывался в существующие структуры, многочисленные положения, инструкции. Но, к счастью, научно-техническая революция XX века создала возможность для широкого распространения аудио-средств, магнитофоны (пусть с худшим, чем на профессиональных студиях качеством) обеспечили тиражирование любительских записей. Возникла парадоксальная ситуация, при которой ни разу не переданные по радио, не показанные по телевидению произведения и их авторы становились известными в стране и за ее пределами.
Так же спокойно вошел в контекст нашей культуры А. Башлачев. Сегодня сохранились его записи на магнитофонных катушках, где слышен живой голос, с болью, сомнениями, страстью сказавший о нас с вами, о нашем времени и нашей жизни. Остались фотографии, нередко плохие по качеству, слабые, непрофессиональные по технике видеозаписи. Осталось и чувство щемящей боли, неясной вины, любовь и тайна его смерти.
Александр Башлачев родился в Череповце. Окончил Уральский университет, факультет журналистики. Учась в университете, играл с местными рок-группами. Написал несколько песен для свердловской группы «Наутилус Помпилиус», тогда еще никому не известной. (Магнитоальбом «Али-баба и сорок разбойников», 1982.)
После окончания университета начал работать в череповецкой газете «Коммунист». Через полгода оставил место службы, отдавая все силы сочинительству и выступлениям на концертах. Жил в Ленинграде и Москве, ездил с гитарой по стране.
А. Башлачев поразительным образом совмещает в своем творчестве традиции русской поэтической мысли, фольклорные корни и современные новации в части содержания и формы. Он одновременно документален и художествен. Метафора в его сочинениях возникает из сочетания фактов и деталей. В его песни нужно вживаться. Это целый космос, имеющий множество оттенков, голосов, ведущих диалог друг с другом и слушателем. Поражает дар Башлачева простыми словами сказать о многом, о вечном и глубоко личном, почти интимном.
Образ часто возникает между строк. Отсюда несколько планов, слоев, кругов. Первый круг — буквальный, вещественный и зримый. Его строки, как картины, отпечатываются в сознании, они имеют звук, свет и цвет. И все это словно движется в пространстве, где меняется местность, где живое дается через внутреннее состояние.

Звенели бубенцы
И кони в жарком мыле
Тачанку пронесли навстречу целине
Тебя, мой бедный друг, в тот вечер ослепили
Два черных фонаря под выбитым пенсне…
(«Петербургская свадьба»)

