Энциклопедия
Здесь Вы сможете найти самое интересное описание и некоторые цены на продукцию

Федор Абрамов биография 14/04/2017

Федор Абрамов биография
Федор Абрамов биография

Федор Абрамов биография

Биография Федор Федорович Абрамов

Полковник (12.1905). Генерал-майор (10.01.1914). Генерал-лейтенант (11.1916). Окончил Полтавский Петровский кадетский остов, 3-е Военное Александровское пехотное и Николаевское инженерное (военное) училища (по другим сведениям, из 3-го Военного Александровского училища переведен в Михайловское артиллерийское училище, 1891), Николаевскую академию Генерального штаба (1898). Участник русско-японской войны 1904 — 1905, служил в штабе Маньчжурской армии (командующий — Куропаткин) и начальником штаба 4-й Донской казачьей дивизии. Участник Первой Мировой войны: служил начальником Тверского кавалерийского училища, 01.1914—01.1915. Генерал-квартирмейстер 12-й армии (командующий генерал Плеве, босс штаба генерал Миллер), 01-09.1915. С 12.09.1915 начальник 15-й кавалерийской дивизии и 4-й Донской казачьей дивизии, 09.1915—02.1916. Назначен начальником штаба Войска Донского (02.1917), но, не приняв должности, убыл на фронт командиром 2-й Туркестанской казачьей дивизии, 02.1917-01.1918. В Белом движении: в распоряжении атамана Войска Донского, 01 — 03.1918, командующий Северной группой Донской армии, 03 — 05.1918. Командир 1-й Донской конной дивизии «Молодой» Донской армии, 05 — 12.1918. Командир Донской гвардейской казачьей бригады, 12.1918—02.1919. Командир 1-й Донской казачьей дивизии, 02 — 12.1919. Инспектор кавалерии Войска Донского, 12.1919—03.1920. После эвакуации из Новороссийска в Крым — начальник Донского корпуса, 04—10.1920. Командующий 2-й армией в Русской армии Врангеля, 10—11.1920. В эвакуации с 11.1920: Турция (Галлиполи), Болгария (с 1923 г.). Активный участник Русского Общевоинского Союза — РОВС, патрон 3-го отдела в Софии.

(Здесь следует изготовить некоторое отступление от главной темы настоящей книги — Гражданская махаловка в России — и фрагментарно привести высказывания из некоторых послевоенных публикаций, относящихся к деятельности генерала Абрамова Ф.Ф., в отрезок времени между Гражданской и Второй Мировой войнами. Так из этих публикаций явствует, что генерал Абрамов, связавшись с генералом Шатиловым и приняв принципы его деятельности в рядах РОВС (внешне идеально не противоречившие идеологии и деятельности последнего), генерал Абрамов Ф.Ф. исподволь стал активным участником и одним из руководителей шатиловской «Внутренней линии» — Национального Союза нового поколения, являвшихся якобы «чисто политическими» организациями, а в реальности — также РОВС действующей организацией, которая извращала основные идеи РОВС и до значительной степени находилась под контролем агентов НКВД, действовавших в Париже. Некоторые эпизоды из деятельности Абрамова в середине 1930-х годов дают основания полагать, что он под влиянием сложившихся обстоятельств стал по меньшей мере «агентом влияния» (как ныне это квалифицируется) — ВЧК-ГПУ-НКВД. Иногда это проявлялось очевидными факторами деятельности генерала на посту начальника РОВС в Болгарии. Генерал Абрамов, располагая явными, неопровержимыми фактами о деятельности того или иного агента НКВД, не только не передавал их в руки полиции, но и не принимал мер для пресечения их дальнейшей работы по развалу единства белогвардейской эмиграции.

К таким же примерам может быть отнесена история с его сыном Николаем (родился в 1910). Эмигрировав в 11.1920 из Крыма, генерал Абрамов оставил сына на Кубани на попечение своей сестры. НКВД не упустил из своего внимания присутствие такого фактора и начал внимательно присматривать и «воспитывать» Николая Абрамова в нужном для НКВД духе, готовя его для заброски в ряды белой эмиграции в качестве своего агента. Было ли получено согласие генерала Абрамова на такую дело сына — остается тайной. Однако достоверно известно, что Николай Абрамов был активным сторонником советской власти, сперва пионером, потом комсомольцем. Николай был принят в морское училище и более того «выпущен» за рубеж как матрос торгового судна. Вероятно, по разработанному в НКВД сценарию в первом же рейсе, по приходу судна в Гамбург, Николай Абрамов «бежал» (09.1931) и остался в Германии. Вскоре генерал Абрамов приютил сына в Софии (Болгария). Наделенный от природы умом, подготовленный в НКВД, Николай Абрамов, вступив в члены РОВСа и НСНП («Внутренней линии»), занялся сбором информации. Его дело и чрезмерная «любознательность» вызвали осуждение членов РОВС, потребовавших исключения Николая Абрамова из своих рядов и передачи его болгарской полиции. Болгарская полиция, со своей стороны, установила связь Николая Абрамова с резидентами НКВД в Софии. Разразился дебош. И только неимоверными усилиями генерала Федора Абрамова удалось уладить конфликт. Также неизвестны мотивы, по которым генерал Абрамов отказался возглавить РОВС затем того, как был похищен Миллер. Казалось бы, как раз Абрамов, как наиболее старшой по возрасту и единственный из высших генералов Белой гвардии, должен был сделаться руководителем этой влиятельной организации, но местоположение Миллера занял адмирал Кедров М.А., тот, что вскоре приказом Абрамова (остававшегося старейшиной РОЕС) был заменен генералом Арахангельским А.П., а резиденция РОВС была удалена из Парижа (из «сети Игнатьева», прежнего русского военного агента во Франции с 1910 г.) и переведена в Брюссель. Сам генерал Абрамов делал все, чтобы глядеться преданным идеям Белой гвардии и эмиграции. В отрезок времени Второй Мировой войны генерал Абрамов предусмотрительно покинул («на каждый случай») Болгарию перед входом в нее советских войск, так как в ноябре 1944 он был введен в состав Комитета Освобождения Народов России (КОНР), руководимого генералом А.А. Власовым).

Сразу позже войны генерал Абрамов обосновался во Франции (Париж), а в 1948 переехал в США, где позже нашел приют в Доме пенсионеров Казачьего комитета. Погиб под колесами автомобиля на улице Лейквуд городка Фривуд (вблизи Дома пенсионеров) вечером 8 марта 1963.

Комментариев к записи Федор Абрамов биография нет

Степан Апраксин биография 11/04/2017

Степан Апраксин биография
Степан Апраксин биография

Степан Апраксин биография

Биография Степан Федорович Апраксин

Апраксин Степан Федорович (30.7.1702-6.8.1758), военачальник, генерал-фельдмаршал (1756). Сын стольника царя Алексея Михайловича Федора Карповича и его жены Елены Леонтьевны Кокошкиной. Лишившись в младенчестве отца, воспитывался у своего родственника графа Петра Матвеевича Апраксина. В детстве записан рядовым в лейб-гвардии Преображенский полк. В царствование Петра II состоял в ранге капитана, а при императрице Анне Ивановне, в 1734, произведен в секунд-майоры с переводом в лейб-гвардии Семеновский полк. Участвовал в 1737-1739 в военных действиях супротив Турции. За различие при штурме Очакова (июль 1737) получил ранг премьер-майора и поместья. В 1739 произведен в генерал-майоры с повелением оставаться дежурным при фельдмаршале Ф.Х. Минихе. В том же году награжден орденом Св. Александра Невского. В 1742 отправлен послом в Персию, а по возвращении с 1743 занимал должности генерал-кригс-комиссара и вице-президента Военной коллегии. В июле того же 1743 пожалован в подполковники лейб-гвардии Семеновского полка и генерал-лейтенанты армии, с 1746 — в генерал-аншефы; награжден орденом Св. Андрея Первозванного (1751). 5 сентября 1756 произведен в генерал-фельдмар шалы. Своим возвышением Апраксин был обязан, в значительной мере, дружественным связям с А. П. Бестужевым- Рюминым, А. Г. Разумовским и Шуваловым. Апраксин пользовался и особенным благоволением императрицы Елизаветы Петровны. Отзывы современников неблагоприятны для Апраксина: его упрекали в изнеженности, вялости и более того трусости. Осенью 1756 начались приготовления к войне с Пруссией, и Апраксин был назначен главнокомандующим русской армией. Положение армии в это время было достаточно сложным: существовали серьезные недостатки в комплектовании ее людьми и лошадьми, формировании новых частей, обеспечении продовольствием и фуражом. Апраксин лично жаловался императрице на плохое состояние армии. Вести кампанию Апраксин должен был, подчиняясь инструкциям Конференции при Высочайшем дворе, руководствовавшейся соображениями высшей политики и не знавшей действительного положения дел на театре войны. В июне 1757 русская вооруженные силы начала штурмование супротив прусских войск. Оставленный Фридрихом II для обороны Восточной Пруссии фельдмаршал Левальд атаковал русскую армию 19 (30) августа при Гроссегерсдорфе. Успех сперва склонялся на сторону пруссаков, но в конце концов виктория досталась Апраксину. К 25 августа русская вс продвинулась до Алленбурга, но далее на военном совете было решено ввиду больших потерь и истощения продовольствия отойти в пределы России. Сам Апраксин так объяснял основополагающий мотив своего решения: «воинское искусство не в том одном состоит, чтобы баталию вручить и, выиграв, дальше за неприятелем гнаться, но наставливает о следствиях нередко переменяющихся обстоятельств больше анализировать, всякую предвидимую погибель благовременно отвращать и о целости войска неусыпное попечение иметь». На настойчивые требования из Санкт-Петербурга заново перейти в атакование Апраксин отвечал, что «как супротив натуры ничего соорудить не позволительно, так и армии, которая толикою гибелью угрожаема, в здешней земле зимовать не место». В начале ноября войска были уже расположены на зимние квартиры в Курляндии и Литве. Между тем, ввиду толков, что отступление Апраксина произошло по наущению Бестужева-Рюмина, в ожидании скорой смерти императрицы, Апраксин постановлением Конференции 7.10.1757 был отставлен от должности главнокомандующего и вызван в Санкт-Петербург. В начале ноября он прибыл в Нарву, где его задержали и отобрали письма к нему великой княгини Екатерины Алексеевны. 14 декабря он послал послание императрице с оправданием своих действий Посланному в начале января в Нарву А.И. Шувалову Апраксин подтвердил, что он никаких обещаний молодому двору не давал и никаких внушений в пользу прусского короля от него не получал. Следствие затянулось, и 6 августа 1758 во время допроса Апраксин скоропостижно скончался. Был женат на Аграфене Леонтьевне Соймоновой, от которой имел сына Степана и двух дочерей — Елену (княгиня Куракина) и Софью (княгиня Щербатова).

