Рубрика: Биолог

Стивен Гулд биография

Стивен Гулд биография

Стивен Гулд биография

Стивен Гулд биография

Стивен Гулд биография

Биография Стивен Джей Гулд

Сти́вен Джей Гулд (англ. Stephen Jay Gould; 10 сентября 1941, Нью-Йорк — 20 мая 2002, Нью-Йорк) — прославленный америкосский палеонтолог, биолог-эволюционист и историк науки. Один из наиболее знаменитых и читаемых писателей научно-популярного жанра в своём поколении. Большую доля своей профессиональной деятельности Гулд провёл, преподавая в Гарвардском университете и работая в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке.

Гулд родился и вырос в нью-йоркском районе Квинс. Его папа, Леонард, был судебным стенографистом, а его мама, Элеонора — художницей. Когда Гулду было пять лет, папа повёл его в зал динозавров в Американском музее естественной истории, где он в первый раз увидел тиранозавра. «Я понятия не имел, что такое бывает на свете — я был поражён», — вспоминал Гулд[1]. В тот самый миг Гулд решил, что он станет палеонтологом.

Будучи воспитан в светской еврейской семье, Гулд формально не исповедовал какой-либо религии, предпочитая зваться агностиком (Jewish agnostic)[2]. Его политические взгляды здорово отличались от взглядов его отца, тот, что был ярым марксистом[3]. В течение всей своей карьеры он выступал супротив дискриминации в каждый форме, а в особенности в форме псевдонауки на службе расизма и сексизма. В начале 1970-х Гулд вступил в академическую организацию левого толка «Наука для людей» (англ. «Science for the People»), которая выросла на почве движения пацифизма.

Гулд был женат дважды. Его первой супругой была художница Дебора Ли, которую он встретил во время учёбы в Антиох-колледже. Они поженились 3-го октября 1965 года, но позже развелись. Во второй раз Гулд женился на скульпторе Ронде Роланд Ширер в 1995 году. У Гулда было двое детей от первого брака: Джесси и Эйтан. Кроме них, он воспитывал двоих детей своей второй супруги — Джейд и Лондона.

В июле 1982 года Гулду был поставлен диагноз «Перитонеальная мезотелиома», смертельная форма рака, поражающая эпителий, выстилающий брюшную полость. После тяжёлого курса лечения, длившегося рядом двух лет, Гулд опубликовал заметку в журнале «Discover», под названием «Не верьте медиане» (англ. «The Median Isn’t the Message»), в которой он описывает свою реакцию на известие о том, что пациенты, больные мезотелиомой, в среднем живут не больше восьми месяцев следом диагностирования. После этого он объясняет, что на самом деле стоит за этим числом, и описывает то облегчение, которое он испытал, поняв, что средние значения являются не больше чем удобными упрощениями и не охватывают все возможные вариации. Медиана — это точка среди временной шкалы, и она означает, что 50 % пациентов не проживут и восьми месяцев, но зато остальные проживут дольше, а вероятно и намного дольше. Всё, что ему оставалось, это узнать, где же на этой шкале расположен его свой происшествие. Учитывая, что диагноз был поставлен Гулду на довольно ранней стадии болезни, что он был молод, оптимистичен и имел доступ к новейшим средствам, он пришёл к выводу, что у него хорошие шансы попасть в числе «долгожителей». После экспериментального курса лечения, включавшего в себя радиотерапию, химиотерапию и хирургическую операцию, Гулд всецело выздоровел, и его заметка стала источником надежды для многих раковых больных.

Гулд неоднократно высказывался в поддержку использования марихуаны в лечебных целях. Во время своей болезни он курил марихуану, чтобы освободиться от тошноты, вызванной лечением. По его мнению, применение марихуаны было одним из ключевых факторов, способствующих его выздоровлению[4]. В 1998 году он свидетельствовал на судебном процессе Джима Вейкфорда, канадского активиста использования марихуаны в медицине.