Второй круг, можно сказать, философский, но возникающий на сетке тончайших ассоциаций.
Сегодня город твой стал праздничной открыткой,
Классический союз гвоздики и штыка.
Заштопаны тугой, суровой, красной ниткой
Все бреши твоего гнилого сюртука.
(«Петербургская свадьба»)
Многомерность, неоднозначность поэтики А. Башлачева характерны для искусства XX века. Монолог у Башлачева всегда направлен на отклик, на ответную реакцию. Автор не навязывает слушателю свое отношение, а ставит его перед загадкой, заставляет размышлять, понимать и чувствовать художественный образ.
По тетрадям А. Башлачева можно проследить процесс поисков структуры, темпо-ритмической интонации будущей песни. Некоторые строки пропускаются, отсутствуют слова, рифма свободно гуляет сверху вниз. А следующий вариант, на другой странице более полный, измененный. Почти ничего не зачеркивается, песня словно проявляется на бумаге, проступает как изображение на фотографии. Кажется, что в стихотворных строчках он уже слышал, «видел» музыку. Ноты от знал, но песен своих не записывал никогда.
Работа над музыкой и стихами шла постоянно. На концертах он пел и играл по-разному, все время искал новые ритмы, новые музыкальные фразы. Случались и такие концерты, которые он тяжело переживал, но никогда, никому ни при каких обстоятельствах не жаловался и не винил публику. Правда, непонимание своих песен воспринимал мучительно, с болью, но сжигая обиды, принимался за новые. Он хотел быть понятым, что бы ни говорили сейчас по этому поводу.
Чтобы убедиться, что стихи и музыка слиты в едином образе, достаточно услышать песню «Абсолютный вахтер». Это вальс, но не беспечный и сентиментальный, а страшный, трагичный, безысходный и ассоциируется с механической, регламентированной схемой — жесткой, тупой и агрессивной. Вальс становится символом определенной эпохи, документом своего времени. Здесь проявляется дар А. Башлачева обнажить сущность вещей. Патефон не просто старый, а пожилой «… собирает иглой ностальгический вальс». «С» на конце фразы растягивается, слышно шипение иглы, и возникает осязаемый художественный образ.
Отечественная рок-музыка многим обязана литературе. С самого начала своего рождения на нашей почве она шла от мощной литературной традиции, впрочем, как и классическая русская музыка XIX века. Поэтому такое колоссальное значение в нашей формирующейся рок-традиции имеет текст, литературное содержание. Надо отметить, что творчество Тютчева, Хлебникова, Блока, Брюсова, Маяковского, Ахматовой, Цветаевой, Пастернака, Заболоцкого… влияло и продолжает влиять на поэтическую основу рок-музыки. Что же касается музыкальных истоков, то была принята форма и освоена техника западной модели рок-музыки, разумеется, сначала через подражание.
Наши рокеры, если так можно сказать, шли тем же эволюционным путем, что и музыканты XIX века. Но путь этот мог бы быть более плодотворным, если бы с самого начала рок-музыку признали официально. Фактически отечественный рок был допущен на сцену, принят средствами массовой информации совсем недавно. Правда, далеко не всеми.
Любой авангардизм лишает устойчивости традицию и создает художественную новацию. Но чтобы создать новое, необходимо знать, что ломаешь, или вернуться к забытой, прерванной традиции. Башлачев сочинял поразительные по глубине и силе песни, уходящие корнями в языческую культуру Древней Руси. Некоторые композиции, например «Егоркина былина», звучат словно заклинание, наговор» Но сюжет былины включает в себя не только «преданья старины глубокой», а и мифологемы, идущие от реалий уже XX века. Так в шатрах, стоящих над рекой, в тереме, вышитых черным крестиком на цыганской шали, появляются космонавты, популярные артисты. Но «эклектика» здесь оправдана. Башлачев не разрывает связь времен, он осознает непрерывность исторического процесса, живую «сцепляемость» событий и фактов.
Любопытная деталь — Саша всегда носил на шее колокольчики. На концертах они вторили гитаре, дополняя выступление различными смысловыми оттенками. То они были бубенцами коней, то это были колокола славы, то… «да что там у тебя звенит, какая мелочишка.»
Лес, огонь, вода, дым, ручей, поле… — составляющие образы космогонической структуры художественного мира, озвученного и одушевленного гитарой и звоном колокольчиков. «Небо над нами — это колокол без языка. Раньше язык был, но теперь небо пустое, и мы — рассыпанные по полю колокольчики…» — так объясняет А. Башлачев свою программную вещь «Время колокольчиков», ставшую гимном рок-движения.

Долго шли зноем и морозами.
Все снесли и остались вольными.
Жрали снег с кашею березовой.
И росли вровень с колокольнями.
Если плач — не жалели соли мы.
Если пир — сахарного пряника.
Звонари черными мозолями
Рвали нерв медного динамика.
Что ж теперь ходим круг да около
На своем поле, как подпольщики?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь время колокольчиков.
Загремим, засвистим, защелкаем!
Проберет до костей, до кончиков.
Эй, братва! Чуете печенками грозный смех
Русских колокольчиков?
И пусть разбит батюшка Царь-колокол.
Мы пришли. Мы пришли с гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
Околдовали нас первыми ударами.
И в груди — искры электричества.
Шапки в снег — и рваните звонче.
Свистопляс! Славное язычество.
Я люблю время колокольчиков.

Увы, сегодня колокольчики Башлачева умолкли. Друзья поэта собираются организовать ежегодный фестиваль имени А. Башлачева. Рок-группы готовы перечислить деньги на издание его книги стихов. Фирма «Мелодия» собирается выпустить пластинку. Бум уже начался. Обидно, Слишком поздно…
Короткую жизнь — семь кругов беспокойного лада
Поэты идут… и уходят от нас на восьмой…

Комментариев к записи Башлачев Александр Николаевич 27 мая 1960 года – 17 февраля 1988 года нет