Комментариев к записи Степан Апраксин биография нет

Николай Андреев биография

Николай Андреев биография
Николай Андреев биография

Николай Андреев биография

Биография Николай Радионович Андреев

Родился 7 августа 1921 года в деревне Куроплешево Сланцевского района Ленинградской области. Отец — Андреев Родион Андреевич (1891 г. рожд.). Мать — Андреева Прасковья Федоровна (1891 г. рожд.). Супруга — Андреева Тамара Александровна (1924 г. рожд.). Сын — Андреев Александр Николаевич (1947 г. рожд.). Дочь — Сергеева Татьяна Николаевна (1949 г. рожд.).

Николай до времени приобщился к сельскому труду. Любил исчезать в ночном с лошадьми. После окончания семилетки в 1935 году поступил в Ленинградский дорожно-механический техникум и в 1939 году окончил его. Получил профессия техника по строительству автодорог и мостов. Был направлен по комсомольской путевке в Амурскую область. Работал техником машинно-дорожного отряда. Спустя год был призван в армию.

С эдакий подготовкой рядовым он долгое время не мог, конечно, оставаться. Мог бы поступить и в военное училище. Но о военной карьере ему тогда не думалось. Стал младшим командиром. Служил старательно, работа давалась без труда, скоро прослыл дисциплинированным, сильно ответственным и рачительным воином.

Когда объявляли тревогу — вкупе с экипажем оказывался в парке раньше всех. На бегу думал только о том, как бы поскорей запустить прохладный движок, в особенности в зимнюю стужу. На марше — как бы не пропустить команду, не припоздниться с маневром, на стрельбе — не промахнуться бы… При таком настрое все ему, конечно, удавалось.

Авторитет у него в роте был большой. Сам ротный на учениях вызывал его к себе и советовался, пройдут ли танки по такому-то мосточку, не развалится ли он. На счету Андреева было немного построенных мостов, и он, не без тайной гордости, давал заключение: «Выдержит, друг начальник!» И ни разу не ошибся.

О приближающейся войне в ту пору говорили глухо и осмотрительно, но боевой подготовкой занимались едва ли не до упаду. «Совсем загоняли, более того в выходной покоя нет», — ворчали старослужащие, но Андрееву все как-то было не в тягость. Он не чувствовал ни внутреннего протеста, ни моральной усталости. Томило только навязчивое предчувствие скорой крупный войны. Оно и нисколько окрепло и как бы материализовалось, когда в единственный из первых дней апреля 1941 года начальник роты объявил на построении, что плановые занятия по расписанию отменяются и всем надлежит подготовиться к погрузке в ж-д эшелон, без боевой техники.

Маршрут следования командиры держали в тайне. Может, хотя вообще-то, и сами не знали. Пока ехали — все гадали: куда да на что. А прибыли во Львов, в состав формирующегося 64-го танкового полка. Предстояло заполучить и освоить новую технику — танк Т-34, тот, что тогда считался секретным. Но о его превосходных тактико-технических характеристиках говорили вслух и с восторгом.

Так танкист-дальневосточник сержант Андреев с началом войны оказался на Юго-Западном фронте, тот, что принял на себя удары превосходящих сил немецко-фашистской группы армий «Юг» на юго-западных границах страны. Из впечатлений первых дней войны Андрееву запомнилось, как горячо говорили на состоявшемся в полку митинге о том, что быстро будем в Берлине, и ещё — как возмущалось и негодовало его крестьянское сердце, видя, что немецкие танки, развернувшись в боевой строй, нагло и вероломно шли прямо по неубранному пшеничному полю, безжалостно вминая в землю колосья… С такими наивными эмоциями пришлось шибко резво распроститься. Вскоре Андреев и сам твердо вел свою тридцатьчетверку по нескошенным хлебам навстречу гитлеровской армаде. В первом бою прямым попаданием осколочного снаряда поднял на воздух крытую немецкую машину с солдатами и сообща с механиком-водителем и заряжающим кричал от радости «Ура!». В том же первом бою довелось в конце приметить и удирающих вспять гитлеровцев, покинувших свои горящие танки и автомобили.

Но это было только начало и только здешний, локальный свойский фарт. В дальнейшем что ни день приходилось видать не только битых врагов, но и как горят, как погибают наши, и отдаляться, и пылать, и проливать кровь самому. Судьба, необходимо признать, благоволила Андрееву. Четырежды успешно выбирался он из горящего танка, дважды был ранен и единственный раз контужен и при всем при том в госпиталях продолжительно не залеживался. На молодом теле раны и ожоги заживали скоро. Однажды горящим факелом выпрыгнул из танка в таком виде, что механик-водитель оцепенел: физиономия черное, глаза красные, волосы на голове все сгорели, кожа потрескалась…

«Я ничего не вижу,» — сказал Андреев механику. Но и тут Бог оказался к нему милостив. И зрение восстановилось, и лицом — залюбуешься, и волос по этот день на голове — дай Бог каждому.

Так и дошел танкист-гвардеец Андреев от Львова до Сталинграда… На его боевом счету было уже без малого два десятка вражеских танков, не единственный десяток противотанковых орудий и, как сказано в наградном листе, «большое число мелкого вооружения и пехоты противника». На груди — два ордена Красной Звезды. А приснившийся ему когда-то таран все ещё был спереди.

Лето 1942 года было сухим и невыносимо жарким. Солнце, казалось, стоит прямо над головой. Палило нещадно. Танковая броня так раскалялась, что воспрещено было дотронуться рукой. А внутри танка на марше и в особенности во время боя — ад кромешный… В единственный из таких дней начала августа танкисты 6-й гвардейской бригады долбили кирками и ломами твердую, как гранит, степную целину, оборудуя окопы для танков. Бригада только что была передана из резерва фронта в состав 64-й армии и получила задачу занять оборонительный предел на южных подступах к Сталинграду.

Когда окопы были отрыты и солдаты и офицеры жаждали отдыха, поступил инструкция выдвинуться в район 74-го разъезда, нежданно занятого частью сил 14-й немецкой танковой дивизии, и контратаковать противника, возродить положение. Командир бригады полковник Кричман возложил эту задачу на основополагающий танковый батальон, в котором гвардии лейтенант Андреев командовал взводом тридцатьчетверок.

Авиация противника массированными налетами непрерывно бомбила (вот ещё чем нехороша была солнечная погода — простором для вражеской авиации!) боевые порядки наших танков. Во время атаки танк Андреева первым ворвался на разъезд и тут же столкнулся с колонной немецких танков, состоящей из двадцати машин. «Тов. Андреев, — говорится в представлении его к званию Героя, — не растерялся и не уклонился от боя с двадцатью танками противника. Развернув свой танк, т. Андреев на высшей передаче направил его вдоль по колонне танков противника, расстреливая их в упор огнем из пушки».

Вслед за танком Андреева шли на здоровый скорости машины его взвода, экипажи которых возглавляли меньшой лейтенант Чихунов и старшой сержант Дементьев. Развернув пушки под прямым углом к направлению движения, они снаряд за снарядом посылали в камуфлированные борта вражеских машин. Гитлеровцы таковой дерзости -чтобы трое супротив двадцати! — не ожидали и замешкались. Пять их танков пылали, наводя боязнь и панику.

В единственный из моментов боя, когда в дыму и пыли все смешалось, Андреев нежданно-негаданно услышал рев своего механика-водителя старшины Каманова:

— Командир, гляди по курсу!

— Крутанул я туда агрегат наблюдения, — рассказывает Андреев, — и вижу: прет прямо на нас фашистский танк и целится пушкой в свойский борт. А у меня в это время пушка была повернута на борт и не заряжена. Понял я, что не успею повернуть башню, как супостат выстрелит. На раздумье, на принятие решения у меня было одно миг. Ни промедлить, ни попробовать покинуть не было никакой возможности, фашисты расстреляли бы нас в упор. Все это пронеслось в голове молниеносно. И я скомандовал механику-водителю :

— Петя, бей его тараном! Взревел двигатель, Каманов рывком кинул машину на вражеский танк. В это время фашист пальнул, его снаряд скользнул по нашей башне, вызвал внутри нее сноп искр и рикошетом ушел вверх. И тут последовал мощный потрясение, заскрежетала сталь по стали. Тридцатьчетверка всей своей многотонной массой обрушилась на врага… От удара сорвался с крепления прицел, ослабла гусеница, согнулся ствол лобового пулемета…

А махач за разъезд продолжался. Его вела уже вся бригада. Разъезд дважды переходил из рук в руки. Но немцы за весь день к Сталинграду не приблизились.

5 ноября 1942 года Николаю Андрееву было присвоено звание Героя Советского Союза.

После войны Н. Р. Андреев окончил Военную академию бронетанковых и механизированных войск. Служил в Советской Армии на различных командных и штабных должностях. В отставку вышел в звании генерал-лейтенанта.