Стивен Д. Гулд скончался 20 мая 2002 года от метастазной аденокарциномы лёгких. Согласно «Гарвардской газете», он скончался «в своём доме, в окружении близких — жены Ронды, матери Элеоноры и своих любимых книг»[5][6].

Гулд начал своё высшее образование в Антиох-колледже, Огайо, тот, что он закончил в 1963 году, получив уровень по геологии. В тот самый же отрезок времени он ещё учился за рубежом, в Лидском Университете в Великобритании[7]. Получив в 1967 году уровень Ph.D. в Колумбийском Университете под руководством Нормана Ньюэлла, Гулд поступил на работу в Гарвардский Университет, где работал до самой смерти (1967—2002).

В 1973 году Гулд стал профессором геологии и куратором палеонтологии беспозвоночных в Музее Сравнительной Зоологии в Гарварде, а в 1983 году Гулд был принят в Американскую ассоциацию содействия прогрессу науки, президентом которой он был в 1999—2001 гг. Кроме этого, он занимал посты президента Палеонтологического сообщества (1985—1986) и Сообщества по изучению эволюции (1990—1991).

В 1989 году Гулд был избран в Национальную академию наук США.

В самом начале своей научной деятельности, в 1972 году, Гулд разработал совместно с Нильсом Элдриджем теорию прерывистого равновесия, соответственно которой большая количество эволюционных изменений происходит за небольшие промежутки времени по сравнению с значительно больше длительными периодами эволюционной стабильности[8]. По мнению Гулда, концепция прерывистого равновесия проливала новоиспеченный свет на центральные догмы теории эволюции. [9] Мнения теоретиков эволюции на тот самый счёт разделились. Часть из них считала, что «хотя эта доктрина представляет несомненный интерес» [10], она «всего только модифицирует теорию неодарвинизма в полном соответствии с тем, что было известно ранее»[11]. Другие же подчёркивали её теоретическую новизну, утверждая, что эволюционный стазис «был неожиданным открытием для большинства теоретиков эволюции» [12] и что он «весьма повлиял на современную палеонтологию и эволюционную биологию»[13].

Другим направлением научной деятельности Гулда было выявление биологических ограничений и других неселекционных сил, определяющих ориентация эволюции живых существ. В 1979 году, совместно с Ричардом Левонтиным он опубликовал статью под названием «пазухи сводов собора святого Марка и парадигма Панглосса»[14], в которой они ввели новоиспеченный эволюционный термин «пазуха сводов», взятый из мира архитектуры. Гулд и Левонтин определили «пазухи сводов» как те характеристики организма, которые являются неизбежным побочным эффектом других его характеристик и которые не были сами по себе подвержены воздействию отбора в ходе эволюции.

В качестве примера позволительно привести «маскулинизированные гениталии у самок гиены, плечевой „горб“ гигантского оленя (Megaloceros giganteus) и некоторые ключевые характеристики человеческой ментальности»[15]. Вопрос об относительном количестве «пазух сводов» по сравнению с адаптивными характеристиками организмов в природе на нынешний день остаётся открытым[16].

Свои основные исследования Гулд проводил на улитках. Темой его первых работ были сухопутные улитки с Бермудских островов (Poecilozonites), тогда как его последующие работы концентрировались на роде улиток Cerion с Карибских островов. Согласно Гулду, «Cerion является необычайно разветвлённым родом улиток, насчитывающим 600 описанных видов разных форм. Стоит заприметить, что в узкобиологическом смысле это скорее подвиды, оттого что они все могут перекрёстно размножаться, но у каждой из этих форм есть собственное наименование, что отражает истинный феномен невероятного морфологического разнообразия. Некоторые из них выглядят как мячики для гольфа, некоторые как карандаши… Моя основная предмет — это эволюция формы, оттого вопросительный мотив, как при этакий незначительной генетической разнице достигается такое разнообразие, является для меня очень интересным. Решив тот самый приватный вопросительный мотив, мы точно найдём какое-то общее правило эволюции формы»[17].

Гулд является одним из самых цитируемых учёных в области теории эволюции. Его статья о «пазухах сводов», опубликованная в 1979 году, цитировалась больше 1600 раз. В «Paleobiology», основном журнале его собственной специализации, только Чарлз Дарвин и Джордж Симпсон цитировались чаще[18] Кроме того, Гулд был признанным историком науки. Историк Рональд Намберс утверждал, что хотя он не может дать оценку вклад Гулда как учёного, он долгое время считал его вторым наиболее влиятельным историком науки после этого Томаса Куна[19].

Незадолго до своей смерти в 2002 году Гулд опубликовал свою версию современной теории эволюции, книгу «Структура теории эволюции».

Гулд получил известность как автор научно-популярных эссе в журнале «Natural History» и книг на тему эволюции. Многие из его эссе были позже скомпилированы совместно и изданы в книжном формате, как к примеру «Со времён Дарвина» и «Большой перст панды».

Гулд был апологетом теории эволюции, что отражено в его многочисленных публикациях, в которых он последовательно передавал широкой аудитории своё разумение современной эволюционной биологии. Он страсть сколько писал о развитии эволюционной идеи в науке. Будучи большим любителям бейсбола, он нередко проводил аналогии как раз с этим видом спорта[20].

Хотя Гулд безусловно относился к сторонникам нео-дарвинизма, его взгляды на некоторые аспекты теории эволюции отличались от классических. Так в частности, по мнению Гулда образ естественного отбора в эволюции живых существ была здорово преувеличена, а значимость альтернативных механизмов эволюции было незаслуженно приуменьшено. Кроме того, он подвергал резкой критике многие аспекты социобиологии и эволюционной психологии. Много усилий Гулд направил на борьбу с креационизмом и схожими теориями. Так к примеру, он свидетельствовал в качестве эксперта супротив закона о равноправном изучении теории эволюции и так называемого научного креационизма в школах. Гулд ввёл термин «Непересекающиеся магистерии», чтобы растолковать, зачем, по его мнению, наука и религиозная вера не могут комментировать дружбан друга[21].

С течением времени Гулд стал достаточно известным широкой публике учёным и нередко выступал в телепередачах. Однажды он более того озвучил своего мультипликационного персонажа в популярном сериале «Симпсоны»[22]. Семейство Симпсонов не забыло его и следом его смерти. В эпизоде под названием «Папа получает новую бляху» в начале титров появляется контент «Посвящается памяти Стивена Гулда» в сопровождении кадра из соответствующего эпизода.

Кроме того, Гулд нередко выступал в качестве гостя в программах, посвящённых эволюции, бейсболу и других.

Гулд заслужил уймище комплиментов за свою работу по популяризации современных идей биологии[6][23], но совместно с тем не избежал и критики со стороны тех, кто считал, что его публикации, по разным причинам, выходят за рамки научного консенсуса[24].

Одним из главных критиков Гулда был популярный британский биолог-эволюционист Джон Мейнард Смит. Мейнард Смит считал, что Гулд неверно оценивает ключевую образ адаптации в биологии. Кроме того, он не соглашался с мнением Гулда о том, что натуральный отбор на уровне видов играет существенную образ в эволюции[25]. В рецензии на книгу Дениэля Деннета «Опасная мысль Дарвина» Мейнард Смит писал, что Гулд «показывает не-биологам, по большому счёту, неверную картину теории эволюции»[26]. Следует пометить, что Мейнард Смит давал и положительные оценки творчеству Гулда. В рецензии на «Большой перст панды» он писал, что «Стивен Гулд на нынешний день является лучшим писателем научно-популярного жанра. Хотя он нередко приводит меня в бешенство, я надеюсь, что он напишет ещё не одно эссе, подобное этому»[27] Кроме того, Мейнард Смит был посреди тех, кто приветствовал оживление в сфере эволюционной палеонтологии, которому Гулд много способствовал[28].