Герой Советского Союза Н. Р. Андреев награжден орденами Ленина, Октябрьской Революции, Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР», многими медалями.

Являясь большим книголюбом, собрал обширную домашнюю библиотеку.

Проживает в Москве.

Комментариев к записи Николай Андреев биография нет

Абд Аль-Кадир биография

Абд Аль-Кадир биография
Абд Аль-Кадир биография

Абд Аль-Кадир биография

Биография Абд Аль-Кадир

Он учился в Маскаре, в духовном училище Хетне, находившемся под руководством его отца, приподнято уважаемого марабута Сиди-эль-Магиддина. Благодаря своим необыкновенным способностям, благочестию, учёности и искусству обладать оружием Абд аль-Кадир ещё в молодости приобрёл широкую известность. Чтобы отбояриться от преследований подозрительного алжирского дея, он бежал в Египет, где ему в первый раз пришлось увидаться с европейской цивилизацией. Отсюда он совершил хадж в Мекку и возвратился на родину с почётным титулом эль-хаджи (странника). В это время французы завоевали Алжир, изгнав турков, при этом, при всем при том, восстали многие арабские племена, избравшие Абд аль-Кадира своим эмиром.

Абд аль-Кадир

В мае 1832 началась очень упорная и кровопролитная махаловка с французами, в которой Абд аль-Кадир неоднократно оставался победителем, но в конце концов потерпел окончательное поражение: 22 декабря 1847 он сдался генералу Ламорисьеру и герцогу Омальскому и был отправлен во Францию. Более в деталях эта махаловка описана в статье Восстание Абд аль-Кадира.

Во Франции он жил под мягким, почётным надзором со своими родными, покуда Наполеон III освободил его совсем и не назначил приличную пенсионную выплату. 21 декабря 1852 он переехал в Бруссу, а далее поселился в Дамаске, где летом 1860 вступился за подвергавшихся жестокому преследованию христиан. С тех пор его тихая, созерцательная существование прерывалась только предпринимаемыми им по временам странствованиями на богомолье. Он ещё раз совершил хадж в Мекку, посетил в 1867 Всемирную выставку в Париже и в ноябре 1869 присутствовал при открытии Суэцкого канала.

Абд аль-Кадир написал очень интересное религиозно-философское сочинение, которое Дюга перевёл с арабского на французский под заглавием: «Rappel а l’intelligent; avis а l’indiffйrent» (Париж, 1858).

Комментариев к записи Абд Аль-Кадир биография нет

Моше Даян биография

Моше Даян биография
Моше Даян биография

Моше Даян биография

Биография Моше Даян

Правда, в те годы советская политработа изображала его как символ «международного сионизма и израильской военщины». Во-первых, аккурат он разработал проект войны, начавшейся в июне 1967 года. Во-вторых, его внешний вид как воспрещено больше соответствовал образу врага. Жесткое физиономия, черная повязка на левом глазу делали Даяна идеальным отрицательным героем.

Если где-то печаталась статья с разоблачением «израильских агрессоров», там всенепременно была его фотография. Если показывали кинохронику той войны, — непременно присутствовал Даян. Его клеймили на всех партсобраниях, митингах трудящихся и лекциях Общества «Знание». Короче, Даян прочно входил в совдеповский быт…

Он стал популярен — еще раз же как обратная реакция на чрезмерную пропаганду. Он стал и полковником Советской Армии, и Героем Советского Союза, и выпускником Академии имени Фрунзе…

Кем же он был в реальности?

Моше Даян — агент поколения «сабра» (евреи, родившиеся в Палестине), военачальник, принесший Израилю победы в войнах 1956 и 1967 годов. Впрочем, старшее поколение израильтян помнит и его успехи в первой арабо-израильской войне в 1948 году (израильтяне называют ее Войной за независимость). Он известен как хладнокровный, радикальный глава, неотступно отстаивавший свои взгляды, мужественный и крепкий боец. Но на самом деле — это дядя непростой, не однозначный, знавший взлеты и падения.

Родители Даяна были в числе первых переселенцев из Восточной Европы. Отец — Шмуэль Даян (Китайгородский) приехал в Палестину в 1908 году. В 1911-м он стал наемным рабочим на общественной ферме (киббуце) Дгания, основанной двумя годами раньше на южной оконечности Галилейского моря. Это был начальный киббуц в Эрец-Исраэль (Земля Израиля), насчитывавший в то время 11 мужчина. Позднее Шмуэль Даян стал одним из лидеров партии МАПАЙ, депутатом кнессета (парламента) 1-3 созывов.

Мать Даяна — Дебора (в девичестве — Затуловская) приехала в Палестину из России с рекомендательным письмом к одному из членов Дгании. Но она была настолько привлекательной и образованной девушкой (позднее она стала одной из руководительниц женского рабочего движения в Палестине), что в киббуце оказалась не ко двору. Ей вернули заявление о членстве, и она нашла работу в другом поселении.

В 1915 году Дебора вышла замуж за Шмуэля Даяна. И только после этого свадьбы пара была принята в киббуц Дгания, где в том же году родился Моше. Он был первым ребенком, родившимся в этом первом израильском киббуце.

Говорят, что от отца Моше, тот, что в детстве был болезненным мальчиком, унаследовал скрытный, замкнутый нрав. А от матери, которая была сильной и яркой личностью, наделенной недюжинным умом, он приобрел значительную доля своих интеллектуальных качеств.

В 1921 году Шмуэль Даян был одним из мелкий группы энтузиастов, организовавшей новое поселение Нахалал. Они отказались от строгого коллективизма киббуца, и Нахалал стал первым экспериментальным «мошавом» — деревней, где каждая семейство имела свой обитель и небольшое подсобное хозяйство, а основная доля хозяйства была кооперативной.

Детство Моше было нерадостным. В Дгании, а потом в Нахалале поселенцы боролись с бедностью, убогими условиями жизни, жарой и болезнями, в основном малярией и трахомой. Отец всегда отсутствовал, занимался делами движения «мошавов», Партии Труда и Гистадрута (Всеобщая федерация еврейских трудящихся). Мать была вынуждена исполнять тяжелую работу на ферме и растить трех детей — Моше, его сестру Авиву и младшего брата Зохара, убитого во время Войны за независимость.

С детства Моше должен был пособлять по хозяйству и в то же время посещать сельскую школу. В эти годы он познакомился с арабами из близлежащих деревень, подружился с ними, научился разговорному арабскому языку и, как считали многие, «мог мыслить, как араб».

Проходя двухгодичный вектор движения обучения в сельскохозяйственной школе, созданной в Нахалале Всемирной сионистской организацией, он встретил свою будущую жену — одноклассницу Рут Шварц, дочка преуспевающего адвоката из Иерусалима, которая была на два года моложе его. Впрочем, в свое время чем пожениться, они провели одну «операцию», в ходе которой 19-летний Моше показал, что способен на благородные поступки.

По просьбе Рут, он оформил фиктивный брак с ее подругой — еврейской девушкой-беженкой из Германии. Цель «операции» состояла в том, чтобы вручить ей вероятность принять палестинский удостоверяющий личность документ и тем самым предотвратить ее высылку из Палестины назад в Германию.

Год через «брак» был расторгнут. Рут и Моше поженились. Ее родители устроили для них поездку в Англию, чтобы предстоящий генерал мог обучаться в Лондонской академии и глянуть мир.

Однако затея оказалась неудачной. Моше худо знал британский, ему было нелегко устанавливать контакты, не нравился климат и непривычная одежда: пиджак, галстук и ботинки вместо сандалий.

Через немного месяцев молодожены вернулись в Палестину. Именно в это время началось арабское восстание 1936-1939 годов.

Еще подростком Даян стал активным членом Хаганы (в переводе с иврита — «оборона») — еврейских вооруженных отрядов в отрезок времени действия в Палестине британского мандата. В 12 лет он мог обращаться с винтовкой, участвовал в охране поселений от набегов бедуинов, в четырнадцать — ходил в ночные дозоры.

В то время у Хаганы были сложные отношения с английскими мандатными властями. Она представляла собой нелегальное, подпольное вооруженное создание, хотя его члены сообща с англичанами противостояли арабам во время восстания. Даян служил в специальных еврейских охранных подразделениях, взаимодействовавших с английскими патрулями вдоль жизненно важного нефтепровода иракской компании, тот, что проходил посредством Палестину к нефтеперегонным заводам Хайфы.

В 1938 году шотландский офицер капитан артиллерии Чарльз Орд Уингейт получил дозволение набрать группу добровольцев из Хаганы и применять их на северной границе супротив арабских вооруженных отрядов, которые проникали с территории Ливана. Даян и другие будущие военачальники Израиля получили неоценимые уроки в ночных дозорах: находчивость, внезапность, засады, прыть и передвижение в темноте.

Вышедшая в 1939 году английская «Белая книга» по сути дела свертывала политику Великобритании, направленную на создание Еврейского национального дома. Одновременно политический вектор движения Англии смещался в проарабском направлении. К существованию Хаганы больше запрещено было относиться терпимо. Мандатные власти решили, что она представляет собой потенциальное еврейское движение сопротивления, оттого что оно выразило открытое неповиновение ограничениям на въезд евреев в Палестину.

В октябре 1939 года следом начала Второй важный войны Даян был одним из 43 бойцов Хаганы, арестованных мандатными властями за организацию обучения отрядов самообороны обращению с недозволенными видами оружия. Военный трибунал приговорил одного из бойцов к пожизненному заключению. Остальных — к десяти годам.

В тюрьме города Акко к ним относились, как к уголовникам. Обрили головы, выдали тюремную робу, кормили арабской едой и водили на принудительные работы. Тем не менее, Даян не пал духом и более того, по воспоминаниям сокамерников, сочинял вирши.

Шестнадцать месяцев через военное положение союзников на Ближнем Востоке ухудшилось. Немецкий генерал Ромель продвигался к Египту. Сирия была в руках французского правительства Виши, сотрудничавшего с нацистами. Палестина находилась под угрозой вторжения немецких войск.

«Ишув» (еврейское народонаселение Палестины до образования государства Израиль), несмотря ни на что, все свои силы кинул на войну, выступив на стороне Англии. В феврале 1941 года 43 узника были освобождены.

Три месяца через Даян получил директива сформировать и возглавить группу из 31 добровольца Хаганы. Задача — проведение разведки в Сирии с целью подготовки вторжения англичан. Члены группы должны были сделаться проводниками для войск.

8 июля 1941 года Даян перешел рубеж с маленький авангардной группой. Они захватили полицейский пост, но попали под нелегкий обстрел с французской стороны. Даян искал с крыши дома огневую точку, используя бинокль убитого французского офицера. Пуля расквасила линзу, и осколки попали в левый зрачок.

Только посредством шесть часов его смогли эвакуировать и принести в лазарет в Хайфе. Хирурги извлекли остатки стекла и металла, а глазное отверстие зашили.

Так появилась черная повязка, ставшая далее знаменитой во всем мире. Своего рода символом воинственного Израиля и характерной деталью для карикатур. Для Даяна это означало долгое мучительное врачевание и проблемы с мозгом в конце его активной карьеры в Хагане.

После выхода из госпиталя Даян был направлен на штабную работу. Вместе с Ицхаком Саде, первым командиром Хаганы, он занимался вопросами подготовки еврейского населения Палестины к обороне супротив возможного вторжения гитлеровской армии сквозь Египет. Ему принадлежала мысль создания подпольной радиосети, независимой от командования Хаганы, которую намечалось применять в случае немецкой оккупации Палестины. План был одобрен.

В ходе подготовки к его осуществлению Даян установил тесные связи с британской военной разведкой на Ближнем Востоке. Это помогло в дальнейшем установлению сотрудничества с англичанами в области разведки, в том числе на территории оккупированной Европы, в чем руководство Хаганы было в особенности заинтересовано.

В конце 1942 года, когда затем поражений при Эль-Аламейне и под Сталинградом опасность вторжения стран Оси в Палестину уменьшилась, Даян вернулся в Нахалал и занялся земледелием. Однако в 1947 году, когда обострилась схватка с арабами и усилилась подготовка к войне, угрожавшей разразиться после этого провозглашения еврейского государства, он вернулся на службу в Хагану. Ицхак Саде возложил ему сформировать бронетанковые и артиллерийские части.

В мае 1948 года, когда в начале первой арабо-израильской войны сирийцы осадили Дганию, на Даяна (по его просьбе) было возложено руководство оборонявшимися подразделениями. Он отразил атаки сирийцев и положил финал их вылазкам в этом районе. Из Дгании он возвратился на центральный фронт и командовал подразделениями, захватившими Рамле и Лидду.

После этого успеха Даяна вызвали к Бен-Гуриону (первому премьер-министру и министру обороны Израиля), тот, что был очарован молодым командиром. Эта саммит положила начало тесной связи между ними и быстрому продвижению Даяна по служебной лестнице во ещё организованной Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ). Сначала он был послан на южный фронт, следом переведен в район Иерусалима, где был командиром бригады и командующим гарнизоном столицы.

Переговоры, организованные под эгидой начальника штаба наблюдателей ООН генерала Рейли, привели к установлению личного контакта между Даяном и иорданским командующим гарнизоном Старого Иерусалима полковником Абдаллой Теллем. Между двумя командующими была проложена граница, действовавшая в течение 19 часов в сутки. В то время не было других связей между Израилем и арабскими странами.

Этот контакт породил в Израиле толки, главным образом в левых кругах, о «секретной договоренности», достигнутой между двумя государствами при посредстве Даяна и Телля и с одобрения англичан. В соответствие с этой договоренностью предусматривалось, что Израиль не будет работать «серьезных попыток» оккупировать дополнительные территории, находившиеся под контролем иорданской армии, и согласится на присоединение Западного берега реки Иордан к Хашимитскому королевству.

Весной 1949 года Даян участвовал во всех секретных встречах, проходивших на протяжении 4-х месяцев между представителями Израиля и короля Абдаллы. Целью этих переговоров была выработка мирного израильско-иорданского соглашения (мокрое дело короля у входа в мечеть Омара в Иерусалиме в 1951 году положило финал этим переговорам).

Моше Даян остался служить в армии…

В это время арабы-федаины («федаин» в переводе с арабского — «жертвующий собой») организовывали террористические вылазки супротив гражданского населения Израиля, проникая на его территорию из находившегося в руках Египта сектора Газа. Время от времени израильские подразделения нападали на базы террористов, за что Израиль немного раз осуждался в Совете Безопасности ООН.

В спорах, разгоревшихся в 1950-1953 годах между Давидом Бен-Гурионом и министром иностранных дел Моше Шареттом, Даян был одним из главных сторонников «военной линии». Как и большинство офицеров, он считал, что твердый вектор движения и инициативные действия израильской армии воспрепятствуют арабским странам организоваться для проведения «второго раунда» супротив Израиля и более того помогут ему принять поддержку западных держав.

Шаретт выступал за проведение гибкой политики, предусматривавшей подготовленность к уступкам. Он от души верил в вероятность достижения урегулирования с арабами.

Между тем, израильские акции возмездия все больше усиливались. После в особенности резкого осуждения Израиля Советом Безопасности ООН за нападение на иорданскую деревню Кибия (тогда подобные осуждения ещё производили ощущение на руководителей еврейского государства) Бен-Гурион в декабре 1953 года ушел в отставку с постов премьер-министра и министра обороны. Однако перед своим уходом он отозвал Даяна с учебы в Англии и назначил его начальником генерального штаба. «Старик», как называли Бен-Гуриона сподвижники, восхищался умом Даяна, его нетрадиционными методами и уважением к нему со стороны армии.

С приходом Даяна в генеральный штаб в ЦАХАЛе было отмечено повышение боевого духа личного состава. Он развивал физическую подготовку в войсках на всех уровнях, поощрял проявление инициативы и настаивал на том, чтобы офицеры сами вели своих служивый в мордобой. Воздушно-десантные войска при нем приобрели первостепенное важность. В военно-политическом плане Даян продолжал проводить линию «старика».

Новый министр обороны Пинхас Лавон пытался подчинить себе высший командный состав ЦАХАЛа, тот, что при Бен-Гурионе пользовался крайне крупный независимостью. Эти попытки породили все усиливавшуюся напряженность в его отношениях с начальником генштаба.

В это время произошло «позорное дело» — провал израильской разведки в Египте. Министр обороны Лавон был вынужден покинуть в отставку, а Бен-Гурион ещё раз получил портфель министра обороны.

1955 год был полон событиями, вызвавшими в Израиле тревогу. Был создан Багдадский пакт, причем, Израилю более того не было предложено принять в нем участие. Конференция проходила в Бандунге, на которой ведущую образ играл президент Египта Гамаль Абдель Насер, в то время как Израиль по сути дела подвергся бойкоту афро-азиатских и группы других развивающихся стран. Было подписано первое египетско-чехословацкое соглашение о поставках Египту вооружения. Значительно активизировалась занятие «федаинов» на израильской территории.

Крупная акция возмездия супротив египетского командования в секторе Газа явилась наглядным выражением политики решительного реагирования, за которую выступал Даян. Эта политика продолжалась проходить в течение 1955 года, потому что террористические действия «федаинов» не прекращались. Взаимная эскалация на границе ещё больше усилилась в 1956 году.

В том же году сложился документально оформленный союз между Израилем и Францией на фоне антифранцузского национально-освободительного движения в Алжире. Даян немного раз посетил Париж в сопровождении Шимона Переса, являвшегося заместителем министра обороны. В Израиль стало прибывать французское вооружение.

В это же время президент Египта Насер сконцентрировал значительные силы на укрепленных базах в Синайской пустыне рядом с израильской рубежом и подписал боевой пакт с Сирией и Иорданией. Национализация Египтом Суэцкого канала спровоцировала международный кризис, в результате которого Англия и Франция начали составлять объединенную военную экспедицию с целью оккупации зоны канала. Израиль решил порвать затягивавшуюся арабскую петлю, в то время как ещё было не поздненько.

В начале октября 1956 года состоялись засекреченные переговоры с англичанами и французами, в которых Даян участвовал совместно с Бен-Гурионом и новым министром иностранных дел Голдой Меир. Израилю было гарантировано авиационное прикрытие на эпизод египетских бомбардировок, которых крайне опасался Бен-Гурион. Даян в свою очередность боялся, что Израиль будет вынужден прервать военные операции раньше, чем сможет достичь своих главных целей: ликвидировать египетские военные базы на Синайском полуострове и прорвать морскую блокаду порта Эйлат.

Утром 29 октября израильские войска перешли рубеж на трех участках. В течение ста часов непрерывных боев египетская вс была разбита и окружена. Синай и сектор Газа были оккупированы, шесть тысяч служивый взяты в плен сообща с огромным количеством вооружений и боеприпасов.

Одна израильская колонна пересекла залив Акаба и, используя момент внезапности, окружила египетский гарнизон в Шарм аш-Шейхе. Блокада, существовавшая с 1948 года, была снята. Морской стезя к израильскому порту Эйлат был открыт.

В первые дни войны Даян находился то на фронте, то в генеральном штабе. На третий день он остался на авангардный. В своем дневнике он признался, что его отсутствие затрудняло работу генерального штаба. Но он не мог иначе: «Мое местоположение — посреди бойцов на авангардный линии».

Сразу же позже завершения боевых действий Даян начал к созданию военного управления в полосе Газа. Он стремился выявить посреди арабского населения силы, готовые сотрудничать с Израилем, хотя бы для того, чтобы снабдить нормализацию жизни населения этого района.