Одной из причин, вызвавших до того острую критику, было то, что в своих работах Гулд отводил естественному отбору менее важную образ в эволюции, чем считалось раньше. В результате многие неспециалисты поняли из его ранних публикаций, что доктрина Дарвина была опровергнута, чего Гулд безупречно не имел в виду. Вырванные из контекста цитаты из его работ использовались как «доказательство» того, что сами учёные не понимают больше, как как раз эволюционируют организмы. Последнее было на руку креационистам, которые использовали это как аргумент в их борьбе с теорией эволюции[29]. В больше поздних публикациях Гулд приложил максимум усилий, чтобы исправить создавшееся ощущение и вытурить вероятность неправильного понимания его идей[30].

Социобиология человека и её производная — эволюционная псиxология — стояли в центре полемики, которую Гулд вёл навалом лет с Вильсоном и другими биологами. В своём отрицательном отношении к этим дисциплинам Гулд нашёл поддержку у Левонтина и Мейнарда Смита, тогда как Докинз, Деннет и Стивен Пинкер поддерживали Вильсона[31]. Гулд и Докинз разошлись кроме того во мненияx по поводу важности отбора на уровне генов. Докинз считал, что эволюцию проще всего знать толк в терминаx конкуренции между генами, тогда как Гулд утверждал, что для понимания процессов эволюции следует постулировать многоуровневый отбор, в том числе отбор на уровне генов, клеточныx линий, организмов, популяций, видов и клад. Критические высказывания на эти темы разрешается нарыть в девятой главе книги Докинза «Слепой часовщик» и, в больше резкой форме, в десятой главе книги Деннета «Опасная мысль Дарвина». Следует пометить, что Докинз не раз с поxвалой относился к тем публикациям Гулда, которые не затрагивали спорных тем. Пинкер обвинял Гулда, Левонтина и другиx критиков эволюционной псиxологии в радикальном подxоде к науке, при котором «политика, а не наука определяют позицию учёного по вопросам человеческой природы»[32]. Гулд писал в отклик, что социобиологи также подвержены влиянию, нехай и бессознательному, со стороны своих собственных предрассудков и интересов[33].

Интерпретация Гулдом результатов исследований окаменелостей Кембрийского периода, найденных в сланцах Бёджес, отражённая в его книге «Удивительная жизнь», была раскритикована Саймоном Моррисом в книге «Тигель Творения»[34]. Гулд подчёркивал морфологическое разнообразие этой фауны и образ случайностей в выживании и расцвете тех или иных её представителей. Моррис, в свою очередность, подчёркивал филогенетические связи между кембрийскими формами и современными таксонами и настаивал на важности конвергентной эволюции как меxанизма «стандартизации» морфологических xарактеристик в сxожих природных условиях. Палеонтолог Ричард Фортесс отметил, что до выхода в свет книги «Удивительная жизнь» Моррис разделял многие из взглядов Гулда. Позже Моррис переработал свою интерпретацию результатов этих исследований, что привело его к больше «прогрессивному» взгляду на историю жизни[35]. Палеонтологи Дерек Бриггс и Ричард Фортесс ещё подвергли критике интерпретацию Гулда, отмечая, что кладистический разбор позволил сгруппировать уймище представителей кембрийской фауны в группы, давшие начало современным таксонам[36], и что эта задача продолжает оставаться предметом интенсивных исследований в палеонтологии.

В своей книге «Камни веков», Гулд выдвинул идею, которую он описал как «простое и абсолютно обычное решение… предполагаемого конфликта между наукой и религией»[37]. Он определил термин «магистерия» как «область жизни, в которой определённый схема познания обладает адекватными инструментами для осмысленной дискуссии и принятия решений»[38]. В свете этого определения, принцип NOMA выглядит так: «магистерия науки находится в мире эмпирики: что есть во вселенной (факты) и зачем она работает так, а не по иному (теория). Магистерия религии находится в мире духовных ценностей и поисков смысла. Две эти магистерии не пересекаются между собой и оставляют местоположение дополнительным магистериям (к примеру, магистерия искусства и определение красоты)»[39].