Именно в те дни Даян сделал немного выводов, которые оказали решающее воздействие на его политику к арабскому населению территорий, оккупированных в июне 1967 года в ходе «шестидневной войны». Один из самых важных выводов состоял в том, что лояльное касательство арабского населения к Израилю зависит от продолжительности пребывания его войск в данном районе. Длительность этого периода, по мнению Даяна, благотворно скажется на обстановке в этом месте более того в случае последующего отвода израильских войск.

Надо заявить, что Даян крайне сопротивлялся уходу израильтян с Синайского полуострова в обмен на международные гарантии и пытался уверить Бен-Гуриона не уступать давлению со стороны мирового общественного мнения. Когда ему стало ясно, что отвод войск неизбежен, он предложил, чтобы Израиль передал Синайский полуостров Египту, а не войскам ООН, с тем чтобы обрести прямо от египтян гарантии свободы судоходства и спокойствия на границах. Такую же позицию Даян вторично занял после этого июня 1967 года в вопросе о путях мирного урегулирования с Египтом.

Вывод израильских войск состоялся через месяцы вслед за тем переговоров. Благодаря тактике затягивания, Израиль добился для себя строй уступок. Основное достижение состояло в гарантии свободного прохода посредством Тиранский пролив и залив Акаба. Миротворческие силы ООН были размещены в секторе Газа вдоль Синайской границы и в Шарм аш-Шейхе. Наступило десятилетие относительного затишья.

Разумеется, что полная эвакуация войск с Синайского полуострова явилась для Даяна «горькой пилюлей». Но он сумел явить при этом ощущение юмора.

В 1957 году, возвращаясь потом официального визита из Бирмы, он решил посетить Тадж-Махал в Индии. В гостинице, где он намеревался встать, все места были заняты приехавшим сюда Гарольдом Макмилланом и его свитой. Напомню, что Макмиллан сменил на посту главы английского правительства Антони Идена, ушедшего в отставку из-за недовольства, вспыхнувшего в связи с участием Англии в Суэцкой операции. Даян попросил администратора гостиницы «передать господину Макмиллану, что прибыл мужчина, благодаря которому он стал премьер-министром». Макмиллан освободил для него два номера…

В январе 1958 года Даян закончил свою службу на посту начальника генерального штаба и демобилизовался из армии. Он вступил в партию МАПАЙ ещё в 30-х года и ожидал, что Бен-Гурион предложит ему местоположение в партийном руководстве в преддверии выборов в кнессет, намеченных на 1959 год.

Когда он встретился со «стариком» и сообщил ему о своем намерении обучаться в университете, Бен-Гурион не взял обязательство, как надеялся Даян, подключить его в руководство потом выборов. Он только похвалил его планы заняться изучением Ближнего Востока. Но учеба в университете не в особенности прельщала Даяна. И вскоре он решил возвратиться к политической деятельности. Ветераны партии были недовольны этим, усматривая в нем соперника по борьбе за лидерство.

Тем не менее, Даян принял участие в выборах 1959 года и был избран в кнессет. Глава правительства Бен-Гурион назначил его министром сельского хозяйства.

Это направление было чем-то словно бы компромисса. С одной стороны, оно произошло вопреки возражениям ряда партийных лидеров. С иной — не удовлетворило влечение Даяна возглавить важное министерство.

Его занятие как министра сельского хозяйства не была очень успешной. Он встретил сильное сопротивление своему плану ликвидации животноводческих ферм кругом городов. Он провел серию мероприятий с целью уменьшить параллелизм в деятельности сельского хозяйства и департамента Еврейского агентства по организации поселений. Однако его проект внедрения нового сорта винограда был провален земледельцами. Именно тогда Даян понял разницу между армией, где отдают и выполняют приказы, и гражданским министерством.

В 1963 году Бен-Гурион ушел с поста премьер-министра, оставшись депутатом кнессета. Его местоположение занял министр финансов Леви Эшкол. Новый премьер передал Даяну портфель министра финансов, но исключил его из круга министров узкого кабинета, принимавших решения в области внутренней политики, и лишил его права высказываться по вопросам обороны. Положение Даяна стало затруднительным, что усиливалось его лояльностью к Бен Гуриону, тот, что поссорился со своим преемником.

Даян совершенно подал в отставку в 1964 году и занялся работой в рыболовецкой фирме и написанием «Дневника Синайской кампании», опубликованного в 1965 году. Почти с жестокой откровенностью он проанализировал не только успехи, но и ошибки, стоившие человеческих жизней. Голда Меир в связи с выходом в свет этой книги заявила, что Даян «льет по каплям яд на раны родителей, потерявших детей».

В том же году, когда в МАПАЙ разразился кризис, Бен-Гурион и немного его сторонников организовали отдельную партийную фракцию РАФИ. Даян не торопился установить свою позицию. Лишь потом многих колебаний, без малого в окончательный миг он присоединился к «старику» и был избран в кнессет.

Даян оставался в стороне от здоровущий политики до начала «шестидневной войны» в июне 1967 года, когда он драматическим образом оказался в центре событий. Что же произошло?

В мае того же года Египет и Сирия заключили армейский союз, угрожая «свалить евреев в море». Больше того, президент Насер закрыл Тиранский пролив и сосредоточил свои войска на Синайском полуострове. Почти разом же Даян превратился в глазах общественного мнения страны, в том числе своих бывших коллег по фракции МАПАЙ, в символ решимости и силы, противостоявшей колебаниям и нерешительности Леви Эучебное заведение и его правительства.

Обратившись к Эшколу, Даян получил позволение ознакомиться с оперативными планами генерального штаба и посетить строй воинских частей. Его явление в подразделениях вызвало энтузиазм боец, многие из которых служили под его командованием в отрезок времени Синайской войны. После проведения инспекции он выразил несогласие с мнением Бен-Гуриона о том, что Израиль «прозевал» время и упустил подходящий миг, и потому у него нет иного выбора, помимо как примириться с блокадой пролива и терпеливо поджидать благоприятной международной ситуации для войны супротив Египта.

Между тем, посреди израильской общественности все больше усиливались требования передать Даяну портфель министра обороны, тот, что находился в руках премьер-министра. Эшкол предложил ему быть своим военным советником или заместителем. Даян отказался, потребовав назначения на пост министра обороны или командующего южным фронтом.

В конце концов Эшкол уступил требованиям общественности. Он включил Даяна в качестве министра обороны в многопартийное руководство национального единства. Это произошло за четыре дня до начала военных действий.

После его включения в состав правительства отрезок времени колебаний кончился, образовалось четкое большинство сторонников решительных действий. Эшколу и Даяну были даны полномочия определить час начала наступления. Новый министр обороны немедля взял ситуацию под собственный надзор и произвел последние изменения в планах операции.

То, что произошло между понедельником 5-го июня и субботой 11-го июня 1967 года, вошло в народную историю. Шесть дней израильская вс удерживала фронт по периметру, протянувшемуся вдоль Суэцкого канала, Суэцкого пролива, залива Акаба, долины реки Иордан и Голанскими высотами.

Даян активно участвовал в осуществлении боевых операций. Его фотографии в джипе в песках Синая обошли газеты всего мира. Характерно, что, будучи к тому времени давнехонько лицом штатским, он появлялся на фронтах только в военной форме. В ней он запечатлен и на известной фотографии, входящим 7-го июня совместно с начальником генерального штаба Ицхаком Рабином в Старый град Иерусалима.

В связи с быстрой победой, одержанной в «шестидневной войне», разгорелся спор о том, какова заслуга в этом Даяна. Были такие, как Голда Меир, которые считали, что он «пришел на готовое» и что израильская виктория «была бы не менее быстрой и сокрушительной и без его участия». Другие заявляли, что Даян «в самом деле не причастен к обеспечению высокой боеготовности израильской армии, но его «ястребиный» дух привел ее в действие».

Изменения, которые Даян привнес в оперативные планы намедни войны, имели, по мнению экспертов, в не меньшей степени политическое важность, чем военное. Он перенес упор с оккупации территорий и захвата важных стратегических пунктов на преследование и истребление как позволительно большего числа египетских военных частей и подразделений.

Даян не был воодушевлен идеей размещения израильских войск вдоль Суэцкого канала. Он считал, что «русские и египтяне не смогут длительно выдерживать такое положение и примут меры, чтобы принудить отойти израильские войска.

Он выдвинул план раздела (хотя бы временного) Синайского полуострова. Египет должен был принять западную количество Синая, что обеспечило бы египтянам надзор над каналом и нефтяными промыслами. В руках Израиля сохранился бы надзор над Шарм аш-Шейхом, обеспечивавший свободу судоходства в Эйлатском заливе. Позднее тот самый план получил формирование в плане «частичного урегулирования» Даяна.

Забегая вперед, скажу, что боязнь перед советским вмешательством с целью оказания поддержки Египту преследовал Даяна с июня 1967 года до того времени, когда египетский президент Анвар Садат удалил советских военных советников летом 1972 года. В директивах, данных израильским летчикам после этого «шестидневной войны», приказывалось по возможности сторониться столкновений с советскими самолетами и ни в коем случае не наносить ущерба базам и сооружениям, обслуживавшим советские подразделения в Египте.

По окончании военных действий Даян заявил, что в Иерусалиме ждут телефонного звонка от арабских лидеров, чтобы инициировать мирные переговоры. «Телефонного звонка» пришлось поджидать продолжительно… А тем временем нужно было править захваченными территориями — Синайским полуостровом, сектором Газа, Западным берегом реки Иордан и Голанскими высотами, где проживало свыше миллиона арабов.