По его мнению, «наука и религиозная вера не противостоят, а переплетаются сложным орнаментом на всеx фрактальных уровняx самоподобия»[40] На приведённых в книге примераx он показывает, что «принцип NOMA заслужил широкую и совсем открытую поддержку со стороны казалось бы самыx традиционалистских кругов», и что он «является разумной позицией общего консенсуса, выработанного с большим трудом людьми доброй воли из обеиx магистерий»[41].

Похожую позицию занимает Национальная академия наук США. В своей публикации «наука и креационизм» она утверждает, что «Учёные, как и многие другие люди ощущают гармонию и сложную организацию природы. Некоторые учёные являются сильно религиозными людьми. Как бы то ни было, наука и религиозная вера занимают две различные ниши человеческого восприятия. Требование объединить их лишает ореола и науку и религию»[42]. Подписано президентом академии Брюсом Альбертсом.

Ричард Докинз в своей книге «Иллюзия бога» полемизирует с Гулдом и считает, что принцип NOMA не может быть достаточной причиной для защиты религии от попыток научного анализа. По его мнению, «гипотеза Бога», то есть «наличие сверхчеловеческого, сверхъестественного интеллекта, тот, что сознательно спроектировал и создал вселенную и всё что в ней есть, охватывая нас» является научной гипотезой, которую следует ревизовать научными методами.

В своей книге «Ложное измерение человека» (1981) Гулд описывает историю измерения интеллекта человека, начиная с краниометрии, разработанной в XIX веке, и выражает скептицизм по поводу современных методов измерения коэффицента интеллекта (IQ), и сопутствующих им психометрических экзаменов. Его главный тезис содержится в том, что все эти методы основаны на необоснованном и недоказанном предположении биологического детерминизма. «Ложное измерение человека» вызвала здоровенный резонанс и получила как широкую поддержку, так и острую критику со стороны некоторых психологов (Ганс Айзенк и др.), количество из которых более того обвиняла его в подтасовке фактов[43].

Джулиус Аксельрод биография

Джулиус Аксельрод биография

Джулиус Аксельрод биография

Джулиус Аксельрод биография

Джулиус Аксельрод биография

Биография Джулиус Аксельрод

АКСЕЛЬРОД, ДЖУЛИУС (Axelrod, Julius) (р. 1912), америкосский биохимик и фармаколог, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине, 1970 (совместно с сэром Бернардом Кацем и Ульфом фон Ойлером).

Родился 30 мая 1912 в Нью-Йорке. В 1933 закончил колледж в Нью-Йорке и получил уровень бакалавра, в этом же году начал трудиться ассистентом в лаборатории департамента бактериологии в медицинской школе Нью-Йоркского университета. В 1935, продолжая вкалывать химиком в лаборатории индустриальной гигиены, поступил в универ на врачебный факультет.. В 1941 закончил, получив уровень магистра.

Работая в лаборатории, познакомился с профессором Бернардом Броди. Это знакомство повлияло на дальнейшую научную карьеру Джулиуса Аксельрода: затем окончания университета он пошел действовать в Третий исследовательский отдел Нью-Йоркского университета при госпитале Голдуотера, где уже работал профессор Броди.

В 1949 Аксельрод и Броди перешли в Национальный кардиологический институт в департамент химической фармакологии. Через 4 года Аксельрод стал ведущим химиком, а ещё сквозь два года возглавил Департамент фармакологии в лаборатории клинических испытаний при Национальном институте психического здоровья. В 1955 при активной поддержке Пола Смита, профессора фармакологии Университета Джорджа Вашингтона, защитил докторскую диссертацию.

Основной темой исследований Аксельрода и Броди были амфетамины, стимуляторы нервной системы, сходные по воздействию на тело с веществами группы катехоламинов, производных пирокатехина (пирокатехин – двухатомный фенол, входит в состав молекул ряда природных соединений), активно участвующих в физиологических и биохимических процессах в организме. К началу 1950-х из катехоламинов уже был открыт адреналин (адреналин, или эпинефрин, гормон, секретируется надпочечниками и вызывает изменения обмена веществ: повышает потребление кислорода, концентрацию глюкозы в крови, а ещё усиливает кровоток в печени), а в 1946 шведскому физиологу Ульфу фон Ойлеру удалось выделить норадреналин (норадреналин – нейрогормон, соединение из группы катехоламинов; образуется в мозговом слое надпочечников и в нервной системе; повышает кровяное давление; стимулирует углеводный обмен) и аргументировать, что как раз это вещество является медиатором нервной системы (медиатор – вещество, молекулы которого способны реагировать со специфическими рецепторами клеточной мембраны и изменять ее проницаемость для определенных ионов, вызывая возникновение электрического потенциала; участвует в передаче нервных импульсов с нервного окончания на рабочий орган и с одной нервной клетки на другую). Все катехоламины отражают и определяют состояние симпатического отдела вегетативной нервной системы (вегетативная нервная организация — автономная количество нервной системы, не подчиненная воле человека), играют важную образ в нейрогуморальной регуляции (нейрогуморальная регуляция – совместное регулирующее, координирующее и интегрирующее воздействие нервной системы и биологически активных веществ метаболитов, гормонов, медиаторов на физиологические процессы в организме животных и человека) в нервной трофике (нервная трофика регулирующее воздействие нервной системы на структурно-химическую организацию органов и тканей, их увеличение и формирование путём воздействия на обмен веществ), участвуют в обмене веществ и приспособительных реакциях организма, обеспечивая постоянство внутренней среды и физиологических функций.

Когда Аксельрод заинтересовался стимуляторами нервной системы, ученые на практике не располагали материалом, касающимся метаболизма) катехоламинов в организме (метаболизм – внутриклеточное превращение определенных веществ с момента их поступления до образования конечных продуктов). Проведя серию исследований, Аксельрод выделил катехол-О-метилтрансферазу, единственный из двух ферментов, отвечающих за распад катехоламинов (второй фермент – моноаминооксидаза). В процессе дальнейшей работы Аксельроду и его группе удалось привести доказательства, что передача импульса с помощью катехоламинов заканчивается с началом обратного всасывания катехоламинов в пресинаптическое волокно (синапс местоположение соприкосновения нервных клеток товарищ с другом или с иннервируемыми ими тканями). В 1954 британский биофизик Бернард Кац описал структуру синапсов, в том числе пузырьки, содержащие ацетилхолин (ацетилхолин передатчик нервного возбуждения у беспозвоночных и у позвоночных; поступая в кровь, понижает кровяное давление, замедляет сердцебиение, усиливает перистальтику желудка и кишок и др.) Кац предположил, что при слиянии пузырька с синаптической мембраной высвобождается одна доля (квант) медиатора, которая взаимодействует с мышечной клеткой, вызывая в ней одиночный несильный потенциал концевой пластинки мышечного волокна. В результате исследований, проведенных группой Аксельрода, выяснилось, что сходный тип выделения характерно и для норадреналина. Такой нрав выделения обусловлен тем, что в пресинаптической области расположено большое число пузырьков, содержащих катехоламины. При слиянии пузырька с синаптической мембраной ещё высвобождается одна доля медиатора.

Работы Аксельрода, посвященные действию психотропных препаратов на тело человека, доказали, что кокаин и резерпин изменяют содержание катехоламина в пузырьках, а ещё влияют на прыть выделения катехоламина при слиянии пузырька с синаптической мембраной.

В принципе, и гормоны, и медиаторы представляют собой биологически активные вещества, вырабатываемые в организме специализированными клетками, тканями или органами и оказывающее целенаправленное влияние на занятие других органов и тканей. Джулиус Аксельрод исследовал воздействие медиаторов на выработку гормонов и воздействие гормонов на выделение медиаторов.