Даян как министр обороны играл важную образ в управлении оккупированными территориями. Его действия во многом определили дальнейшую ситуацию в этих районах. Он разработал структуру военной администрации, стремясь свершить израильское управление до такой степени мягким и ненавязчивым, сколь это быть может. Он собрал «мухтаров» (старост арабских населенных пунктов) и сказал им:

— Мы не просим вас возлюбить нас. Мы хотим, чтобы вы позаботились о своих согражданах и сотрудничали с нами в восстановлении их нормальной жизни. Следует больше трепетать израильской армии, когда сотрудничаешь с террористами, чем террористов, когда отказываешься подсоблять им.

Надо признать, что затем 1967 года израильская политика на оккупированных территориях была очень успешной. С одной стороны, Даян разработал сложную систему активных и пассивных мер безопасности, охватывая подрыв домов арабов, помогавших палестинским террористам. С иной, он разрешил жителям захваченных земель не только вольно передвигаться по всей территории Израиля, но и ввел политику «открытых мостов» между Западным берегом реки Иордан и Иорданией, а при ее посредстве и с арабскими странами.

Местные законы и местные органы управления сохранились, не претерпев изменений. Экономическая бытие процветала, вкладывались средства в планы развития, существовала независимость слова. Об успехе политики Даяна свидетельствовало и пресечение деятельности террористов в Иудее и Самарии, их ликвидация в полосе Газы, широкое участие арабов в выборах в местные органы власти на Западном берегу реки Иордан.

Одно из направлений политики Даяна состояло в том, чтобы применять десятки тысяч рабочих с оккупированных территорий в сельском хозяйстве и промышленности Израиля. По его мнению, главное достоинство этой политики — предоставление евреям и арабам возможности сообща существовать и вкалывать.

После того, как Голда Меир в 1969 году возглавила руководство, Даян остался на своем посту. Постепенно между ними установились нормальные отношения, и появилось взаимное почтение на основе общей позиции «ястребов».

Вскоре Даян понял, что «телефонного звонка» от арабов в ближайшее время не последует. Поэтому он одним духом перестроился и стал настаивать на том, что ожидание призрачного мира без провидения политики «свершившихся фактов» ничего Израилю не даст. Такими фактами должны были сделаться еврейские поселения на оккупированных территориях. Выступая в 1971 году перед выпускниками офицерских курсов, Даян сказал, что Израиль должен подвергать рассмотрению себя в качестве «хозяина территорий, планирующего и реализующего все, что поддается осуществлению, не мечтая понапрасну о достижении мира, тот, что, может быть, ещё сильно далек».

В конце 1972 года усилилось ощущение, что Даян на волне популярности намерен со всей энергией включиться в борьбу за кресло премьер-министра. Но вскоре позиции министра обороны были поколеблены.

Здесь уместно освежить память, что в 1969-1970 годах президент Египта Насер предпринял попытку неудачных военных действий в зоне Суэцкого канала. В последующие три года в политической и военной жизни Израиля обстановка «ни войны, ни мира» стала определяющей. Она была взорвана массированным египетско-сирийским наступлением 6-го октября 1973 года.

Война «Судного дня» («Йом-Киппур») нанесла по репутации Даяна нелегкий потрясение. Министр обороны совершил резкий просчет, не веря, что египетская вс способна предпринять серьезные военные действия супротив Израиля. В результате он стал одним из центральных объектов критики за упущения и неудачи израильской армии на начальном этапе войны.

Правда, комиссия Аграната, расследовавшая причины неудач, сняла с Даяна обвинение в личной ответственности за это. Однако в состав правительства, сформированного Ицхаком Рабином в 1974 году после этого отставки Голды Меир, он не был включен.

В руководство он вернулся при жутко неожиданных обстоятельствах. После победы на выборах в 1977 году блока правых партий «Ликуд» Менахем Бегин, занявший кресло премьер-министра, предложил Даяну портфель министра иностранных дел. Тот принял предложение. Вместе с Бегином он сыграл решающую образ в переговорах, приведших к достижению мира между Израилем и Египтом. В 1980 году он вышел из правительства из-за разногласий по палестинской проблеме.

По свидетельству знавших Даяна людей, — это был «одинокий волк», тот, что ни с кем не делился своими мыслями и переживаниями. То ли вследствие того что, что не был способен на это, то ли в силу того что, что не ощущал в этом потребности. В одном из беседа, до которого он как-то раз снизошел, генерал так сказал о себе: «Я не презираю людей. Они легко нагоняют на меня скуку. Нет такого человека на земле, в обществе которого я был бы заинтересован, если только у меня нет чего-либо конкретного проронить ему».

Он был абсолютным индивидуалистом, которому было тяжело определить близкие отношения с другим человеком. О разладе в супружеской жизни Даяна было известно задолго до того, как он развелся с женой. Его дочка Яэль рассказала, что в одно прекрасное время он заявил, что если бы пришлось активизировать бытие поначалу, то он не стал бы созидать семью.

С первой женой Рут Даян прожил 36 лет и ушел от нее только следом того, как встретил Рахель. Да и то не безотложно. Она была женой преуспевающего иерусалимского адвоката, и ее роман с Даяном продолжался больше двадцати лет. По его словам, он нашел в Рахели то, что искал — материнское начало и рабскую преданность. Именно ей, а не детям, он оставил наследство в немного миллионов долларов.

Яэль и его меньшой отпрыск Аси постепенно отнеслись к решению отца. Первенец же Даяна, Уди, написал книгу, порочащую память генерала.

Увлечение археологией — раскопками в поле с последующей тщательной квалификацией глиняных черепков в павильоне, построенном во дворе его дома, — способствовала уединению. «Это время, когда я размышляю…» — говорил он.

Даяна чуть-чуть трогало, что говорили и писали о его частной, не излишне добродетельной жизни, о его политических взглядах, о его манере водить авто, о его не нимало чистых методах коллекционирования археологических находок, сравнительно законности присвоения которых поднимались вопросы в прессе и кнессете.

Единственно, где он был чувствителен к малейшей критике, — это в военной области.

Когда на заседании правительства обсуждались вопросы, не уж очень его интересовавшие, Даян как правило читал газету. Дискуссии интересовали его постольку, потому как имели касательство к его деятельности. «Я верю в решения, а не в единодушие, — заявил генерал в беседа французскому еженедельнику «Экспресс». — Единодушие — это отвлеченное понятие, не приводящее ни к какому практическому решению».

Еда для него была только физической потребностью, а не источником удовольствия. Бифштекс и зеленый салат — были самой лучшей трапезой. На его письменном столе в министерстве обороны всю дорогу стояла большая ваза, наполненная виноградом, апельсинами и другими фруктами в зависимости от сезона.

Одет он вечно был с «тщательной небрежностью» — штаны и рубаха цвета хаки. Иногда на нем не возбраняется было увидать белую рубашку.

Моше Даян умер от рака 18 числа месяца «тишрей» (16 октября 1981 года) в возрасте 66 лет. Государственный секретарь США Генри Киссинджер писал: «Война была призванием Даяна, мир — его стремлением…» Действительно, войны помогали ему достигать тепла, любви и признания, которых ему так не хватало в детстве…

Комментариев к записи Моше Даян биография нет

Николай Аброськин биография 07/04/2017

Николай Аброськин биография
Николай Аброськин биография

Николай Аброськин биография

Биография Николай Павлович Аброськин

Николай Аброськин родился 1 января 1951 года в с. Армиево Шемышейского района Пензенской области. В 1973 году окончил Мордовский государственный вуз им. Н.П.Огарева по специальности «ученый зоотехник».

После окончания университета поступил на службу в ВС. Служил на различных воспитательных, кадровых и командных должностях в системе Спецстроя.

В 1997 — 1998 гг. — основополагающий заместитель руководителя Федеральной службы специального строительства РФ (Росспецстрой).

С марта 1999 года — начальник Федеральной службы специального строительства при Правительстве РФ.

В мае 2000 года ФССС из органа при Правительстве преобразована в независимый федеральный орган исполнительной власти. Николай Аброськин ещё назначен ее директором.

В апреле 2004 года назначен руководителем Федерального агентства специального строительства, преобразованного из Федеральной службы специального строительства.

Награжден орденами «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III и II степеней, орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Воинское звание – генерал-полковник.

Женат, имеет двух дочерей.

Комментариев к записи Николай Аброськин биография нет

Иван Анашкин биография

Иван Анашкин биография
Иван Анашкин биография

Иван Анашкин биография

Биография Иван Николаевич Анашкин

Родился 4 апреля 1919 года в селе Желудево Шиловского района Рязанской области. Отец — Анашкин Николай Трофимович (1898 г. рожд.). Мать — Анашкина Елизавета Ивановна (1900 г. рожд.). Супруга — Анашкина Антонина Федосеевна (1922 г. рожд.). Дочери: Алевтина Ивановна (1948 г. рожд.), Ольга Ивановна (1957 г. рожд.). Сын — Александр Иванович (1957 г. рожд.)

В 1935 году Иван Анашкин окончил неполную среднюю школу и поступил в Рязанское артиллерийское училище. Как единственный из лучших его выпускников, был оставлен в нем руководить взводом. Когда началась Великая Отечественная битва, лейтенант Анашкин получил направление на Брянский фронт на пост командира батареи реактивных установок — нового вида оружия, поступившего на вооружение Красной Армии.

Много пришлось потрудиться молодому командиру, чтобы овладеть идеально новой для него техникой. Но он с честью справился с трудной задачей, сумел сколотить отличные боевые коллективы. И в темное время суток на 13 сентября 1941 года батарея произвела свой начальный залп по наступающим гитлеровцам под городом Глуховом в Сумской области. Готовить данные для стрельбы дивизиона препоручили, как превосходно подготовленному, Ивану Анашкину, чем он был безмерно горд.

Позднее батарея реактивных установок БМ-13, знаменитых «катюш», под командованием И. Н. Анашкина сыграла исключительную образ в боях в районе Звенигорода Московской области. Достаточно произнести, что боевую задачу тогда командиру батареи Анашкину ставил сам командующий армией генерал Л. А. Говоров. Редчайший происшествие, но излишне уж сложной и напряженной была тогда ситуация под Москвой. И вот дивизион «катюш», умело маневрируя, наносит ощутимые удары гитлеровцам, вдруг обрушив на них смертоносные залпы.