В 1970 Джулиус Аксельрод (совместно с сэром Бернардом Кацем и Ульфом фон Ойлером) стал лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине «за открытия, касающиеся гуморальных передатчиков в нервных окончаниях и механизмов их хранения, выделения и инактивации».

Среди наград: премия Национального научного фонда (1958), премия Международного физиологического общества (1961), премия за выдающиеся научные достижения (Ассоциация психических болезней,1965), премия Фонда Гарднера (1967), премия за выдающиеся научные достижения (Университет Джорджа Вашингтона, 1968).

Член-корреспондент Немецкого фармакологического общества, почетный медик университета Чикаго, член Международной организации по исследованию мозга, Американского химического общества, Американского общества по фармакологии и экспериментальной терапии, Американского общества химиков-биологов, член Американского колледжа нейропсихофармакологии.

[Вверх]
Игорь Ашмарин биография

Игорь Ашмарин биография

Игорь Ашмарин биография

Игорь Ашмарин биография

Игорь Ашмарин биография

Биография Игорь Петрович Ашмарин

Родился 20 сентября 1925 года в Ленинграде. Отец — Ашмарин Петр Александрович (1888-1942). Мать — Ашмарина Инна Демьяновна (1888-1980). Супруга — Ашмарина Надежда Васильевна (1921 г. рожд.). Дочери: Кукушкина Ольга Игоревна (1951 г. рожд.), Ашмарина Людмила Игоревна (1957 г. рожд.).

И.П. Ашмарин родился в семье ученого — химика-органика. Его папа — Петр Александрович Ашмарин — получил образование и первые навыки научной работы в лаборатории В.Н. Фаворского. В непростой для интеллигенции послереволюционный отрезок времени, сочетая преподавательскую и научную работу, он возглавлял кафедры химии 2-го Ленинградского медицинского института и Военно-медицинской академии, отдел в Институте экспериментальной медицины. Профессия отца наложила отпечаток на интересы сына: в 1942 году Игорь Ашмарин поступил в Военно-медицинскую академию имени С.М. Кирова. Со второго курса ему посчастливилось действовать на кафедре биохимии под руководством профессора Г.Е. Владимирова, тот, что умело сочетал жесткое методическое руководство с поощрением разумной свободы в выборе конкретного направления работы.

Кандидатская диссертация И.П. Ашмарина, посвященная сократительным белкам мышцы, получила высокую оценку классика в этой области биохимии — В.А. Энгельгардта, что давало надежду на продолжение исследований в этом направлении. Однако преобладание военно-научных исследований в те годы привело к резкому повороту в его судьбе: в конце 1952 года его направили в единственный из институтов системы Минобороны, создававших средства противостояния интенсивным разработкам биологического оружия в США и Англии. В результате 3-летней работы в институте на Урале и 11-летней — в Подмосковье в должностях от старшего научного сотрудника до заместителя начальника института (1960-1975) И.П. Ашмарин и его коллеги выполнили три цикла исследований, реализованных в практике защиты от биологического оружия. За эти исследования И.П. Ашмарину и его коллективу присуждена Государственная премия СССР, он награжден орденами Ленина и Октябрьской Революции. По существу, это были исследования в области биохимии, молекулярной биологии и генетики вирусов и бактерий. С 1975 по 1986 год И.П. Ашмарин работал заместителем начальника Управления Министерства обороны.

В 1964-1976 годах И.П. Ашмарин заведовал по совместительству кафедрой биохимии Ленинградского государственного университета, следом, до 1980 года, был профессором кафедры биохимии Московского государственного университета. В ЛГУ был организован строй исследований катионных белков хроматина, антибиотиков млекопитающих и механизмов долговременной памяти. И.П. Ашмарин стал автором первого в России учебника по молекулярной биологии, ряда специальных лекционных курсов. К этому же периоду относится организация межинститутских программ исследований регуляторных пептидов в России (с участием институтов Академии медицинских наук).

Главными результатами университетских исследований 1980-90-х годов являются создание концепции функционального континуума регуляторных пептидов (а в дальнейшем математической модели действия пептидных комплексов), всестороннее изыскание плейротропности ряда нейропептидов и, в особенности, штудирование биоактивности дериватов адренокортикотропного гормона, которые привели позднее (в совместных работах с Институтом молекулярной генетики РАН) к созданию нового лекарственного пептида – семакса, объединившего активности двух семейств регуляторов и вошедшего в практику лечения инсультов и других патологий.

В 1986 году И.П. Ашмарин был приглашен на пост заведующего кафедрой физиологии человека и животных биологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, которую возглавляет до настоящего времени. Пройдя нелегкий дорога “безвременья” 90-х годов, кафедра превратилась в ведущий середина исследований регуляторных пептидов и подготовки специалистов высшей квалификации в области физиологии и патофизиологии. Под руководством И.П. Ашмарина на кафедре были продолжены исследования регуляторных пептидов для создания новых лекарственных средств, найден оптимальный тракт повышения устойчивости лабильных пептидов. Совместно с Н.Ф. Мясоедовым, В.Н. Незавибатько, А.А. Каменским, В.И. Скворцовой и другими учеными был создан упомянутый выше гептапептид семакс. Он был реализован как высокоэффективное снадобье коррекции кровообращения мозга (в том числе при лечении тяжелых инсультов), усиления ряда когнитивных процессов, лечения дистрофий глазного нерва. В 2002 году тот самый цикл работ был отмечен премией Правительства РФ.

И.П. Ашмариным (совместно с Г.Е. Самониной, Л.А. Ляпиной и др.) было выявлено и охарактеризовано новое семейство регуляторных пептидов – глипролинов, обладающих противоязвенной и противотромботической активностью. Завершены работы по подготовке их к предклиническим и клиническим исследованиям. И.П.Ашмариным сформирован строй концептуальных подходов к пониманию комплексных эффектов регуляторных пептидов.

Совместно с кафедрой физиологии высшей нервной деятельности МГУ (Р.А. Данилова и др.) разработан новоиспеченный подход к долговременной коррекции влечения к алкоголю и депрессивных состояний посредством иммунизации животных к конъюгатам пептидных регуляторов с антигенами-носителями и к ключевым энзимам (так называемая инверсная иммунорегуляция). И.П. Ашмарин — автор ряда инициатив по исследованию нейрохимических механизмов, связанных с асоциальным поведением.

В области учебного процесса И.П. Ашмариным создан строй оригинальных лекционных курсов по нейрохимии, физиологии регуляторных пептидов и молекулярной медицине. Игорь Петрович принимал активное участие в создании факультета фундаментальной медицины МГУ.

Результаты экспериментально-теоретических исследований И.П. Ашмарина нашли отображение в публикациях: “Регуляторные пептиды, функционально-непрерывная совокупность” (1986), “Functional continuum of regulatory peptides: vector model of RPs effects representation” (2002), “Ноотропный аналог адренокортикотропина 4-10 — семакс (15-летний навык разработки и изучения)” (1997), “Glyproline peptide family: bioactivity and possible origin” (2002), “Alcoholdehydrogenase. Influence of homo- and heterologous ADH administration on albino rats craving for alcohol…” (1992), “The effects of immunization against cholecystokinin fragments 30-33 in the behavior of white rats (2002). Игорь Петрович является автором учебных руководств: «Молекулярная биология» (1974, 1977), «Нейрохимия» (1996), «Биохимия мозга» (1999).

В 1978 году И.П. Ашмарин избран членом-корреспондентом, в 1982 году – действительным членом АМН СССР (РАМН). Игорь Петрович Ашмарин — лауреат Государственной премии СССР (1978), лауреат премии Правительства РФ (2001), премии имени М.В. Ломоносова (1999), медик биологических наук (1958), профессор (1964), действительный член Международной академии высшей школы (1993). Награжден орденами Ленина (1966), Октябрьской Революции (1973), Почета (2000), медалями.

Увлекается спортом, бегом на дистанции 1-3 км.

Живет и работает в Москве.

[Вверх]