В селе Каринском установлен постамент, обозначающий местоположение, откель в ноябре 1941 года по фашистским захватчикам был произведен огневой залп «катюш» 5-м отдельным гвардейским минометным дивизионом, в составе которого была батарея Анашкина.

За бои под Москвой Иван Николаевич был награжден орденом Красного Знамени.

В последующие годы И. Н. Анашкин воевал на Западном, Центральном и 1-м Белорусском фронтах в качестве командира отдельного гвардейского минометного дивизиона и начальника штаба гвардейского минометного полка. К началу операции «Багратион» по освобождению Белоруссии летом 1944 года Иван Анашкин уже был заместителем командира полка, а вскоре стал руководить гвардейским минометным полком. Закончил свой боевой стезя Иван Николаевич Анашкин под Берлином в звании подполковника, кавалером шести боевых орденов.

После войны, в 1946-1947 годах, он оканчивает Ленинградскую высшую офицерскую артиллерийскую школу и получает направление в родное Рязанское военное артиллерийское училище на пост командира дивизиона курсантов. После окончания Военной академии имени М. В. Фрунзе в 1955 году в течение двух лет служил командиром гвардейской минометной бригады в Киевском военном округе. В 1959-1961 годах И. Н. Анашкин — заместитель начальника Рязанского военного артиллерийского училища. С 1961 по 1963 год служил в должности командира артиллерийской дивизии в Прикарпатском военном округе, а с 1964 по 1983 год — в Центральном аппарате Министерства обороны СССР — заместитель командующего ракетными войсками и артиллерии Сухопутных войск. С 1970 по 1983 год был членом редколлегии журнала «Военный вестник».

В отрезок времени с 1980 по 1982 год И. Н. Анашкин находился в Афганистане, где принимал непосредственное участие в руководстве боевыми действиями артиллерии Советской Армии и вооруженных сил ДРА.

Ратный тракт И. Н. Анашкина на фронте и в войсках в послевоенное время отмечен орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Суворова II степени, Александра Невского, двумя орденами Отечественной войны I степени, тремя орденами Красной Звезды, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Почета, двумя иностранными орденами, множеством медалей. Генерал Анашкин был удостоен звания Почетного гражданина города Звенигорода в то же время с трижды Героем Советского Союза генерал-полковником авиации И. Кожедубом. Он ещё — Почетный гражданин города Познань (Польская Республика) и села Каринское Московской области.

В 1982 году в издательстве «Московский рабочий» вышла книжка воспоминаний ветеранов гвардейских минометных частей «Вышли на фронт Катюши», в которой опубликованы и две статьи И. Н. Анашкина: «Подмосковная крепость» и «За Одером». Вэтого он является автором двух книг, и больше 10 статей.

В 1985 году, уволившись в припас, генерал-лейтенант И. Н. Анашкин перешел на работу в Московский НИИ педиатрии и детской хирургии Минздрава России, где в качестве начальника штаба по Гражданской обороне он работает и поныне. Он является председателем Объединенного совета ветеранов гвардейских минометных частей и артиллерии резерва Верховного Главного командования Московского комитета ветеранов.

Иван Николаевич с удовольствием встречается с молодежью, выступает перед школьниками и студентами. Свободное время использует для культурного отдыха, общения с детьми, внуками и правнуками (всего их у него семеро). Любит впитывать текст книги по истории, взирать отечественные фильмы, русские народные песни.

Живет и работает в Москве.

Комментариев к записи Иван Анашкин биография нет

Николай Аничков биография

Дадите фотографию, вставлю

Биография Николай Николаевич Аничков

Н. Н. Аничков окончил Императорскую Военно-медицинскую академию (ВМА) в 1909 г. Стажировался за рубежом (1912-13), был на фронте старшим врачом полевого военно-санитарного поезда (1914-17). Затем стал профессором и возглавил отдел патологической анатомии Института экспериментальной медицины (стоял во главе им в 1920-64гг.). Параллельно возглавлял кафедры : патологической физиологии в ВМА (1920-39), патологической анатомии в ВМА (1939-46), патологической анатомии в Вузе-больнице им. И. И. Мечникова (1933-36).

Николай Николаевич Аничков (Anitschkow, Anichkov) является крупнейшим российским и советским патологом. Он в первый раз описал специализированные миогистиоцитарные клетки миокарда (в важный специализированной литературе «клетки Аничкова», Anitschkow cells), участвующие в построении ревматической гранулёмы. Он открыл ведущее важность холестерина в морфо- и патогенезе атеросклероза (это достижение признано в США одним из 10 важнейших открытий в медицине). В редакционной статье Annals of Internal Medicine (1958) имеющий известность ученый William Dock (США) сравнивал значимость классических работ Аничкова со значением открытия Робертом Кохом возбудителя туберкулеза. Крупный биохимик Daniel Steinberg (США) писал: «Если бы истинное значимость его находок было своевременно оценено, мы сэкономили бы больше 30 лет в длительной борьбе за холестериновую теорию атеросклероза, а сам Аничков мог бы быть удостоен Нобелевской премии» («If the full significance of his findings had been appreciated at the time, we might have saved more than 30 years in the long struggle to settle the cholesterol controversy and Anitschkow might have won a Nobel Prize». — In: J. Lipid Res., 2004, Vol. 45, p. 1583-1593). Кроме того, Николай Николаевич стал одним из основателей учений о ретикуло-эндотелиальной системе и аутогенных инфекциях. Он полно занимался вопросами военной патологии и медицины. Его история жизни включена на практике во все крупные энциклопедии и крупные словари РФ и многих других стран.

Н. Н. Аничков опубликовал больше 260 научных трудов. Из них наиболее известны:

О воспалительных изменениях миокарда. — Диссертация, СПб, 1912;

Ьber die Verдnderungen der Kaninchenaorta bei experimenteller Cholesterinsteatose, 1913;

Das Wesen und die Entstehung der Atherosklerose. — Erg. Inn. Med., 1925;

Учебник патологической физиологии, 1928;

Учение о ретикуло-эндотелиальной системе, 1930;

Experimental Arteriosclerosis in Animals. In: Arteriosclerosis. A survey of the problem, 1933, 1967;

Об одном новом направлении экспериментальных исследований в области инфекционной патологии, 1937;

Сосуды (Частная патологическая анатомия), 1940;

Морфология заживления ран, 1951;

Основные положения и неразрешенные вопросы современного учения об атеросклерозе артерий, 1956;

Compensatory Adjustments in the Structure of the Coronary Arteries of the Heart with Stenotic Atherosclerosis, 1964.

Свыше 30 представителей научной школы Н. Н. Аничкова стали профессорами, а 11 джентльмен — членами АМН СССР и РАМН. Он работал в редколлегиях БМЭ и БСЭ, журналов «Архив патологии», «Природа», был депутатом Ленгорсовета и Верховных Советов РСФСР и СССР.

Представитель старинного дворянского рода (Аничковы), Николай Николаевич был сыном действительного тайного советника, сенатора, товарища министра народного просвещения (Аничков, Николай Милиевич,1844-1916). Его матушка Л. И. Аничкова — дочка крупного священнослужителя (Васильев, Иосиф Васильевич ), построившего православный собор Александра Невского на ул. Дарю в Париже. Н. Н. Аничков был женат на дочери городского головы г. Аккермана Наталии Мильтиадовне Мута́фоло, 1889?-1942, и в этом браке имел сына (Аничков, Милий Николаевич), 1920—1991, ставшего видным военным хирургом. Внук Н. Н. Аничкова Аничков, Николай Мильевич, (род. в 1941) — профессор патологической анатомии, член-корреспондент РАМН. Первая хозяйка Н. Н. Аничкова умерла в 1942 г. Второй раз он был женат на костромской дворянке Вере Алексеевне Бартеневой (1895—1989), которая была инженером-химиком. В этом браке детей не было. Знаток русской литературы, музыки и истории, Н. Н. Аничков любил природу и домашних животных. В свободное время он с удовольствием занимался садоводством на своей даче в Академическом поселке в Комарово.

Н. Н. Аничков умер в 1964 г., похоронен на Богословском кладбище в Санкт-Петербурге. Его именем названа лаборатория атеросклероза в НИИ экспериментальной медицины, установлены 2 мемориальные доски : на Анатомическом корпусе ВМА и одном из корпусов НИИ экспериментальной медицины.

Комментариев к записи Николай Аничков биография нет

Роман Арутюнов биография 03/04/2017

Роман Арутюнов биография
Роман Арутюнов биография

Роман Арутюнов биография

Биография Роман Сергеевич Арутюнов

1958 — окончил Бакинское общевойсковое военное училище в звании лейтенанта.

1966 — окончил военную академии имени М.В. Фрунзе.

1960 — был назначен заместителем и посредством два года командиром стрелковой роты в г. Грозном.

1967 — заместитель начальника учебного отделения, а далее — босс штаба танкового полка мотострелковой дивизии.

1969—1970 — работал начальником оперативного отделения – заместителем начальника штаба дивизии.

1971 — начальник мотострелкового полка этой же дивизии, и ему досрочно присваивается воинское звание подполковник.

1973 — назначается начальником штаба этой же дивизии.

1979 — назначается заместителем командующего общевойсковой армией – членом Военного Совета армии в Группе советских войск в Германии (ГСВГ).

1984 — заместитель начальника управления боевой подготовки округа.

1986 — назначается начальником Высших Центральных офицерских курсов по подготовке и повышению квалификации руководящего состава Гражданской обороны.

Награды

14 мая 1970 — награждён орденом Красной Звезды.

За успехи, достигнутые в воинской службе, был награжден орденом «За службу Родине в ВС СССР» III степени.

28 октября 1976 — присвоено очередное высокое воинское звание генерал-майор.

1985 — награждён вторым орденом Красной Звезды.

Комментариев к записи Роман Арутюнов биография нет

Михаил Алексеев биография 02/04/2017

Михаил Алексеев биография
Михаил Алексеев биография

Михаил Алексеев биография

Биография Михаил Николаевич Алексеев

Родился 6 мая 1918 года в селе Монастырское Баландинской волости Аткарского уезда Саратовской губернии (в настоящий момент Калининский район Саратовской области), в крестьянской семье. Отец, Алексеев Николай Михайлович, как и без малого все односельчане, занимался земледельчеством, в дальнейшем, оттого что был в меру грамотен, до 1933 года был секретарем сельского совета. В середине 1933 года папа был арестован и осужден на три года за то, что выдавал «незаконно» справки некоторым односельчанам для того, чтобы они смогли разъехаться по городам и спастись от голода. В начале 1934 года папа умер в Саратовской тюрьме. Мать, Алексеева Ефросинья Ильинична, умерла от голода в феврале 1934 года.

У Михаила Алексеева было два брата и одна сестра. Сестра Анастасия была старшей (1906-1998). Михаил был младшим, старшой брат Александр (1912-1958), обычный Алексей (1915-1943).

Михаил Алексеев окончил семилетку в родном селе Монастырском. Ссовершать это ему было нелегко: до времени осиротевший, он пробивался к самостоятельной жизни сквозь уймище терний, выстраивавшихся на его пути. И все-таки, когда речь заходила о тех годах, он неизменно говорил: «Я благодарю судьбу в прошлом всего за то, что она не избрала для меня легких путей-дорог». В самом деле: когда умерли папа и мамаша, а старшие братья и сестра разъехались кто куда, пятнадцатилетний Миша остался в доме единственный и не растерялся перед превратностями тяжкой своей доли. Не прекращая учебы в школе, он овладел всеми домашними делами, которые раньше исполняла мама. В 1936 году сдал экзамен в Аткарский педагогической техникум, а в сентябре 1938 года был призван в армию. Отслужил положенное, а перед тем как демобилизоваться, окончил созданные при корпусе двухмесячные курсы младших политруков. В этом звании в декабре 1940 года ушел в припас. Вернулся было в родное село Монастырское, но ненадолго. В марте 1941 года оказался в Сумах, в Харьковском артиллерийском училище, передислоцированном сюда из Харькова.

В первостепеннный же день войны Михаил Николаевич ещё был призван в армию на пост политрука парковой батареи Харьковского училища. В Сумах, в бывших кадетских корпусах, размещалось ещё два училища — собственно Сумское, также артиллерийское, имени М. В. Фрунзе, и пехотное. Вот из этих-то трех училищ в первые дни Великой Отечественной был в спешном порядке создан отряд особого назначения под командой начальника Харьковского училища генерала Чеснова. Его следом так и называли — отряд Чеснова.

Провоевал отряд на Юго-Западном фронте до конца сентября 1941 года. Затем, по приказу И. В. Сталина, он был отозван с фронта. Но не весь отряд, а прежде входящее в него Харьковское артиллерийское училище. Его отправили вдали на восток, в град Чирчик под Ташкентом. «Для продолжения подготовки командирских кадров», — было сказано в приказе.

Михаилу же Алексееву показалось обидным, что его, молодого, исполненного сил и высоких патриотических устремлений, отправили в тыл. Да ещё так в отдалении. И он стал проситься опять на фронт. На немного посланных им в Туркестанский боевой округ рапортов пришел отказ. На четвертый рапорт было дано согласие.

Так Михаил Николаевич Алексеев в декабре 1941 года оказался в городе Акмолинске, где формировалась 29-я стрелковая дивизия. Алексеев был назначен политруком минометной роты с подчинением командиру полка, хотя 82-миллиметровые минометы его роты считались батальонными.

В начале марта 1942 года создание дивизии было завершено, и ее отправили под Тулу на прикрытие Москвы, где ожидалось новое штурмование немцев. Но события развивались так, что дивизию пришлось в составе новой 64-й армии направить на Дон в целях защиты Сталинграда. В середине июля 1942 года в районе хуторов Нижне-Яблочный и Верхне-Яблочный, а ещё хуторов Чиков, Генераловский, Зеты и станции Абганерово дивизия вела тяжелые, кровопролитные бои с 6-й общевойсковой армией генерала Паулюса и танковым корпусом генерала Гота. М. Алексеев все эти дни и ночи был со своей минометной ротой на авангардный по сути в самом пекле сражения. Под Абганеровом он стал не только политруком, но вместе с тем и командиром роты: старый ее начальник захворал, и его отправили в медсанбат. Это произошло намедни окружения дивизии: Михаилу Алексееву тогда пришлось выводить свою роту при самых трагических обстоятельствах. Он вывел ее. Не всю, конечно, но вывел.

Об этом было рассказано в небольшом очерке «Михаил Алексеев» журналиста А. Степного в дивизионной газете «Советский богатырь» под рубрикой «Герои Сталинградского фронта».

Вскоре в дивизии появились первые награжденные. Их было чуть-чуть. И посреди них — Михаил Алексеев. Он получил медаль «За боевые заслуги». Потом он получил полно наград, и в том числе самых высших, но эту первую, сталинградскую, он считает для себя наивысшей.

По случаю разгрома немцев под Сталинградом 29-ю (а сейчас уже 72-ю гвардейскую в составе той же 64-й, ставшей 7-й гвардейской армией) перебрасывают под Белгород. Здесь в должностях заместителя командира артиллерийской батареи, а следом заместителя редактора дивизионной газеты «Советский богатырь» М. Алексеев принимал непосредственное участие в историческом сражении на Курской дуге, о чем он рассказал в первом своем романе «Солдаты». За бои под Шебекино, под Белгородом, и за память о тех днях, выраженную в знаменитом романе, Алексееву присвоено звание Почетного гражданина города Шебекино.

Боевые дороги провели Алексеева сквозь всю Украину, после этого Румынию, Венгрию, Австрию и Чехословакию. Но уже в качестве фронтового журналиста. Победный день Михаил Алексеев встретил в Чехословакии, в маленьком селеньице Косова Гора, близ Праги. Тогда он был корреспондентом армейской газеты «За Родину». В декабре 1945 года его перевели в газету «За честь Родины», которая находилась в Австрии, в Вене, в составе Центральной группы войск. Здесь М. Н. Алексеев прослужил до октября 1950 года. Здесь он женился на девушке, прошедшей фронтовой тракт от Сталинграда, тот, что она пошла оберегать добровольно в свои 17 лет. Это Галя Анисимова, после этого — Алексеева Галина Андреевна. Там, в Вене, у них родились две дочери: Наталья — в 1946-м, Лариса — в 1950-м. Там же, в Вене, М. Алексеев написал свой основополагающий роман «Солдаты».

В октябре 1952 года М. Алексеев был переведен в Москву на пост редактора редакции художественной литературы Военного издательства. В связи с поступлением в 1955 году на Высшие литературные курсы при Литературном институте имени М. Горького М. Н. Алексеев уволен в припас в звании подполковника. Позднее министром обороны маршалом Устиновым Алексееву было присвоено звание «полковник».

По окончании Высших литературных курсов Алексеев два с половиной года работал в «Литературной газете», а далее, с 1960 по 1965 год, был заместителем главного редактора журнала «Огонек». В 1965 году он избран заместителем Председателя Союза писателей РСФСР, а в 1968 году назначен главным редактором журнала «Москва», где проработал 22 года. В 1990 году ушел на творческую занятие.

М. Н. Алексеев трижды избирался депутатом Верховного Совета РСФСР, четырежды, делегатом партийных съездов. Все эти годы он оставался (на общественных началах, разумеется) секретарем Союза писателей СССР и РСФСР. Он и в текущее время является сопредседателем Высшего творческого совета Союза писателей России.

М. Н. Алексеевым создано больше 40 художественных произведений. Среди них такие известные в стране и за рубежом романы и повести, как «Солдаты», «Вишневый омут», «Хлеб — имя существительное», «Ивушка неплакучая», «Драчуны», «Мой Сталинград», «Карюха», «Рыжонка» и другие. В последние годы вышли его шеститомное и восьмитомное собрания сочинений.

В 1987 году умерла жена-фронтовичка, Алексеева Галина Андреевна. Вторая подруга жизни, Татьяна Павловна Алексеева (девичья фамилия Судакова), родилась 6 апреля 1946 года. Ее папа, Судаков Павел Федорович, — всенародный художник СССР и РСФСР. Его имя просторно известно как на Родине, так и вдалеке за ее пределами.

В 1998 году Алексеев избран действительным членом Академии Российской словесности. Он — профессор Российской международной академии туризма, саратовцы присвоили ему звание Почетного гражданина Саратовской губернии.

По его произведениям созданы фильмы, вошедшие в классику отечественного кинематографа. Это — «Вишневый омут», «Журавушка», «Русское поле», «Хлеб — имя существительное», «Ради нескольких строчек».

За боевые отличия М. Н. Алексеев отмечен двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны II степени, двумя медалями «За боевые заслуги», рядом других медалей. А следом войны, уже за заслуги в мирное время, Михаил Алексеев получил два ордена Ленина, два ордена Трудового Красного Знамени, орден Октябрьской Революции, орден Дружбы народов. В 1978 году за большие заслуги в развитии советской литературы Алексееву присвоено звание Героя Социалистического Труда. Он стал кроме того лауреатом Государственных премий СССР и РСФСР, общероссийской премии по литературе, посвященной Сталинградской битве, премии, названной именем Сталинграда. За формирование шолоховских традиций в русской литературе Михаил Алексеев одним из первых стал лауреатом литературной премии имени М. А. Шолохова.

Комментариев к записи Михаил Алексеев биография нет